Сверхновый Иерусалим. Часть V

Повесть Вадима Панова

— И сколько они собираются его ждать? — угрюмо спросил Кан.
— Понятия не имею, — честно ответил Денни. — Возможно, до Второго пришествия, чтоб им дюзу вывернуло.
— Что такое Второе пришествие? — поинтересовался Адиль.
— Не важно.

Друзья ждали возвращения капитана в кают-компании, бурно поприветствовали его, замолчали, когда Дженкинс начал подробный рассказ о встрече и, честно говоря, не обрадовались услышанному.

— Месяца два-три мы протянем, — прикинул Дауд. — Потом закончится еда.
— А вода?
— Воду можно поискать на лунах газовых гигантов, — ответил механик. — А вот синтетику для жратвы взять неоткуда. Вряд ли монахи с нами поделятся.
— Вряд ли, — согласился Денни.
— Чего вы собираетесь ждать? — неожиданно спросил Сол. — О чём речь?
— Ну… — Адиль открыл было рот, понял, что не знает ответа, и перевёл вопросительный взгляд на капитана.
— Ну… Вдруг чуда не случится? — не слишком уверенно предположил Денни. Честно говоря, ему было странно это произносить.
— Если чуда не случится, они улетят?
— Не знаю, — не стал врать Дженкинс.
— Надо было уточнить.
— Ты серьёзно?
— Денни, на кону стоит моё восхитительно богатое будущее, — без тени улыбки ответил Кан. — Я серьёзен, как никогда.
— Кажется, я плохо провёл переговоры, — поморщился капитан.
— На самом деле — отлично. Ты узнал много полезного о нашем главном враге.
— О настоятеле?
— У меня есть родственники в секторе Синего Кита, и я слышал от них эту историю, — негромко произнёс толстяк. — Она там легенда.
— Так этот бородатый действительно продал шесть казино и стал монахом? — изумился Дауд.
— Всё гораздо интереснее, — Сол потер вспотевшие ладони. — Денни, твоего нового знакомого зовут Юрий Плотвин, сейчас ему за восемьдесят, а сорок лет назад он с компаньоном владел луной Гаррисона. Это были очень жёсткие ребята, можешь мне поверить, но сломать, как выяснилось, можно даже таких.
— Что с ним случилось?
— Там был шикарный ресторан “Панорама”. Всё, как положено: серебряные приборы, деревянная мебель, льняные салфетки, миллионеры… А самое главное: ресторан размещался под прозрачным куполом, откуда открывался потрясающий вид на газовый гигант и его луны. — Сол помолчал. — Никто не знает, как тому парню удалось пронести взрывчатку, но ему удалось. Он проиграл всё своё состояние в заведении Плотвина, и решил красиво уйти. Пообедал. Насладился видом удивительной красоты. И взорвался. Купол треснул, и все посетители погибли. Кроме Юрия, который отлучился в туалет, который находился сразу за аварийной переборкой.
— Повезло, — пробормотал Дженкинс. — Чтоб ему дюзу вывернуло.
— Он решил иначе.
— В смысле?
— Решил, что спасся не просто так, — уточнил Сол.
— Глупость какая, — прокомментировал механик. — Да он должен был бухать, как проклятый!
— А он, почему-то, ударился в религию, — развёл руками толстяк. — И этого никто не понял.

Они помолчали, переваривая старую историю, однако долго забивать себе голову чужими проблемами никто не собирался. Денни провёл рукой по лицу, словно смывая грязь, и прищурился на стоящий в кают-компании компьютер:
— Сол, у нас загружена основная информационная база?
— Разумеется.
— Поищи, пожалуйста, упоминания скандалов между Императорским Географическим обществом и Церковью.
— За какой период? — Кан уселся перед монитором.
— Пятьсот лет.
— Одну секунду…
— Что ты хочешь выяснить? — заинтересовался Адиль.
— Проверяю одно подозрение.
— Русские не любят выносить сор из избы, но дважды председатели Географического общества требовали от патриарха объяснений в связи с деятельностью “Иерусалимов”. Суть претензий нигде не упоминается, — доложил толстяк. — Но оба раза патриарху пенял Император, так что повод для скандала был весьма серьёзным.
— Что делал патриарх?
— Отмалчивался.
— Гм… — Дженкинс почесал затылок. — Теперь посмотри, соотносятся ли даты скандалов с открытием землеподобных планет?
— Хм… — Сол начал о чём-то догадываться, но вместо болтовни занялся делом и меньше, чем через минуту, огласил нужную информацию: — Ты угадал, Денни: в 316 году китайцы объявили об открытии Багары в секторе Сосны — это как раз на границе Империи и КНР, а в 401 году, сразу после скандала в России, новую планету представила Компания.
— Как интересно, — усмехнулся Дженкинс.
— Что интересно? — до сих пор не сообразил Дауд. — Объясни!
Кан повернулся к капитану и внимательно посмотрел ему в глаза:
— Ты хочешь сказать, что…
— Я хочу услышать подтверждение лично от него, — твёрдо произнес Дженкинс. — Дай связь с “Иерусалимом”.
— Секунду…

К счастью, служба уже завершилась, и освободившийся игумен не отказал в разговоре. Подождать пришлось минут десять, во время которых друзья объяснили механику суть идеи, а затем на экране появился бородатый русский.
— Настоятель.
— Капитан Дженкинс. Догадывался, что вы захотите продолжить разговор.
— Кажется, я отыскал правильный вопрос, настоятель.
— Очень приятно это слышать, капитан Дженкинс, — улыбнулся игумен. — Не разочаруйте меня
— Зачем вы ищете чуда?

В голубых глазах настоятеля зажглись весёлые огоньки:
— Не зачем, а почему, капитан Дженкинс.
— Хорошо: почему вы ищете чуда?
— Потому что давным-давно, в те дни, когда люди только вышли в дальний космос, внутри Церкви разгорелись жаркие дебаты, — рассказал игумен. — Многие считали, что Замысел Его распространяется исключительно на Землю, а значит в иных мирах нет благодати.
— И тогда…
— И тогда, выражаясь вашим языком, было принято решение провести эксперимент. — Отец Георгий улыбнулся: — Вы удовлетворены?
— Что случится, если чуда не будет?

Лучистые голубые глаза не стали злыми или равнодушными, но в них появилась грусть.
— А вот этот вопрос меня разочаровал, капитан Дженкинс.
— Это вопрос, ответ на который для меня крайне важен.
— Вам кажется, что он важен, — уточнил игумен.
— Неужели вам трудно поддержать меня в заблуждении?
— Отнюдь. — Отец Георгий помолчал, после чего спокойно сообщил: — Если настоятель монастыря утверждается в мысли, что планета отвергнута Богом, “Иерусалим” отправляется в дальнейшее странствие.
— Нет, — прошептал Дауд.
— Да, — прошептал Кан.
— Я не верю, — прошептал Денни.
— Вы ведь подняли архивы, капитан Дженкинс, и знаете, что прецеденты были, — привычным уже мягким тоном продолжил игумен. — В триста шестнадцатом и четыреста первом годах. И с тех пор ничего не поменялось, наши принципы тверды, и мы не откажемся от них, несмотря на неудовольствие императора.
— То есть, вы улетите?
— Да, капитан Дженкинс: существует вероятность, что планета достанется вам.

— Мы богаты! — завопил Дауд, как только связь с русскими прервалась. — Мы богаты! Богаты! Богаты!!
— Ещё нет, — охладил механика Сол.
— Почему?
— Потому, что не выполнено главное условие: монахи не улетели и не оставили нам планету.
— Улетят, — с такой убежденностью заявил Адиль, что Кан поперхнулся:
— Откуда ты знаешь?
— Чудес не бывает, — менторским тоном поведал Дауд. — Ты маленький, что ли?
Сол и Денни переглянулись.
— У вас другое мнение?
— Ну… — начал, было Дженкинс. — Я…
— Никаких “ну”, кэп — чудес не бывает, — рассмеялся механик. — А значит, нужно немного подождать, а потом взять своё. Сообщение в сектор мы отправили, право первооткрывателя подтверждено, так что планета наша.

Безусловно, Дауд говорил правильные вещи, особенно в той части, где речь шла о чудесах, однако у опытного Кана всё равно появились сомнения:
— Адиль, не забывай, что речь идет о религиозных фанатиках.
— Бородатый парень показался достаточно вменяемым, — парировал механик.
— Ключевое слово: “достаточно”, — уточнил толстяк. — Он, получается, достаточно вменяем для того, чтобы отказаться от богатства, положения в обществе, женщин и прочих удовольствий, и отправиться в космос в компании таких же идиотов?
Дженкинс крякнул.

Дауд помолчал, обдумывая слова Кана, после чего признал:
— В твоих устах, дружище, ситуация приобретает совсем иной смысл… Всё может закончиться плохо… Для нас.
— Фанатики потому и называются фанатиками, что способны увидеть чудо в чём угодно, — продолжил давить Кан. — Завтра этот монах разглядит на местной луне пятно, напоминающее Иисуса в профиль, и объявит планету пригодной для религиозной жизни. А мы останемся не у дел.
— Мы и так не у дел.
— Не совсем. — Сол хитро оглядел недоумевающих друзей. — Неужели вы не видите выход?
— Какой выход? — окончательно растерялся Адиль, который устал менять восторг на уныние и обратно.
— Наш милый падре не сообщил об обнаружении землеподобной планеты, потому что Империи на чудеса и промысел плевать, Империи нужны планеты. Если бы “Иерусалим” вякнул, что отыскал сокровище, русские тут же пригнали бы сюда военных и начали колонизацию, не дожидаясь чуда. Как это делает их Географическое общество.
— Это понятно.
— Никто не знает, что “Иерусалим” здесь.
— Не знает, — подтвердил Дженкинс.
— Так может, его здесь и нет? — тихо закончил толстяк.
— В смысле? — не понял Адиль.

А вот капитан догадался, что имеет в виду Сол, и тихонько вздохнул, не зная, как реагировать.
— Давайте отправим сообщение в Компанию? — продолжил Кан, разглядывая друзей. — Обрисуем ситуацию. Предложим договориться. Всей премии, разумеется, не получим, но половину мы из Компании точно вышибем — они очень давно не объявляли об обнаружении землеподобных планет, так что станут податливыми. Получим по триллиону на каждого. Разве плохо?
— О чём договариваться? — поинтересовался несообразительный Дауд.
— О том, что они пришлют сюда боевой корабль, — объяснил Дженкинс, глядя Солу в глаза. — Без опознавательных знаков и с отключенным передатчиком.
Толстяк кивнул.
А вот механик опять ничего не понял:
— Зачем корабль?
— Затем, — ответил Сол, глядя Дженкинсу в глаза, — что достаточно одной торпеды, и наши имена войдут в историю, а мы — в число богатейших людей Вселенной.
— Хочешь убить монахов? — изумился Дауд.
— На борту “Иерусалима” не менее тысячи душ, — сказал Денни.
— Фанатики, — очень тихо уточнил Кан.
— Люди, — ещё тише произнес Дженкинс.
— Фанатики, стоящие между нами и нашим будущим. Нужно сделать правильный выбор, Денни.
Адиль отвернулся, показывая, что у него ответа нет.
— Очень сложный выбор, — прошелестел капитан. — Дай мне пару часов.
— Зачем?

Перед глазами Дженкинса появился настоятель — спокойный, улыбающийся, с добрыми голубыми глазами. Смотрящий на него. Смотрящий на звёзды. Смотрящий на изображение Храма.
Верующий.
А в следующий миг Дженкинс попытался представить этого человека тридцать лет назад. Возможно, без бороды. И, конечно же, без рясы и наперсного креста. Какие у него были глаза, когда он видел улетающих в космос людей? Такие же добрые? Почему он так расстроился, услышав его второй вопрос?
Почему?
— Сол, ради нашей дружбы, прошу, не заставляй меня принимать решение прямо сейчас, — негромко сказал Дженкинс. — Два часа. Дай мне два долбаных часа. Пожалуйста.

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 2 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться