19695216223.1677ed0.5e7ee8b24e274332bc9d1fc593dd00ec

Маятник качнулся

О фильме “Ford против Ferrari”

В тот день выбор у меня был следующий (с разницей сеансов в десять минут). Перезапуск франшизы “Ангелы Чарли” (люблю — не могу, когда красивые бабцы умело расквашивают друг другу привлекательные физиономии) — современный, правильный, с последовательным уничтожением гендерных стереотипов, с непременным постоянным унижением белых половозрелых мужешовинистических свиней. Либо фильм “Ford против Ferrari” на десять минут позже — про крепкую мужскую дружбу полвека назад, когда мир был переполнен омерзительными расовыми и маскулинными предрассудками, дружбу горькую и навзрыд, с частыми ссорами и мордобоем, с постоянным дёрганьем друг друга за усы — но дружбу, которую тем не менее не способны разрушить никакие политические и экономические изменения окружающей среды. О втором я к тому времени не знал ровным счётом ничего, кроме небольшого трейлера, но, исходя из названия, подозревал в нём скучноватую производственную ленту о проблемах американского автопрома.

Я выбрал второе, поскольку от феминистических “Ангелов” просто воротило с души — и, хотя немного сердился на себя всю первую половину фильма, кажется, не прогадал.

Снова, после тарантиновского “Однажды в… Голливуде”, с интересом наблюдал эту лютую американскую тоску по шестидесятым годам. По их кажущейся свободе и независимости, по тогдашней еде, по журналам, по этому смешному чёрно-белому телевидению. У фильмов Тарантино и Мэнголда даже бюджеты почти одинаковые.

Шестидесятые (которые, вопреки всеобщему убеждению, совсем не были мёдом намазаны, и безысходных глобальных проблем тогда, пожалуй, было побольше, чем сейчас) воспринимаются в массовом сознании как недоступный золотой век, до которого в нашу эпоху всеобщих ограничений не допрыгнуть, не долететь и не добежать. Простым американцам, судя по всему, остро не хватает тогдашних порноавтоматов в общедоступных магазинах, кубинских сигар и чёткого понимания гендерных ролей, когда полов всего два, а не сорок два. В реальности шестидесятые на Западе были больше похожи на наши девяностые, чем на золотой век — с обнаглевшим уличным криминалом, оборзевшими нуворишами и гиблой экологией, зато с передачей “Аэротика” по телевизору и возможностью быстро сколотить состояние, если начать продавать населению то, что было запрещено последние сто лет. Но не суть.

Damian Gadal | Kreg Steppe | domantasm. | Steve Snodgrass | Обработка: Ян Авриль

Как явствует из названия, фильм повествует о реальной знаменитой истории — противостоянии “Форда”, короля мировых продаж, создавшего американское автомобильное чудо, с итальянской компанией “Феррари”, которая, плюнув на массовые продажи, вложила основные средства в “машины Джеймса Бонда” — премиальные гоночные автомобили. Для успешного продвижения последних требовались постоянные победы в соревнованиях. “Машина победителя” — говорит о такой один из персонажей.

Но и “Форд” тоже очень хочет, чтобы его продукция ассоциировалась с победителями. Один из главных героев, бывший гонщик, а ныне глава мелкой компании по продаже автомобилей Кэрролл Шелби в исполнении Мэтта Дэймона, берётся побить “Феррари” там, где она безраздельно господствует после войны — в двадцатичетырёхчасовых гонках на износ “Ле-Ман 24”, напоминающих пресловутые бесчеловечные танцевальные конкурсы времён Великой депрессии, так ярко показанные Сидни Поллаком в поучительном кино с Джейн Фондой в главной роли — “Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?”

Фильм снят в ко-продукции с Францией — Италия вряд ли стала бы участвовать в таком унижении национального достоинства, а вот французы всегда были готовы ущипнуть заклятых соседей (сразу вспоминается популярный у жителей Апеннин ехидный афоризм “На самом деле нет никакой французской кухни — есть только испорченная итальянская”). Хуже итальянцев для французов, пожалуй, только немцы.

Собственно, весь фильм про “Форд” и “Феррари” именно об этом — о том, что никто упорно не верит в начинание мистера Шелби, включая руководителя фирмы Генри Форда-второго, однако герою удаётся переломить скептицизм руководителя компании, а главное — козни его многочисленных советников. В том числе — привлечь к работе гениального гонщика Кена Майлза в исполнении Кристиана Бэйла, человека крайне сложного, но действительно гениального, чувствующего машину как собственное тело и помогающего разработчикам сделать из неё по-настоящему серьёзный гоночный автомобиль.

Tom Driggers

И это кино так и осталось бы смесью производственного фильма и спортивной драмы ценой в сто миллионов баксов, когда бы не линия глубокой дружбы-ненависти героев, к финалу перерастающая в подлинно драматическое действо. Дружбы, которая способна превозмочь любые козни и предательства — в том числе и те, которые заканчиваются высшей несправедливостью: отбирают у тебя заслуженную победу.

Будь я американцем, мне, небось, было бы приятно наблюдать, как наши парни тяжко, но смело делают этих грязных коварных итальяшек-макаронников. К счастью, я нахожусь над схваткой, поэтому готов оценивать по гамбургскому счёту игру актёров, изображающих “наших парней”.

Главные роли в фильме играют Мэтт Дэймон и Кристиан Бэйл. Играют очень неплохо — не исключено, что мы наблюдали претендентов на “Оскар” следующего года. Не исключено, что и нет — по выходу из зала я вдруг поймал себя на мысли, что ни разу не видел среди инженеров, техников, гонщиков и бизнесменов ни негров (да и вообще каких-либо представителей не белой расы), ни дам. Исторически это верно, типа жуткие времена всеобщего харассмента; однако в современной Америке такое требует определённой смелости. Впрочем, не первый раз уже наталкиваюсь на подобное — есть мнение, что засилье феминисток, смуглых эмигрантов и гомосексуалистов в средневековой Европе и в Америке шестидесятых уже поддостало простых американцев, а новое поколение, считающее подобное изложение материала святой правдой, никак не воспитывается, хотя определённые подвижки есть, как же без них. Однако подобное сексистское и расистское кино едва ли заслуживает прогрессивного “Оскара”.

Кристиан Бейл сбросил для роли больше четверти центнера веса, но такое самопожертвование, увы, больше киноакадемию не впечатляет — достаточно вспомнить пошедшего для “Джокера” на аналогичные подвиги Хоакина Феникса, который предварительно не был даже номинирован.

Nadita Maria

Самое интересное, что Дэймон и Бэйл играют практически те же типажи, что и Ди Каприо с Питтом в новом фильме Тарантино “Однажды в… Голливуде”. Шелби — это, конечно, баловень судьбы Рик Далтон: он отчётливо понимает, как делать деньги, где в общении с богатым спонсором лучше промолчать, а где имеет смысл упереться, чтобы не сели на шею. Для него принципиальных моментов нет — он всегда готов отстаивать свою точку зрения, но также готов немедленно уступить в любом вопросе, касающемся денег. Майлз не таков: пусть порывистый и заводной гонщик не слишком похож на флегматичного каскадёра Клиффа Бута, но он так же не приемлет компромиссов, у него так же есть принципы, ради которых он готов сидеть без работы, жить в трейлере и питаться из консервных банок, но не хвататься за любую предложенную работу, если она дурно пахнет с моральной точки зрения.

Как и главные персонажи “Однажды в… Голливуде”, герои этого фильма воевали в составе союзнических войск в Европе — как минимум, один из них. Вот это постоянное педалирование тоже представляется мне неслучайным. Настоящий мужик из шестидесятых воевал с нацистами, дальше как хотите. Может быть, сейчас кому-то на Западе хочется забыть эту неудобную страницу истории, но из песни слов не выкинешь: многие герои фильмов о модных ныне шестидесятых по возрасту обречены на то, чтобы быть солдатами Второй мировой. Не нажимающими на кнопочки солдатами, не операторами терминаторов, не мексиканцами, выслуживающими гражданство и обучение в университете, а настоящими грязными и потными мужиками, способными пойти на врага врукопашную. Способными не дать невзначай запугать себя озверевшей “семье” Мэнсона, способными выжать из мотора превышающие безопасный предел семь тысяч оборотов в минуту, даже с риском, что мотор взорвётся.

Mattia Iacobelli

Сдаётся мне, что американцы начинают ностальгировать не только по шестидесятым, но и по образу простого сильного мужика, который практически уничтожен в современном кино, и который являлся центральным в шестидесятые.

Судя по неожиданному недавнему триумфу “Джокера” (и не менее неожиданному, но более давнему триумфу Дональда Трампа), судя по тому, что с успехом снимаются такие фильмы, как “Однажды в… Голливуде” и “Ford против Ferrari”, а феминистические агитки неизменно проваливаются, население Штатов (по крайней мере, значительная его часть) мечтает о грубом мужлане, который начнёт всеобщую революцию, разрушит новые толерастические догмы и сделает Америку снова великой.

Что называется, маятник качнулся в другую сторону. Ну, поглядим.

Василий Мидянин

Добавить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Вход

Вступить в клуб