Сверхновый Иерусалим. Часть VI

Повесть Вадима Панова

Два часа! 
Как будто за эти жалкие минуты можно что-то решить… 
А нужно ли решать? 
Не получилось ли так, что всё давным-давно решено? Как сказал отец Георгий: “Случайностей не бывает”? Может, правда — не бывает. И они должны были встретиться: бывший небожитель, владелец луны, ставший космическим скитальцем, и космический скиталец, мечтающий стать небожителем и, возможно, владельцем луны. Что они могут дать друг другу? 
Только противостояние? 

Случайностей не бывает…
Стоит ли триллион кредитов тысячи жизней? Или трёхсот жизней — ведь на каждого из команды “Верной Минни” придётся примерно по три сотни мертвых… Три сотни религиозных фанатиков.
“Они всё равно не живут, — зло подумал капитан. — Разве можно назвать жизнью прозябание без будущего, без перспектив, а значит — без смысла? Чего они добились своим отречением? Кто оценит их самопожертвование? Что их ждёт, кроме космического холода? В лучшем случае, такое же, как сейчас, отречение, только на планете?”
Зачем они это делают?!

Денни не знал, что предпринять. Пару раз хотел выйти на связь с “Иерусалимом”, но в последний момент отказывался от этой мысли. Боялся показаться слабым. А ещё больше боялся того, что окажется слабым и примет неправильное решение. 
А какое правильное?
Денни не знал, и явление Адиля воспринял как спасение.
— Можно? — механик осторожно заглянул в приоткрытую дверь каюты.
— Ты ведь всё равно не уйдёшь, — хмыкнул Дженкинс.
— Не уйду.
— Тогда нельзя.
— Спасибо. — Дауд вошёл и уселся в кресло напротив. — Тяжело?

Они слишком давно знали друг друга, чтобы врать.
— Очень, — кивнул Денни.
— Только не думай, что мне решение далось легко, — угрюмо произнес Адиль. — Просто я… — Он покрутил головой. — Тысяча человек — да… Мы их убьём, получается… Но ты не представляешь, кэп, как я устал шататься по галактике. Устал жрать синтетику, спать в каюте, похожей на собачью конуру, и дрожать при мысли о старости в хосписе. Мы видели много спившихся парней, да, кэп?
— И переломанных, — угрюмо подтвердил Дженкинс. — Без рук и ног.
— И таких.
— И сторчавшихся.
— Верно.
— Почему ты думаешь, что не сторчишься, став триллионером? — неожиданно спросил Денни. — Мне кажется, что если у тебя будут деньги, огромные деньги, ты так и закончишь.
— Зато я буду счастлив, кэп, — усмехнулся Адиль. — Это будет мой выбор. С деньгами передо мной откроется множество дорог, но если я решу сторчаться — я сторчусь. Не от горя и безысходности, а потому что захочу.
— Я тебя понимаю.
— Я знаю. — Дауд помолчал. — Мне жаль этих парней с “Иерусалима”, но я переступлю через них и забуду. И тебе, кэп, советую поступить так же: переступить и забыть.
— Просто забыть?
— Иначе спятишь.
— Пожалуй… — Дженкинс помолчал, постукивая пальцами по столешнице, посмотрел на старого приятеля и понял, что тот пришёл поговорить не только о монахах. — Что ты ещё припас, Адиль?

В ответ механик хитро улыбнулся:
— Смеяться будешь?
— Когда я над тобой смеялся?
— Довольно часто.
И в этом была правда.
— Нет, не буду, — улыбнулся Денни.
— Тогда слушай. — Дауд выдержал короткую паузу. — Я долго не мог понять, почему мне показалось знакомым название первой планеты, китайской Багары.
— Которую монахи отдали в триста шестнадцатом году?
— Да… — подтвердил Адиль и тут же уточнил: — Они не отдали. Они не отдают. Они сказали, что планета не вписывается в замысел Божий и просто улетели. А такие же, как мы, охотники за удачей, примчались, оформили право первопроходца и продали её китайскому правительству.
— Так почему название показалось тебе знакомым?
— Потому что в триста девяносто третьем году на Багаре разразилась жуткая пандемия воспаления Гувера, мы эту историю в школе проходили.
— Ого!
— Вымерло девяносто пять процентов населения. Все города были трупами выстланы.

Долго, почти полминуты, Дженкинс молчал, продолжая постукивать пальцами по столешнице, а затем заметил:
— На всех планетах случаются эпидемии, чтоб им дюзы вывернуло.
— Но не от всех планет перед этим отказались монахи.
— Зачем ты это рассказал?
— Затем, что это обстоятельство ничего не меняет, — твердо произнес Дауд, чуть подавшись вперёд. — Охотников много, и если от этой системы откажемся мы, её возьмут другие. И они получат премию. Эта проклятая планета будет открыта, так или иначе. Просто нам не повезло: мы оказались здесь вместе с монахами. И ты подхватил от них принципы.
— Говори о мёртвых с уважением, — негромко попросил Денни.
— Ты решился? — поднял брови Адиль.
— Я не идиот отказываться от триллиона кредитов.
— Судя по всему, вернулся тот кэп, которого я знаю и люблю, — повеселел Дауд.
— Заткнись и позови Сола, — приказал Дженкинс. — Нужно как следует продумать переговоры с Компанией: я хочу выбить из них максимально возможную премию!

— Скажите, отец Георгий, вы верите в чудо? — спросил Павел, самый молодой послушник монастыря святого Николая. — Верите?
— Без чуда наш мир не полон, — мягко ответил игумен. — Я это знаю.
Весь экипаж “Иерусалима” знал историю своего настоятеля, однако сейчас, именно сейчас, когда навалилось предчувствие чего-то страшного, нельзя было не спросить:
— Может, то было не чудо? — робко предположил послушник. — Ведь вы просто вышли в туалет…
— Я не выходил в туалет, Павел, — неожиданно произнес отец Георгий. — Когда раздался взрыв, я стоял около бара. Я курил и болтал с девчонкой из кордебалета. Я услышал взрыв, а потом все закричали, но очень быстро смолкли и полетели вверх. На небо. — Пауза. — А я стоял у стойки и смотрел. Смотрел, как улетают стаканы, бутылки, моя сигара, люди… — Игумен вновь помолчал. На этот раз — довольно долго. — Они улетали и перед смертью смотрели на меня. Они не понимали, почему я не с ними. А я стоял и смотрел. И не понимал их удивления. А потом очнулся в туалете.
— И придумали, что вышли перед самым взрывом?
— Нет, это придумал мой друг, — ответил отец Георгий. — Я поведал ему правду, ничего, кроме правды, он поверил, но сказал, что лучше соврать.
— Потому что больше вам никто не поверил бы?
— Да, — подтвердил игумен. — У меня был хороший друг. Настоящий. Он заботился обо мне.
— Именно так, — согласился послушник.
— Так что я не просто верю в чудеса, — закончил игумен. — Я знаю, что они наполняют наш мир.
— А вдруг на этот раз чудо… — голос предательски дрогнул, но Павел сумел закончить. — …не случится?
— Значит, мы просто примем свою судьбу. Возможно, как испытание.

Они стояли на пустом мостике “Иерусалима” и, не отрываясь, не поворачиваясь друг к другу во время реплик, смотрели на главный корабельный монитор. На изображение “Верной Минни”. Смотрели, словно чего-то ожидая. Смотрели, уверенные, что что-то обязательно произойдёт.
И “что-то” произошло.
Раскрылся “цветок подпространства” — радужный многолепестковый вихрь, — и из него выплыл чёрный корабль без опознавательных знаков и с отключенным передатчиком. Немой и смертоносный.
— А вот и палачи Компании, — сказал отец Георгий и грустно улыбнулся: — Жаль, но порок одержал очередную победу.
— Мне страшно, — тихо произнёс Павел.
— Это всего лишь убийцы, — ровным голосом ответил игумен. — Что они могут нам сделать?
А через секунду последовал залп.

Два! Два залпа!
И второй стал полной неожиданностью для экипажа “Верной Минни”.
Сначала ударил чёрный киллер. Появился, сотворив “цветок” точно там, где указал Дженкинс, и сразу ударил.
— Каждый из нас только что стал богаче на полтора триллиона, — резюмировал Адиль, поднимая стакан с виски. — Поздравляю, друзья!
— Я знал, что нам повезёт, — рассмеялся Кан, внимательно наблюдая за тем, как торпеда мчится к обречённому монастырю.
— Это всего лишь фанатики, — напомнил себе Дженкинс, поднося стакан ко рту.
И замер.

Потому что за секунду до того, как в “Иерусалим” вонзилась торпеда, киллер вдруг переломился. Примерно посередине. Будто невидимый ребёнок взялся за нос и корму чёрного и шваркнул о колено.
— Как? — пролепетал изумленный Сол.
— Мама! — поддакнул Адиль, роняя стакан.
А Денни понял:
— Сигма-пушки! — И ткнул пальцем в местную луну, из-за которой величественно выплывал крейсер. — Это русские!
— Откуда они взялись?
— Уходим!
Денни, Адиль и Сол бросились по местам, в надежде спрятаться в подпространстве, прыгнуть, спастись, ускользнуть от страшного крейсера, но поздно. Слишком поздно. Ни один корабль не способен уйти в межзвёздный переход за те секунды, которые понадобились русским артиллеристам, чтобы вычислить и захватить вторую цель.
И в тот самый миг, когда Дженкинс плюхнулся в капитанское кресло, взвыло предупреждение о боевом захвате, а на мониторе загорелся сигнал экстренного вызова.
— Отвечай, — обреченно вздохнул Адиль. — Мы не успеем.
— Знаю.

Денни соорудил на лице непонимающее выражение, нажал на кнопку ответа и уставился на белокурого офицера в белоснежной форме с золотыми погонами. Офицер смотрел на разведчика очень жёстко, как на врага, но представился по всем правилам:
— Капитан первого ранга Горчаков, командир лёгкого крейсера “Брусилов”, Императорский Космический флот.
— Капитан Дженкинс, командир…
— Я знаю, кто вы, — поморщился русский. И перешёл на короткие, отрывистые фразы, показывая тем самым, как неприятно ему общаться с разведчиком: — Вы на прицеле. Двигатели не включать. Включите — расстреляем. Абордажная команда в пути. Команда “Минни” переходит ко мне на борт и будет заключена под стражу…
— В чём нас обвиняют?
— Заговор с целью убийства двух и более человек. — У Горчакова заходили желваки, но он продолжил официальным тоном: — Мы перехватили ваши переговоры с Компанией, капитан Дженкинс, и записали их. Вам потребуется чертовски хороший адвокат. — Пауза. И после неё русский, не сдержавшись, взмахнул кулаком: — Проклятье! Я был уверен, что мы выйдем из подпространства раньше убийц!

Денни закусил губу. Сол громко всхлипнул. Адиль же молчал, оглушённый и растерянный. Им снова не повезло.
— И спасти вас может только чудо, — закончил Горчаков, бросив взгляд на погибающий “Иерусалим”. — Только чудо…
С крейсера стартовали шаттлы — несмотря ни на что, капитан “Брусилова” распорядился провести спасательную операцию, но все знали, что надежды мало.
Надежды нет.

“Иерусалим” падал.
Горел и падал.
Катастрофа повредила часть посадочных двигателей, а оставшиеся не могли ничего изменить. Надрывались, но не могли.
“Иерусалим” падал.

Торпеда расколола монастырь на три части. “Тягач” завертелся, закувыркался, ушёл прочь от планеты, словно намереваясь спрятаться за второй луной, но не добрался, разумеется — взорвались системники, превратив межзвёздную машину в груду космического мусора. А грузовой и пассажирский отсеки развалились ещё при взрыве торпеды, образовав на орбите печальное облако обломков.
Но при этом до сих пор никто не погиб, поскольку весь экипаж “Иерусалима” собрался в самом защищённом отсеке корабля. В том, который не улетел и не развалился, а, покружив немного, начал неуправляемый спуск к планете, постепенно набирая скорость и окутываясь пламенем — результатом жуткого трения при входе в атмосферу.

Разрушаясь и раскаляясь.
Кто-то плакал — да. И сейчас это не было стыдным.
Кто-то молился — да. И сейчас это было уместным.
Кто-то ушёл в себя, кто-то смотрел на иконы, кто-то пытался говорить и даже кричать — от страха, а игумен Георгий зажёг тоненькую свечу, улыбнулся и произнёс мягким, прекрасно поставленным голосом:
— Чудо, братья! Чудо случится сегодня, нужно лишь верить. Мир примет Храм, поскольку есть в нём любовь и благодать. Полюбите этот мир, братья, потому что он — наш. Полюбите — и случится чудо! Полюбите!
Тоненькая свеча в его руке не дрожала.
Отец Георгий улыбался.
“Иерусалим” падал, неся новому миру свет своего огня…

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.4 7 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
1 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
Тамара Горупай
Тамара Горупай
25 дней назад

Классный рассказ!! Очень понравился. Спасибо автору.

Вам также может понравиться