Сверхновый Иерусалим. Часть V

Повесть Вадима Панова

— И сколько они собираются его ждать? — угрюмо спросил Кан.
— Понятия не имею, — честно ответил Денни. — Возможно, до Второго пришествия, чтоб им дюзу вывернуло.
— Что такое Второе пришествие? — поинтересовался Адиль.
— Не важно.

Друзья ждали возвращения капитана в кают-компании, бурно поприветствовали его, замолчали, когда Дженкинс начал подробный рассказ о встрече и, честно говоря, не обрадовались услышанному.

— Месяца два-три мы протянем, — прикинул Дауд. — Потом закончится еда.
— А вода?
— Воду можно поискать на лунах газовых гигантов, — ответил механик. — А вот синтетику для жратвы взять неоткуда. Вряд ли монахи с нами поделятся.
— Вряд ли, — согласился Денни.
— Чего вы собираетесь ждать? — неожиданно спросил Сол. — О чём речь?
— Ну… — Адиль открыл было рот, понял, что не знает ответа, и перевёл вопросительный взгляд на капитана.
— Ну… Вдруг чуда не случится? — не слишком уверенно предположил Денни. Честно говоря, ему было странно это произносить.
— Если чуда не случится, они улетят?
— Не знаю, — не стал врать Дженкинс.
— Надо было уточнить.
— Ты серьёзно?
— Денни, на кону стоит моё восхитительно богатое будущее, — без тени улыбки ответил Кан. — Я серьёзен, как никогда.
— Кажется, я плохо провёл переговоры, — поморщился капитан.
— На самом деле — отлично. Ты узнал много полезного о нашем главном враге.
— О настоятеле?
— У меня есть родственники в секторе Синего Кита, и я слышал от них эту историю, — негромко произнёс толстяк. — Она там легенда.
— Так этот бородатый действительно продал шесть казино и стал монахом? — изумился Дауд.
— Всё гораздо интереснее, — Сол потер вспотевшие ладони. — Денни, твоего нового знакомого зовут Юрий Плотвин, сейчас ему за восемьдесят, а сорок лет назад он с компаньоном владел луной Гаррисона. Это были очень жёсткие ребята, можешь мне поверить, но сломать, как выяснилось, можно даже таких.
— Что с ним случилось?
— Там был шикарный ресторан “Панорама”. Всё, как положено: серебряные приборы, деревянная мебель, льняные салфетки, миллионеры… А самое главное: ресторан размещался под прозрачным куполом, откуда открывался потрясающий вид на газовый гигант и его луны. — Сол помолчал. — Никто не знает, как тому парню удалось пронести взрывчатку, но ему удалось. Он проиграл всё своё состояние в заведении Плотвина, и решил красиво уйти. Пообедал. Насладился видом удивительной красоты. И взорвался. Купол треснул, и все посетители погибли. Кроме Юрия, который отлучился в туалет, который находился сразу за аварийной переборкой.
— Повезло, — пробормотал Дженкинс. — Чтоб ему дюзу вывернуло.
— Он решил иначе.
— В смысле?
— Решил, что спасся не просто так, — уточнил Сол.
— Глупость какая, — прокомментировал механик. — Да он должен был бухать, как проклятый!
— А он, почему-то, ударился в религию, — развёл руками толстяк. — И этого никто не понял.

Они помолчали, переваривая старую историю, однако долго забивать себе голову чужими проблемами никто не собирался. Денни провёл рукой по лицу, словно смывая грязь, и прищурился на стоящий в кают-компании компьютер:
— Сол, у нас загружена основная информационная база?
— Разумеется.
— Поищи, пожалуйста, упоминания скандалов между Императорским Географическим обществом и Церковью.
— За какой период? — Кан уселся перед монитором.
— Пятьсот лет.
— Одну секунду…
— Что ты хочешь выяснить? — заинтересовался Адиль.
— Проверяю одно подозрение.
— Русские не любят выносить сор из избы, но дважды председатели Географического общества требовали от патриарха объяснений в связи с деятельностью “Иерусалимов”. Суть претензий нигде не упоминается, — доложил толстяк. — Но оба раза патриарху пенял Император, так что повод для скандала был весьма серьёзным.
— Что делал патриарх?
— Отмалчивался.
— Гм… — Дженкинс почесал затылок. — Теперь посмотри, соотносятся ли даты скандалов с открытием землеподобных планет?
— Хм… — Сол начал о чём-то догадываться, но вместо болтовни занялся делом и меньше, чем через минуту, огласил нужную информацию: — Ты угадал, Денни: в 316 году китайцы объявили об открытии Багары в секторе Сосны — это как раз на границе Империи и КНР, а в 401 году, сразу после скандала в России, новую планету представила Компания.
— Как интересно, — усмехнулся Дженкинс.
— Что интересно? — до сих пор не сообразил Дауд. — Объясни!
Кан повернулся к капитану и внимательно посмотрел ему в глаза:
— Ты хочешь сказать, что…
— Я хочу услышать подтверждение лично от него, — твёрдо произнес Дженкинс. — Дай связь с “Иерусалимом”.
— Секунду…

К счастью, служба уже завершилась, и освободившийся игумен не отказал в разговоре. Подождать пришлось минут десять, во время которых друзья объяснили механику суть идеи, а затем на экране появился бородатый русский.
— Настоятель.
— Капитан Дженкинс. Догадывался, что вы захотите продолжить разговор.
— Кажется, я отыскал правильный вопрос, настоятель.
— Очень приятно это слышать, капитан Дженкинс, — улыбнулся игумен. — Не разочаруйте меня
— Зачем вы ищете чуда?

В голубых глазах настоятеля зажглись весёлые огоньки:
— Не зачем, а почему, капитан Дженкинс.
— Хорошо: почему вы ищете чуда?
— Потому что давным-давно, в те дни, когда люди только вышли в дальний космос, внутри Церкви разгорелись жаркие дебаты, — рассказал игумен. — Многие считали, что Замысел Его распространяется исключительно на Землю, а значит в иных мирах нет благодати.
— И тогда…
— И тогда, выражаясь вашим языком, было принято решение провести эксперимент. — Отец Георгий улыбнулся: — Вы удовлетворены?
— Что случится, если чуда не будет?

Лучистые голубые глаза не стали злыми или равнодушными, но в них появилась грусть.
— А вот этот вопрос меня разочаровал, капитан Дженкинс.
— Это вопрос, ответ на который для меня крайне важен.
— Вам кажется, что он важен, — уточнил игумен.
— Неужели вам трудно поддержать меня в заблуждении?
— Отнюдь. — Отец Георгий помолчал, после чего спокойно сообщил: — Если настоятель монастыря утверждается в мысли, что планета отвергнута Богом, “Иерусалим” отправляется в дальнейшее странствие.
— Нет, — прошептал Дауд.
— Да, — прошептал Кан.
— Я не верю, — прошептал Денни.
— Вы ведь подняли архивы, капитан Дженкинс, и знаете, что прецеденты были, — привычным уже мягким тоном продолжил игумен. — В триста шестнадцатом и четыреста первом годах. И с тех пор ничего не поменялось, наши принципы тверды, и мы не откажемся от них, несмотря на неудовольствие императора.
— То есть, вы улетите?
— Да, капитан Дженкинс: существует вероятность, что планета достанется вам.

— Мы богаты! — завопил Дауд, как только связь с русскими прервалась. — Мы богаты! Богаты! Богаты!!
— Ещё нет, — охладил механика Сол.
— Почему?
— Потому, что не выполнено главное условие: монахи не улетели и не оставили нам планету.
— Улетят, — с такой убежденностью заявил Адиль, что Кан поперхнулся:
— Откуда ты знаешь?
— Чудес не бывает, — менторским тоном поведал Дауд. — Ты маленький, что ли?
Сол и Денни переглянулись.
— У вас другое мнение?
— Ну… — начал, было Дженкинс. — Я…
— Никаких “ну”, кэп — чудес не бывает, — рассмеялся механик. — А значит, нужно немного подождать, а потом взять своё. Сообщение в сектор мы отправили, право первооткрывателя подтверждено, так что планета наша.

Безусловно, Дауд говорил правильные вещи, особенно в той части, где речь шла о чудесах, однако у опытного Кана всё равно появились сомнения:
— Адиль, не забывай, что речь идет о религиозных фанатиках.
— Бородатый парень показался достаточно вменяемым, — парировал механик.
— Ключевое слово: “достаточно”, — уточнил толстяк. — Он, получается, достаточно вменяем для того, чтобы отказаться от богатства, положения в обществе, женщин и прочих удовольствий, и отправиться в космос в компании таких же идиотов?
Дженкинс крякнул.

Дауд помолчал, обдумывая слова Кана, после чего признал:
— В твоих устах, дружище, ситуация приобретает совсем иной смысл… Всё может закончиться плохо… Для нас.
— Фанатики потому и называются фанатиками, что способны увидеть чудо в чём угодно, — продолжил давить Кан. — Завтра этот монах разглядит на местной луне пятно, напоминающее Иисуса в профиль, и объявит планету пригодной для религиозной жизни. А мы останемся не у дел.
— Мы и так не у дел.
— Не совсем. — Сол хитро оглядел недоумевающих друзей. — Неужели вы не видите выход?
— Какой выход? — окончательно растерялся Адиль, который устал менять восторг на уныние и обратно.
— Наш милый падре не сообщил об обнаружении землеподобной планеты, потому что Империи на чудеса и промысел плевать, Империи нужны планеты. Если бы “Иерусалим” вякнул, что отыскал сокровище, русские тут же пригнали бы сюда военных и начали колонизацию, не дожидаясь чуда. Как это делает их Географическое общество.
— Это понятно.
— Никто не знает, что “Иерусалим” здесь.
— Не знает, — подтвердил Дженкинс.
— Так может, его здесь и нет? — тихо закончил толстяк.
— В смысле? — не понял Адиль.

А вот капитан догадался, что имеет в виду Сол, и тихонько вздохнул, не зная, как реагировать.
— Давайте отправим сообщение в Компанию? — продолжил Кан, разглядывая друзей. — Обрисуем ситуацию. Предложим договориться. Всей премии, разумеется, не получим, но половину мы из Компании точно вышибем — они очень давно не объявляли об обнаружении землеподобных планет, так что станут податливыми. Получим по триллиону на каждого. Разве плохо?
— О чём договариваться? — поинтересовался несообразительный Дауд.
— О том, что они пришлют сюда боевой корабль, — объяснил Дженкинс, глядя Солу в глаза. — Без опознавательных знаков и с отключенным передатчиком.
Толстяк кивнул.
А вот механик опять ничего не понял:
— Зачем корабль?
— Затем, — ответил Сол, глядя Дженкинсу в глаза, — что достаточно одной торпеды, и наши имена войдут в историю, а мы — в число богатейших людей Вселенной.
— Хочешь убить монахов? — изумился Дауд.
— На борту “Иерусалима” не менее тысячи душ, — сказал Денни.
— Фанатики, — очень тихо уточнил Кан.
— Люди, — ещё тише произнес Дженкинс.
— Фанатики, стоящие между нами и нашим будущим. Нужно сделать правильный выбор, Денни.
Адиль отвернулся, показывая, что у него ответа нет.
— Очень сложный выбор, — прошелестел капитан. — Дай мне пару часов.
— Зачем?

Перед глазами Дженкинса появился настоятель — спокойный, улыбающийся, с добрыми голубыми глазами. Смотрящий на него. Смотрящий на звёзды. Смотрящий на изображение Храма.
Верующий.
А в следующий миг Дженкинс попытался представить этого человека тридцать лет назад. Возможно, без бороды. И, конечно же, без рясы и наперсного креста. Какие у него были глаза, когда он видел улетающих в космос людей? Такие же добрые? Почему он так расстроился, услышав его второй вопрос?
Почему?
— Сол, ради нашей дружбы, прошу, не заставляй меня принимать решение прямо сейчас, — негромко сказал Дженкинс. — Два часа. Дай мне два долбаных часа. Пожалуйста.

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 3 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии