Соседи снизу

Рассказ Юрия Бурносова
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

— …А если нужно купить что-то из продуктов, попроси Саню или Серегу, в зависимости от того, кто дежурит. Он тебя отвезёт в Брыковы Горы в магазин за двести рублей, — продолжала мама, запихивая в сумочку телефон и зарядку.
— Мам, я знаю, — буркнул Константин.
— А если свежие яички нужны, — продолжала мама, не слушая его, — то в последнем доме на улице купи. Сто рублей десяток, у них курочки свои. Лиса недавно петуха украла.
— Хорошо, мам… О, кажется, такси твое приехало!
В самом деле, по гравию у ворот зашуршали шины, донеслась музыка — кажется, Лепс пел какую-то свою гадость.
— Ой, да. Надо ехать, а то на электричку опоздаю.

Мама засуетилась, чмокнула Константина в ухо, вышла за ворота и уехала. Константин остался один, и меньше всего ему сейчас хотелось делать то, зачем он прибыл на дачу — работать. Включенный ноутбук стоял перед ним на столе. Константин вздохнул и набрал первые строки сценария:

“1-1. НАТ. ЗАБРОШЕННЫЙ ЗАВОД. ДЕНЬ
АРКАДИЙ, СОКОЛОВСКИЙ.
Аркадий стоит посреди руин заброшенного завода, вокруг битый кирпич, арматура, детали ржавых механизмов. В руке Аркадий держит пистолет, настороженно оглядывается по сторонам.
Из-за полуразрушенной стены выходит Соколовский.
СОКОЛОВСКИЙ
Ну, привет, Аркаша. Не мог найти место для встречи похуже? Ты же зна…”

Константин прервался — ему показалось, что по полу в углу у телевизора что-то шмыгнуло.

Мышь?

В огороде жили жабы, пожиравшие клубнику на грядках, вертелись сороки, иногда заходил ёжик. Лиса опять же бесчинствовала. Но мышей вроде не наблюдалось… Этого ещё не хватало, подумал Константин. Этак она ночью мне на грудь запрыгнет, укусит ещё… Константина передёрнуло.

“Ты же знаешь, что я…” — продолжил он сценарный диалог, но тут у телевизора снова шмыгнуло.

— Вот же сволочь, — с чувством произнёс Константин, закрыл ноутбук и подошёл к телевизору. Опустившись на колени, он внимательно осмотрел столик, на котором стоял “Горизонт”, заглянул под него. Никого и ничего. Ни следов маленьких лапок, ни мышиных какашек.

Показалось?

— Смотри же у меня, — пригрозил Константин и поднялся. Чёрт, надо ещё огурцы полить в теплице, мама не успела. Ладно, в самом деле, работа не волк, можно спокойно провести сельхозработы, пообедать — а то голодный трясся два часа в электричке — и потом окончательно засесть за сценарий.

С огурцами Константин разобрался быстро, напугав притом одну из злонравных жаб, забравшуюся в теплицу. Поставил разогреваться на электроплитке солянку, заботливо приготовленную мамой, обнаружил, что сахарница пуста, и полез в шкафчик, где хранились припасы.

Пластиковый пакет с сахаром лежал там, между пачкой соды и коробками с крупой. Он был кем-то прогрызен, сахар высыпался из нескольких маленьких дырочек.

— Вот же сволочи, — сказал Константин. Всё-таки мыши… И он остался без сахара, противно же, вдруг они рылись в нём своими мерзкими лапами.

Константин решительно выбросил пакет с сахаром в мусорное ведро, собрал тряпочкой то, что высыпалось, отправил туда же. Неделю без сахара он не протянет, придётся ангажировать Саню или Серегу и ехать в Брыковы Горы. Но где гарантия, что чёртовы мыши не испортят вновь купленный сахар и другие продукты?! Надо будет ехать не в Брыковы, а в Арсаки, там возле станции есть хозяйственный магазин, подумал Константин. Купить пару мышеловок и отраву какую-нибудь.

Солянка тем временем закипела. Константин включил телевизор, налил себе полбокала коньяка и принялся степенно обедать. Глядя на ужимки “Уральских пельменей”, он ловил себя на мысли, что то и дело прислушивается — не скребётся ли кто-то по углам, не попискивает ли. Но нет, в доме было тихо.

Ровно до тех пор, как наверху что-то с грохотом упало.

Бросив ложку, Константин побежал на второй этаж. Заглянул в одну комнату — ничего, в другую — тоже вроде всё на месте. В третьей на полу валялась жестяная коробочка с леденцами — она открылась, и разноцветные леденцы рассыпались вместе с сахарной пудрой, в которой лежали. Коробочка упала с прикроватной тумбочки, но как? Спрыгнула сама? Или мыши пытались добраться до леденцов и столкнули?

Константин спустился вниз и вернулся с салфетками, чтобы всё убрать. Наклонился и замер: на белой поверхности рассыпанной пудры чётко выделялись миниатюрные следы лапок.

Или ножек?

Константин плохо представлял себе мышиную лапку — наверное, там пять пальчиков, но по идее они выглядят не так… То, что отпечаталось в сахарной пудре, напоминало скорее человеческую ногу. Пятка, стопа, пальцы. Но размером в полсантиметра, если не меньше.

Чушь, подумал Константин, и решительно сгрёб салфеткой пудру и леденцы. Обычная мышиная лапка. Он вспомнил видео из интернета, где крыса смешно ела пончик, держа его передними лапами — и они сильно были похожи на человеческие руки. Возможно, и задние лапы похожи на человеческие ноги.

Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

Обед закончился без проблем, Константин вымыл миску, поставил в сушилку и попытался снова заняться сценарием. Телевизор он выключил, стало тихо, только где-то вдалеке тарахтел, словно бензопила, коростель.

“Ты же знаешь, что я…” он стёр, написав взамен “Сюда не проехать, пришлось пешком шкандыбать по жаре. Я мокрый, как мышь”.

Мышь, опять мышь.

В этот момент сам собой включился телевизор, и в нём что-то заорал Брекоткин. Константин подскочил на стуле от неожиданности. Пульт лежал на диване напротив телевизора, рядом с ним никого не было, но кто-то же нажал на кнопку?! Что тут происходит?!

Константин выключил телевизор, обулся, взял телефон и бумажник и пошёл к шлагбауму на въезде в деревню, где обитал Саня или Серега — в зависимости от того, кто сегодня дежурит. Саня или Серега сидел в будочке у шлагбаума и в основном смотрел там сериалы и пил спиртные напитки, хотя по идее должен был отслеживать прибытие и убытие автомобилей. Под будочкой жил лохматый чёрно-белый пёс Бим, тут же всегда вертелась и кошка Машка, постоянно беременная.

Судя по синей “ниве”, дежурил Серега — Саня ездил на зелёной “хонде”. Константин постучал в дверь будочки, оттуда тут же вылез Серега и сказал:
— Привет.
— Привет. Мне бы в Арсаки сгонять.
— Триста, — сказал Серега. — Вовремя пришёл, кстати: я уже хотел соточку принять, вот и колбаску уже нарезал… Минут пять — и уже никто никуда не ехал бы. А что в Арсаках надо?
— Сахар, по мелочи всякое, ещё мышеловку и отраву.
— Чего, мыши в доме завелись?! — удивился Серега. — Вроде нету их тут, даже полевых…
— Завелись вот. Сахар прогрызли, пакет. Телевизор включили, по пульту пробежали, наверное.
— Надо истребить, — со знанием дела кивнул Серега, открывая дверцу “нивы”. — Они туляремию переносят и ещё заразу всякую. Только тут нюанс — отравишь, она уползёт и подохнет под полом или за шкафом, вонять будет — звиздец. Лучше мышеловками лови.

До Арсак и обратно они доехали без приключений. В хозяйственном Константин купил пять мышеловок и, несмотря на Серёгины предостережения, пакет голубых гранул под названием “Родентицид”. На пакете была изображена покойная крыса, задравшая лапы кверху и оскалившая зубы в предсмертной агонии.

Инструкция гласила, что смерть настигнет грызунов при однократном применении. Разложить гранулы следовало в “местах частого посещения грызунами”. Константин озадачился — в шкафчик с продуктами яд точно класть не надо, а что ещё посещают грызуны? В итоге он разместил “Родентицид” во всех комнатах, в том числе под телевизором. Мышеловки тоже установил в трёх комнатах наверху, в большой комнате внизу и на кухне. Снарядил пармезаном.
— Жрите, — ехидно сказал Константин и вернулся к сценарию.

Некоторое время всё шло отлично. Аркадий и Соколовский вели на руинах завода сложную беседу, пикировались и выясняли отношения, дело шло к перестрелке, но тут снаружи поднялся ветер и начался ливень. Чертыхаясь, Константин бросился закрывать теплицу, чтобы её не сорвало, весь промок, а вдобавок поскользнулся на тропинке и шлёпнулся в жидкую грязь. Продолжать сценарий расхотелось. Приняв душ и переодевшись в халат, Константин взял коньяк, шоколадку и сел с книжкой Кинга у окна, за которым бушевала стихия. Там он незаметно для себя и уснул.

Проснувшись, Константин поначалу не понял, где находится. Потом увидел на столе почти пустую бутылку “Ахтамара”, на полу — упавший “Институт” и обнаружил, что уже почти три часа ночи. Похмелье в свои права ещё не вступило, властвовало опьянение. Спать не хотелось. В телевизоре обнаружились несколько фильмов, но все уже давно начались, и с середины смотреть не хотелось. От скуки Константин отправился проверить мышеловки.

Две на первом этаже стояли заряженные. Включив свет на лестнице, Константин поднялся наверх и прислушался, прежде чем открыть дверь в одну из комнат. Что-то там шуршало и пощелкивало.
— А-а, попались! — возопил Константин, ударом ноги открывая дверь и включая свет.

От мышеловки, стоявшей посередине комнаты, бросились в разные стороны маленькие серые тварюшки. Они тут же исчезли под кроватью и книжным шкафом, но одна осталась лежать, придавленная металлической скобой мышеловки.
— Йес!
Константин склонился над своей жертвой и тут же с омерзением отшатнулся.

В мышеловке корчилось и еле слышно хрипело нечто странное. Вроде бы мышь, с длинным тонким хвостом, покрытая серой шерстью, но вместо вытянутой морды с пипочкой носа и треугольных ушей у неё была круглая голова, похожая на человеческую, и аккуратные ушные раковины по бокам. В широком рту поблескивали острые зубки. Курносый нос, миндалевидные глаза, лапки — или руки?! — с чётко противопоставленным большим пальцем…

— Ты кто?! — глупо спросил Константин. Взял с подоконника карандаш и осторожно потыкал существо тупым концом. Оно дёрнулось, с явной ненавистью посмотрело на Константина и захрипело чуть громче.

Обезьянка? В зоопарке он видел игрунок и мармазеток, мелкие создания с почти человеческими личиками и ручками престарелых карликов. Одна гадина даже описала Константина, повиснув на сетке и пустив струйку. Но откуда тут, во Владимирской области, взяться обезьянам?! Они ж зиму не переживут… Впрочем, сейчас ещё лето, сбежали откуда-то, многие дебилы держат дома не только мелких приматов, но даже и крокодилов, и гепардов с рысями…

Под кроватью зашебуршилось.

Константин резко повернулся и увидел там, в темноте, блеск множества глазок. Странно, по идее, они должны были в панике свалить по своим норам, или где там они прячутся… И что они делали возле мышеловки? Пытались освободить своего?!

Чушь.

Придавленная тварь тем временем подёргалась немного и застыла.

— Сдохла, — удовлетворённо промолвил Константин. Нашёл в шкафу картонную коробочку из-под маминого тонометра, взял мышеловку за краешек и брезгливо бросил туда вместе с трупиком твари. Под кроватью снова зашуршало.
— Цыц! — прикрикнул Константин, выключил свет и спустился вниз. Коробочку выставил на крыльцо — поди, лиса не унесет, зачем ей.

И с некоторым удовлетворением лёг спать.

— Бля, — сказал Саня, который дежурил сегодня, глядя на мышеловку. — Это что за покемон?
— Хотел бы я знать, — буркнул Константин. Коньяк даром не прошёл, с утра болела голова, а похмеляться он не решился — маме давно обещал, да и знал, что тогда день пойдет по бороде, никакого сценария, разве что дремать или тупо пялиться в телик.
— Не, ну вроде так-то мышь, — продолжал свои естествоиспытательские рассуждения Саня. — Вон хвост, к примеру. Слушай, Кость, это же мутант какой-то. Тут рядом карьеры, гравий добывают, они там взрывают постоянно породу, а гранит, говорят, радиоактивный… Я в “Аргументах” читал, точно. Вот и того, метаморфоза. У Пантюховых в последнем доме тот год цыпленок с двумя головами родился.

Константин тут же решил, что яички по сотне за десяток покупать там не следует.

— У них лиса ещё петуха украла, кстати, — продолжал Саня, шумно почёсываясь. — А ты, я смотрю, отмечал приезд? Амбре чую.
— Так, немножко. И куда мне её? — Константин потряс открытой коробкой. — Может, Машке скормить?
— Она жрать не будет. Вон, полная миска супа горохового у неё стоит. Выкинь на помойку, — Саня кивнул в сторону мусорных контейнеров. У контейнеров стоял работный мужик-таджик и глубокомысленно смотрел в смартфон. Со связью в деревне было так себе, иногда её вообще как рукой снимало, и тогда таджики забирались на крышу бытовок, в которых проживали, и сидели там в позе лотоса, ловя сеть. Константин поначалу думал, что они там молятся своим таджикским богам, но всё оказалось куда прозаичнее.

— Не, сохраню. Засушу, что ли. У меня друг биолог, покажу потом. Может, ценная для науки мутация.
— Тоже дело, — одобрил Саня. — Да, белые пошли, за пасекой полно — если будет желание, сходи, пока бабки всё не собрали.
— Понял.

Константин вернулся домой и прикинул, как можно мумифицировать отвратное создание. Получалось, что никак — на солнышке она попросту протухнет, не в духовке же её сушить… Скрепя сердце, он сфотографировал мышеловку с добычей на телефон с разных ракурсов и зарыл её в огороде, у компостной кучи.

Организм требовал поправки. Она имелась в виде солянки — Константин поставил кастрюльку разогреваться и всё же не удержался, махнул оставшийся в бутылке коньяк прямо из горлышка. Пока напиток радостно усваивался, Константин сел за сценарий и быстро набросал несколько сцен — довольно схематично, прикинув, что потом поправит и доработает. Пока он писал, а Соколовский наконец уконтрапупил бедолагу Аркадия и теперь ехал на другую стрелку, с коррумпированными полицейскими, солянка закипела.

— Мы славно поработали и славно отдохнем, — пробормотал Константин для самоуспокоения, прекрасно понимая, что поработал далеко не супер.

Он занялся солянкой. Суп имел странный привкус, словно слегка прокис. Надо было убрать в холодильник, подумал с досадой Константин, теперь придется выливать и готовить что-то ещё… Хотя полный холодильник консервов — сайра, тушёнка, ветчина, с хлебом заточить самое то, а уж завтра можно и за грибами сходить, нажарить…

Или сегодня…

В животе забурчало, потом кольнуло. Константин потёр его ладонью — вроде успокоилось, но тут же забурчало снова, после чего кольнуло ещё сильнее, а потом и вовсе скрутило острой болью. Константин со стоном бросился в туалет, но это не помогло — живот болел всё сильнее. Он заметался по дому — “скорая” из Александрова приедет минут через сорок минимум, звонить, не звонить?! Вернулся в туалет, сунул в рот два пальца. Константина долго и мучительно рвало, он пил холодную железистую воду из крана, снова блевал, потом кинулся к бару, схватил водку и выхлебал почти полбутылки.

В животе вроде подуспокоилось.

Утерев холодный пот с лица, Константин побрел на кухню, чтобы выбросить остатки солянки. Он провернул в кастрюле половником, чтобы гуща отлипла от стенок, и среди каперсов, маслин и кусочков мяса и колбасы увидел полурастаявшую голубую гранулу.

И ещё одну.

И еще…

Пакет с родентицидом лежал там же, где он его оставил — на деревянной скамье. Как гранулы могли попасть в кастрюлю, Константин решительно не понимал.

Если только…

— Да ну, бред, — громко сказал он сам себе. — Не может быть.

Держась руками за ноющий живот, он проверил оставшиеся мышеловки — ничего. Рассыпанная по углам отрава тоже была, кажется, не тронута.

Константину казалось, что за ним постоянно следят откуда-то снизу, с поверхности пола. Чтобы успокоиться, он вышел на балкончик второго этажа, постоял, глядя на далёкое поле и рощицу напротив. Мимо дачи проехал запыленный самосвал, полный чернозема, у шлагбаума громко залаял припоздавший Бим. Всё, как обычно, ничего особенного…

И тут внизу включился телевизор.
— …И я сомневаюсь, сможете ли вы содержать молодую жену, — произнесла Лариса Гузеева. Судя по всему, шла передача “Давай поженимся”.

Константин выругался и поспешил вниз. На верхней ступеньке лестницы он за что-то запнулся, загремел вниз по ступенькам, ударился головой о стену и потерял сознание.

Очнулся Константин от того, что его больно укусили между большим и указательным пальцами правой ладони. Он дёрнулся, зашипел от боли в руке и голове. Увидел, как в стороны от него порскнули уже знакомые серые тени, и Константину стало жутко.

Кое-как поднявшись, он прежде всего обнаружил, что над верхней ступенькой натянута верёвочка, привязанная с двух сторон к перилам лестницы. Именно её он и задел…

Потом спустился-таки вниз и выключил телевизор. Поскольку “Давай поженимся” сменилась шестичасовыми новостями, Константин сделал вывод, что провалялся на лестнице не менее двух часов. На голове набухла болезненная шишка, но крови не было.

Поставив посередине большой комнаты стул, Константин сел на него и задумался.

Всё говорило за то, что мелкие мутанты, или кто они там были, обладали зачатками разума и устроили Константину ответочку. Это походило на материал для очередной бредовой передачи из числа тех, что показывают на канале РЕН-ТВ, но других объяснений происходящего попросту не находилось.

И что теперь делать?

Пожаловаться Сане или Сереге?

Звонить в полицию?

Или на этот самый канал РЕН-ТВ, чтобы прислали поскорее съёмочную группу?

Но какие у него есть доказательства, кроме закопанной мышеловки с трупом хвостатого уродца? Надо бы её обратно достать, решил Константин, взял лопату и пошёл к компостной куче. Но черта с два, могилка была раскопана, картонная коробочка из-под тонометра разорвана, мышеловка валялась тут же, а твари в ней не было.

— Утащили, — констатировал Константин.

В доме громко захлопнулась дверь на веранду, через которую он только что вышел. Рисковать Константин не стал и обошёл дачу, а перед тем, как войти через главный вход, боязливо заглянул через окно внутрь. На столе возле оставленного ноутбука сидели четыре маленьких ублюдка — точнее, сидели и пялились на Константина три, а четвертый прыгал по клавиатуре. Ещё нагадит туда, подумал с отвращением Константин, и громко постучал в стекло. Твари не испугались, они медленно, даже вальяжно, подошли к краю стола и спрыгнули вниз.

Не выпуская из рук лопату, Константин вошёл в дом. На экране ноутбука под оставленным им сценарием было набрано:

“Ухди убем”.
Уходи.
Убьём.

Они ещё и писать умеют, подумал Константин. Ему показалось, что под диваном тоненько захихикали.

Очень некстати зазвонил телефон. Это была мама — поинтересовалась, как он там (“хорошо, мам”), скушал ли солянку (“да, очень вкусная, спасибо”), не забыл ли полить огурчики (“нет, конечно”), как идёт работа над сценарием (“прекрасно идёт”). Попрощавшись, Константин снова хотел было сесть на стул и подумать, но как только он попытался это сделать, в задницу ему словно электричеством ударило. С воплем подскочив, Константин обнаружил воткнутую вертикально в матерчатое сиденье стула швейную иглу.

— Суки, чего вам надо?! — закричал он, вертясь вокруг своей оси. — Что я вам сделал?! Это моя дача!!

Под диваном захихикали. Константин бросился к нему и поволок прочь от стены, но там уже никого не оказалось. Под плинтусом чернела дыра, уводящая под пол.

— Щас-щас… — злобно сказал Константин и зачем-то вылил в дыру оставшиеся полбутылки водки. Наверху что-то упало и разбилось. — Нет, не заманите!

Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

Тем не менее, он и близко не представлял, что делать дальше. Звонить в полицию бессмысленно, его скорее в дурку заберут. Ещё и водку пил, скажут, что белочка посетила. Сане или Сереге жаловаться тоже нелепо, вряд ли твари при них вылезут и начнут кочевряжиться… Бросить всё и поехать домой? Маме придётся объяснять, но тут легко, соврёт, что срочно вызвонил продюсер, надо что-то обсудить по линиям и аркам…

А дальше?

Мама же сюда притащится через пару дней огурчики проведать.
Или сестра с племянниками, а они маленькие, три и семь. И эти уроды им в кашу или пепси-колу отравы набросают?! Ну нет…

Константин внимательно посмотрел на дыру под плинтусом, куда так глупо вылил водку. Заулыбался ехидно и отправился в бойлерную. Там стояли две двадцатилитровых канистры солярки для отопительного котла. Константин помнил, что солярку поджечь трудно, но и загасить сложно — писал когда-то для НТВ сериальчик, где менту так дом спалили… Чёрт с ней, с дачей, решил он.

Вылил целую канистру в дыру, другую расплескал по полу, морщась от тяжёлого дурманящего запаха. Полил на кухне, немного уделил лестнице.

Интересно, они сейчас за ним наблюдают? Понимают, что он делает?

Канистры Константин отнёс обратно, поставил на место. Собрал свои вещи, вынес рюкзак и сумку на крылечко; подумав, забрал ещё подаренный маме на юбилей акварельный пейзажик. Больше ничего ценного, на его взгляд, на даче не осталось.

— Ватерпасы вы… — сообщил Константин невидимому противнику, разорвал на куски несколько газет и поджёг импровизированными факелами солярку на полу. Пламя занялось лениво, но почти сразу распространилось по всей комнате, жирно зачадило. Вспыхнула синтетическая штора.

— Капец вам, — злорадно потер руки Константин и вышел из дома. Сумку и рюкзак он отнёс к воротам, а сам для конспирации взял пластиковое ведёрко и оправился за грибами. Шито-крыто — ушёл по грибы, тут что-то загорелось, закоротило, может. Пока увидят, пока из Александрова приедут пожарные, дача сгорит безвозвратно вместе с уродцами. А если они и спасутся, то станут скитаться по окрестностям. Подселятся к кому-то — так это не константинова проблема. А то и не подселятся, а помёрзнут зимой и передохнут.

Он насобирал штук двадцать крепеньких белых и прилично подгруздков. Посмотрел на часы — да, почти час прошёл… Вдалеке, в деревне, завыла сирена. Вот и МЧС родное, можно спешить обратно.

К пылающей даче, у которой уже провалилась крыша, Константин подбежал с изменившимся лицом и даже выронил ведро для большей достоверности. Заламывать руки он не стал — всё же не фамильный особняк пропал, а обычная дача за два миллиона; грустно, конечно, но не критично.

Пожарные вяло поливали пламя из шланга, поодаль стояли местные жители, в числе коих Саня и Серега, которые пили по очереди пиво из пластикового баллона. Завидев Константина, они поспешили к нему.

— Как же так-то, Кость?! — сочувственно скривился Саня.
— Жопа даче-то, — резюмировал Серега. — Проводка, что ли?
— Да хрен её знает… — развёл руками Константин и дернул пару раз веком, типа волновался. — Я ехать домой хотел, вон, вещи вынес, а потом про грибы вспомнил, дай, думаю, маму порадую…
— Порадовал, — хмыкнул Саня.
— Ладно что не ночью. У меня свояк ночью спал в бане, закоротило, так и не вылез. Он, правда, в говно пьяный был, вскрытие потом показало, — поведал Серега. — Пиво будешь?
— Да какое пиво… — поник головой Константин.

Дача успешно догорела. Константин подписал какие-то бумаги, оставил номер телефона мрачному пожарному, которого почему-то для себя назвал красивым словом “брандмейстер”, забрал сумку с рюкзаком и попросил Саню или Серёгу отвезти его в Арсаки, к электричке.
— Дык мы ж того… Пиво, — сказал Серёга, глядя на шипящие под последними струями воды уголья.
Саня оказался более внимательным к чужой беде.
— Хрен с ним, — махнул он рукой, — на ментов тут нарваться сложно, это ж не Ярославка… Авось пронесёт.

Через несколько минут они уже ехали к станции, а Саня рассказывал, как служил в автобате и у них сгорел гараж, потому что пьяный прапорщик там курил. Константин слушал его и машинально кивал головой, до сих пор не понимая, что с ним произошло.

Мама расстроилась очень сильно, но в основном, как ни странно, из-за теплицы и грядок.

— Ничего, — утешил её Константин, — продадим участок, купим поближе. Туда и так ездить неудобно, в Пушкине пробки постоянно, а на электричке жарко и тесно. Я поспрашиваю, вроде Даня Зубов в Салтыковке дачу продавал недорого.
— Ну да, ну да, — кивала мама, промокая глаза платочком. — Ладно, главное, что ты цел, Костенька… Ох, у меня же рыба в духовке!

И мама побежала на кухню.

Константин водрузил на стол ноутбук, открыл его и набрал:

“1-8. НАТ. КВАРТИРА СОКОЛОВСКОГО. НОЧЬ
СОКОЛОВСКИЙ, АННА
Соколовский и Анна лежат в постели, на столике у кровати — пустая бутылка шампанского и бокалы, в блюде — несколько виноградин и банановая шкурка. Соколовский спит, мирно похрапывая. Анна неподвижно смотрит в потолок…”.

В углу комнаты что-то незаметно прошмыгнуло от рюкзака к дивану.

Юрий Бурносов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4 12 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии