Маятник качнулся

О фильме “Ford против Ferrari”

В тот день выбор у меня был следующий (с разницей сеансов в десять минут). Перезапуск франшизы “Ангелы Чарли” (люблю — не могу, когда красивые бабцы умело расквашивают друг другу привлекательные физиономии) — современный, правильный, с последовательным уничтожением гендерных стереотипов, с непременным постоянным унижением белых половозрелых мужешовинистических свиней. Либо фильм “Ford против Ferrari” на десять минут позже — про крепкую мужскую дружбу полвека назад, когда мир был переполнен омерзительными расовыми и маскулинными предрассудками, дружбу горькую и навзрыд, с частыми ссорами и мордобоем, с постоянным дёрганьем друг друга за усы — но дружбу, которую тем не менее не способны разрушить никакие политические и экономические изменения окружающей среды. О втором я к тому времени не знал ровным счётом ничего, кроме небольшого трейлера, но, исходя из названия, подозревал в нём скучноватую производственную ленту о проблемах американского автопрома.

Я выбрал второе, поскольку от феминистических “Ангелов” просто воротило с души — и, хотя немного сердился на себя всю первую половину фильма, кажется, не прогадал.

Снова, после тарантиновского “Однажды в… Голливуде”, с интересом наблюдал эту лютую американскую тоску по шестидесятым годам. По их кажущейся свободе и независимости, по тогдашней еде, по журналам, по этому смешному чёрно-белому телевидению. У фильмов Тарантино и Мэнголда даже бюджеты почти одинаковые.

Шестидесятые (которые, вопреки всеобщему убеждению, совсем не были мёдом намазаны, и безысходных глобальных проблем тогда, пожалуй, было побольше, чем сейчас) воспринимаются в массовом сознании как недоступный золотой век, до которого в нашу эпоху всеобщих ограничений не допрыгнуть, не долететь и не добежать. Простым американцам, судя по всему, остро не хватает тогдашних порноавтоматов в общедоступных магазинах, кубинских сигар и чёткого понимания гендерных ролей, когда полов всего два, а не сорок два. В реальности шестидесятые на Западе были больше похожи на наши девяностые, чем на золотой век — с обнаглевшим уличным криминалом, оборзевшими нуворишами и гиблой экологией, зато с передачей “Аэротика” по телевизору и возможностью быстро сколотить состояние, если начать продавать населению то, что было запрещено последние сто лет. Но не суть.

Damian Gadal | Kreg Steppe | domantasm. | Steve Snodgrass | Обработка: Ян Авриль

Как явствует из названия, фильм повествует о реальной знаменитой истории — противостоянии “Форда”, короля мировых продаж, создавшего американское автомобильное чудо, с итальянской компанией “Феррари”, которая, плюнув на массовые продажи, вложила основные средства в “машины Джеймса Бонда” — премиальные гоночные автомобили. Для успешного продвижения последних требовались постоянные победы в соревнованиях. “Машина победителя” — говорит о такой один из персонажей.

Но и “Форд” тоже очень хочет, чтобы его продукция ассоциировалась с победителями. Один из главных героев, бывший гонщик, а ныне глава мелкой компании по продаже автомобилей Кэрролл Шелби в исполнении Мэтта Дэймона, берётся побить “Феррари” там, где она безраздельно господствует после войны — в двадцатичетырёхчасовых гонках на износ “Ле-Ман 24”, напоминающих пресловутые бесчеловечные танцевальные конкурсы времён Великой депрессии, так ярко показанные Сидни Поллаком в поучительном кино с Джейн Фондой в главной роли — “Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?”

Фильм снят в ко-продукции с Францией — Италия вряд ли стала бы участвовать в таком унижении национального достоинства, а вот французы всегда были готовы ущипнуть заклятых соседей (сразу вспоминается популярный у жителей Апеннин ехидный афоризм “На самом деле нет никакой французской кухни — есть только испорченная итальянская”). Хуже итальянцев для французов, пожалуй, только немцы.

Собственно, весь фильм про “Форд” и “Феррари” именно об этом — о том, что никто упорно не верит в начинание мистера Шелби, включая руководителя фирмы Генри Форда-второго, однако герою удаётся переломить скептицизм руководителя компании, а главное — козни его многочисленных советников. В том числе — привлечь к работе гениального гонщика Кена Майлза в исполнении Кристиана Бэйла, человека крайне сложного, но действительно гениального, чувствующего машину как собственное тело и помогающего разработчикам сделать из неё по-настоящему серьёзный гоночный автомобиль.

Tom Driggers

И это кино так и осталось бы смесью производственного фильма и спортивной драмы ценой в сто миллионов баксов, когда бы не линия глубокой дружбы-ненависти героев, к финалу перерастающая в подлинно драматическое действо. Дружбы, которая способна превозмочь любые козни и предательства — в том числе и те, которые заканчиваются высшей несправедливостью: отбирают у тебя заслуженную победу.

Будь я американцем, мне, небось, было бы приятно наблюдать, как наши парни тяжко, но смело делают этих грязных коварных итальяшек-макаронников. К счастью, я нахожусь над схваткой, поэтому готов оценивать по гамбургскому счёту игру актёров, изображающих “наших парней”.

Главные роли в фильме играют Мэтт Дэймон и Кристиан Бэйл. Играют очень неплохо — не исключено, что мы наблюдали претендентов на “Оскар” следующего года. Не исключено, что и нет — по выходу из зала я вдруг поймал себя на мысли, что ни разу не видел среди инженеров, техников, гонщиков и бизнесменов ни негров (да и вообще каких-либо представителей не белой расы), ни дам. Исторически это верно, типа жуткие времена всеобщего харассмента; однако в современной Америке такое требует определённой смелости. Впрочем, не первый раз уже наталкиваюсь на подобное — есть мнение, что засилье феминисток, смуглых эмигрантов и гомосексуалистов в средневековой Европе и в Америке шестидесятых уже поддостало простых американцев, а новое поколение, считающее подобное изложение материала святой правдой, никак не воспитывается, хотя определённые подвижки есть, как же без них. Однако подобное сексистское и расистское кино едва ли заслуживает прогрессивного “Оскара”.

Кристиан Бейл сбросил для роли больше четверти центнера веса, но такое самопожертвование, увы, больше киноакадемию не впечатляет — достаточно вспомнить пошедшего для “Джокера” на аналогичные подвиги Хоакина Феникса, который предварительно не был даже номинирован.

Nadita Maria

Самое интересное, что Дэймон и Бэйл играют практически те же типажи, что и Ди Каприо с Питтом в новом фильме Тарантино “Однажды в… Голливуде”. Шелби — это, конечно, баловень судьбы Рик Далтон: он отчётливо понимает, как делать деньги, где в общении с богатым спонсором лучше промолчать, а где имеет смысл упереться, чтобы не сели на шею. Для него принципиальных моментов нет — он всегда готов отстаивать свою точку зрения, но также готов немедленно уступить в любом вопросе, касающемся денег. Майлз не таков: пусть порывистый и заводной гонщик не слишком похож на флегматичного каскадёра Клиффа Бута, но он так же не приемлет компромиссов, у него так же есть принципы, ради которых он готов сидеть без работы, жить в трейлере и питаться из консервных банок, но не хвататься за любую предложенную работу, если она дурно пахнет с моральной точки зрения.

Как и главные персонажи “Однажды в… Голливуде”, герои этого фильма воевали в составе союзнических войск в Европе — как минимум, один из них. Вот это постоянное педалирование тоже представляется мне неслучайным. Настоящий мужик из шестидесятых воевал с нацистами, дальше как хотите. Может быть, сейчас кому-то на Западе хочется забыть эту неудобную страницу истории, но из песни слов не выкинешь: многие герои фильмов о модных ныне шестидесятых по возрасту обречены на то, чтобы быть солдатами Второй мировой. Не нажимающими на кнопочки солдатами, не операторами терминаторов, не мексиканцами, выслуживающими гражданство и обучение в университете, а настоящими грязными и потными мужиками, способными пойти на врага врукопашную. Способными не дать невзначай запугать себя озверевшей “семье” Мэнсона, способными выжать из мотора превышающие безопасный предел семь тысяч оборотов в минуту, даже с риском, что мотор взорвётся.

Mattia Iacobelli

Сдаётся мне, что американцы начинают ностальгировать не только по шестидесятым, но и по образу простого сильного мужика, который практически уничтожен в современном кино, и который являлся центральным в шестидесятые.

Судя по неожиданному недавнему триумфу “Джокера” (и не менее неожиданному, но более давнему триумфу Дональда Трампа), судя по тому, что с успехом снимаются такие фильмы, как “Однажды в… Голливуде” и “Ford против Ferrari”, а феминистические агитки неизменно проваливаются, население Штатов (по крайней мере, значительная его часть) мечтает о грубом мужлане, который начнёт всеобщую революцию, разрушит новые толерастические догмы и сделает Америку снова великой.

Что называется, маятник качнулся в другую сторону. Ну, поглядим.

Василий Мидянин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

0 0 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии