Поднятие флага

Рассказ Вадима Чекунова
вадим чекунов
Коллаж от Алисы Курганской

Увидел её фигурку сразу, как только вышел из гостиницы в стылую темноту пекинского закоулка — хутуна.
— Думала, ты проспишь, — сказала она, поправляя капюшон пуховика.

Зимнее предрассветное утро. Ночь, по сути.

Темень слепила бетонные заборы и ветхие крыши в единую груду. Ни огонька.

— Пойдём? — спросил её.
Фэй кивнула и неожиданно взяла меня под руку.

Из переулочной тесноты вышли на освещённую жёлтыми фонарями улицу. Ни души. Начал падать снег — негустой, мелкими хлопьями. Они тут же таяли на асфальте. Редкие машины влажно шуршали шинами.

— Уверен, что лучше пешком? — повернулась ко мне Фэй.
Моя очередь кивать. Пятнадцать минут, и будем на месте…

…Вчера было холоднее. Отпустил переводчицу, а сам отправился шляться по Санлитуну. Знаменитый барный квартал. Злачное место Пекина.

“Уж поверь, справлюсь” — усмехнулся. Показалось, Фэй слегка огорчилась, но виду старалась не подавать.

Посмотрел ей вслед и пошёл вдоль череды баров. Пока меня, похлопывая по плечам, не затащили в один из них зазывалы.

“Как скарабеи — навозный шарик…” — подумал тогда.

Когда напился, позвонил ей.

“Сводишь меня на поднятие флага?”

Она не удивилась:

“Когда?”

“Завтра утром?” — ответил вопросом на вопрос.

“Да. В четыре тридцать у гостиницы” — сказала она и выключила связь. Наверное, поняла, что я подшофе.

До номера добрался лишь во втором часу.

Стоя под горячими струями душа, пробовал представить Фэй, но ничего не вышло…

…Площадь была огромна, темна, неприветлива. От ветра немело лицо. Снег прекратился. Впереди виднелась небольшая очередь на вход. Проверять наши документы никто не стал, мы прошли мимо закутанных в зелёные тулупы служивых и оказались на неуютном пространстве Тяньаньмэнь. Огромные телеэкраны ещё не работали. Шкафом великана высился над ними угрюмый обелиск народным героям. За ним, словно в противовес, легко и воздушно светлел Мавзолей, храня вечный сон Председателя.

Перед освещёнными вратами Запретного города застыли колонны Хуабяо. Мраморные драконы обвивали их, тянулись к барельефам в виде облаков.
— Что это там? — спросил я, указывая Фэй на верх одной колонны. — Кто там сидит? Лев?
Фэй усмехнулась:
— Это животное Хоу. Ребенок дракона. Он охраняет блюдо — видишь, на нём стоит.
— Что за блюдо?
— Собирать росу из яшмы. Её пил император, для долголетия.

Я смотрел на замерзшие яшмовые губы Фэй.

Если пить росу, то с таких вот губ.

Народу на площади становилось всё больше.
— Это туристы, — пояснила Фэй очевидное. — Хотя и пекинцы тоже могут приходить. Такие, патриотические.
— Сколько раз ты уже была на церемонии? — спросил я.
Фэй засмеялась:
— Много, не считала. Работа!

Солдаты в тулупах зябко втягивали головы в плечи.

Перед ограждением расхаживал китаец в штатском, с каменным лицом, бросая цепкие взгляды на первые ряды. Несколько раз мы смотрели друг на друга, будто играя в гляделки.

Толпа прибывала. Целые группы в одинаковых меховых кепках колыхались позади нас, гомонили на непонятных диалектах.

На востоке, за нами, над музеем, начало светлеть небо.
— Утро, утро начинается с рассвета… — проговорил я. — Здравствуй, здравствуй, необъятная страна.
Фэй удивленно посмотрела.
— Песня из детства, — пояснил ей.
Понимающе кивнула:
— Я однажды ехала поездом, в Москву. Думала, дорога никогда не кончится. Хочешь туда вернуться?
Покачал головой:
— Нет.
И добавил:
— Хочу вернуться в гостиницу.

Взял её за руку.
— Но как же церемония… — запротестовала она.

Потащил её сквозь толпу.
— Ты видела много раз, а я потом гляну в интернете.

— На самом деле я — бисексуалка, — вдруг сказала Фэй. — У меня есть подруга!
Я промолчал.

Она застегнула на спине лифчик.
— Удивлён? — спросила с неким вызовом. — Считаешь, я шлюха и лесбиянка?

Голос её начинал звенеть и дрожать. Она явно заводила себя.
Неожиданно заплакала, сгорбилась горестно, спрятала в ладони лицо.
— Тихо… — взял её дрогнувшее плечо, погладил, провёл пальцами по выступившим позвонкам, зацепил бежевую лямку бюстгальтера.
— Что ты делаешь? — Фэй отняла руки от лица, удивлённо шмыгнула носом. — Ты что… зачем… опять…

Я уже расстегнул и стягивал с неё только что надетый лифчик, поворачивал Фэй к себе. Она что-то бормотала по-китайски, перемежая фразы русскими словами. “Нет, нет, нет…” “Ты что, ты что, ты что…”. Потом запустила пальцы в мои волосы, откинулась на подушку.

Частые вздохи перешли в подобие плача, тонкого и беспомощного. Это сильно завело меня, налило упрямой и жестокой похотью. Фэй вдруг закричала, сдавливая меня бёдрами — и ей всё же удалось оттолкнуться пятками, вырваться, откатиться. Она сжалась на краю кровати, подтянув к себе ком одеяла, по-звериному спряталась за него, часто-часто дыша и похныкивая. Я приподнялся на локтях, собираясь подползти поближе к ней, но Фэй замолотила ногами — маленькие пятки мелькали передо мной — и жалобно вскрикнула:
— Не подходи!..
На месте, где она недавно лежала, виднелось овальное мокрое пятно, небольшое совсем, в две ладони.
— Я описалась… — просто и горестно, как взрослый ребёнок, сказала Фэй из-под одеяла.

Я усмехнулся:
— Нет, это совсем другое. Ерунда. Это же гостиница. Когда вернёмся, всё поменяют и перестелют.

Из-под одеяла выглянул глаз — тёмный и нервный, как у пойманной лани.

— Мне стыдно. Я же… Я не приду сюда больше. Ты сам виноват. Я говорила — не надо!

Резвым вараном метнулся к ней через кровать, отпихнул защитный ком одеяла. Подсунул под неё руки, подхватил, свесил ноги с кровати, встал и понес её в ванную.

Фэй испуганно смотрела на меня.

Прежде чем она успела что-то сказать, перехватил её за бёдра. Фэй уцепилась руками за мою шею. Прижал её к стене ванной…

…За окном номера окончательно рассвело — мутное, зимнее пекинское утро. Оно перетекало в день, холодный и нескончаемый, полный открытий и ощущений: прикосновений, поцелуев, признаний, вздохов и криков… День сбивчивых клятв и шёпота, радостных слёз и спутавшихся волос, скомканного белья и шума воды в ванной… И как награда — забытье спокойным сном, уже под сумрачный вечер, стремительно уходящий в ледяную ночь.

И снова наступит утро, и над самой большой в мире площадью вновь вознесётся огромный флаг. Красное полотнище поднимется в необъятное серое небо.

Утро, утро начинается с рассвета. Здравствуй, здравствуй, необъятная страна.

Вадим Чекунов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

4.6 7 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии