Плотность эфира

Фантастическая повесть. Часть IX
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

Каждый пилот знает, что возможная продолжительность гиперпрыжка зависит от двух факторов: максимальная — от запаса летиния на борту, минимальная — от времени, необходимого на стабилизацию транс-ядра после входа в подпространство. Это время также определяется несколькими факторами: особенностями конкретного ядра, мощностью гасителя, но в первую очередь — скоростью корабля перед прыжком.

Я прыгнул на минимальной мощности и минимальной скорости, включив гаситель в первую долю секунды в гипере. И через четырнадцать с половиной секунд мы вернулись в обычное пространство.

“Ты сумасшедший”, — говорю я.
“Спасибо за комплимент”, — отвечаю я.

В любом случае, это того стоило.

Цель — перед нами.

Она вращается в сверкающей звёздами пустоте космоса, похожая на толстенное веретено или вертикально поставленную сигару. Секции раскрашены в яркие цвета — Ли говорит, нам нужна фиолетовая. Посылаю запрос — посадка разрешена. Отлично, с деталями разберёмся позже.

Включаю маршевые двигатели на сорок процентов.

— Расчётное время в пути — пятнадцать минут восемь секунд, — сообщаю я Ли.

Пацан не слышит меня — он смотрит огромными глазами на величаво плывущую станцию. Кажется, по его щекам текут слёзы… я деликатно отворачиваю камеры.

Сканеры, заменяющие мне чувство опасности, скручивают в жгуты нервы и электронные цепи.

Из гипера вслед за нами выходят четыре, нет, уже пять корветов!

Всё их тяжёлое вооружение — в полной боевой готовности.

Какого крэнга?! Они должны были разлететься в момент выхода! Не может такой крупный корабль повторить мой манёвр!

Словно в ответ на моё возмущение, ближайший к нам корвет начинает разваливаться на куски. Нацеливаюсь сенсорами на второй, но не успеваю — его тоже больше нет.

А вот третий… третий почему-то цел. И четвёртый. И пятый.

Как, как они это сделали?

Впрочем, теперь уже не важно.

Транс-ядро разгоняется, наполняя меня безумной, дикой, неудержимой силой, моё сознание погружается вглубь самого себя — и выворачивается вовне, становясь чем-то совсем иным, чем-то принципиально новым.

Навожу прицел лазерной спарки — почти такой же, как на “Конькобежце”, только помощнее — на рубку корвета. Вспоминаю характеристики… да, щиты у них мощные, но если кто-нибудь хочет по нам стрелять, то щиты придётся отключить.

Вражеские корабли перестраиваются, сближаются — и тут же расходятся. Прицел мечется, запутавшись в жертвах. Ха. Очень смешно.

— Ли, — говорю я через динамик. — Возьми на прицел левого.
Я сам беру правого.
А я — центрального.
Мерцание, окутывающее левый корабль, гаснет.
— Ли, огонь!

Эльф неуверенно касается сенсора… потом ещё раз, и ещё, и ещё, с каждым разом нажимая всё сильнее — хорошо, что биопластик тонкой мальчишеской рукой не сломать! Я активирую автосохранение прицела и резко ухожу в сторону, уворачиваясь от ракеты класса “космос — космос”.

Ракета пролетает в считанных метрах от борта — и начинает разворачиваться.

Это нехорошо. Это очень нехорошо!

Бросаюсь влево и вниз — ракета висит, как приклеенная, только сокращает расстояние. Я выжимаю из двигателей всё: маршевые на ста процентах, маневровые и вовсе на форсаже, я продолжаю разгонять транс-ядро, пытаясь добыть ещё хоть какие-то крохи энергии — конечно, питать от ядра обычные системы корабля, это как гвозди микроскопом забивать. Но гвозди мне сейчас гораздо важнее.

Время до базы — одиннадцать минут пятьдесят две секунды.

До встречи с вышедшим нам навстречу патрулем — восемь минут сорок шесть секунд.

Этого чертовски мало…

Оглядываюсь, прощупывая сканерами противника. Ха, а тот, которому мы разнесли рубку из лазерки, отвалился в сторонку, слепо рыскает, словно не понимает, что произошло. Осталось ещё двое…

Входящий вызов. Вызывает катер класса BD, модернизирован по категории “Пи-2”, идентификационные коды скрыты. Включаю связь.

— Привет, Ра, — говорит Ли.
— К вам приближаются три ракеты типа “Хиросаки”, второе поколение, вместо приветствия отвечает Ра.
— Эээ…. — говорит эльф.
Нам конец, — говорю я. Не вслух, конечно.

Хиросаки-два. Невидимая, необнаружимая, неотвратимая ядерная смерть. Первая не оставит даже воспоминания от наших щитов, вторая превратит нас в облако космической пыли, третья… третья просто так, для надёжности.

Касаюсь транс-ядра. Нет, прыжок нам не светит ещё минут восемь: системы охлаждения перегружены, попытка уйти в подпространство — верное самоубийство. Всё, что нам доступно –маневрирование в попытке выиграть время. Если только ракеты не оснащены дополнительными двигательными установками: тогда их скорость в режиме “преследование” превышает нашу.

Ра скидывает файл-спецификацию. Если бы я сейчас был больше человеком, чем кораблем, я бы заплакал.

Не просто “Хиросаки” второго поколения: модернизированные ракеты класса “Апокалипсис”.

Стоп.

— Ра, ты их видишь?
— У меня “Следопыт”, — вместо ответа говорит дракон. — Продолжайте движение к базе на максимальной скорости. “Хиросаки” не ваша проблема.

Я всё понимаю гораздо быстрее, чем Ли. И успеваю перекрыть мальчишке доступ к управлению раньше, чем до него доходит.

Рауленгиль ускоряется, легко обходя нас сразу на несколько десятков километров. Маршевые двигатели его катера сейчас питаются напрямую от транс-ядра, но они конструктивно не способны впитать даже десять процентов подаваемой энергии. Ещё процентов пятнадцать можно скинуть на орудия и вспомогательные системы, но остаток… У дракона осталось примерно десять минут.

И я знаю, на что он их потратит.

Ли что-то кричит, размазывая слёзы по щекам — наверное, вспоминает все самые секретные коды, подчиняющие любую синтетическую интеллектуальную систему. То ли он забыл, что ни один код не сработает, когда человек и корабль объединяются в единое целое, то ли и не знал никогда, то ли просто не хочет об этом думать…

Катер закладывает красивый вираж. По обшивке мелькают голубые молнии, на глазах меняющие цвет на жёлтый. Ещё чуть-чуть — и они станут красными. И мы все знаем, что это значит.

Я чувствую, как внутри меня поднимается злость на Ли. Проклятый мальчишка, сколько же должно погибнуть разумных — людей, драконов, систем — чтобы сбылась глупая мечта магов выбраться из своей резервации?

Ныряю влево и вниз, отрабатываю маневровыми правого борта, срываясь в штопор, потом бросаю мощность на маршевые, вновь выходя на прямую траекторию к станции: фиолетовая прерывистая линия транслируется мне напрямую с главного сервера дока секции. Распахиваю своё сознание — шире, ещё больше, ещё сильнее! Моё человеческое тело, бережно обнимаемое ложементом, сотрясается в конвульсиях, глаза закатываются, на губах выступает пена: мозг пытается переработать слишком много информации, настолько много, что ещё ни один биологический разум не справлялся с подобной задачей.

Я надеюсь, что он выдержит.
Я надеюсь, что мы все выдержим.
Все, кроме тех, кто выбрал иной путь.

Провожаю взглядом сканеров и камер проносящийся мимо катер, объятый алыми всполохами. Ра хорошо пилотирует… похуже меня, конечно, но всё равно очень неплохо для дракона.

Катер внезапно падает на сотню метров вниз. Я чувствую вспышку мощнейшего электромагнитного излучения — и вижу прилипшую к его брюху “Хиросаки”. Манёвр уклонения, разворот, вираж — вспышка. От третьей Ра уклоняться не стал — выжал последнее из системы охлаждения и стабилизаторов, увеличил подачу энергии и поймал стерву в прямом соревновании скоростей.

Опять развернулся.

И попёр на корветы.

Там уже сообразили, что к чему — бросились врассыпную, стараясь оказаться как можно дальше друг от друга.

Вот только поздно.

Ослепительная вспышка стёрла из космоса отважного и верного дракона Рауленгиля и один из кораблей, преследовавших то, что он поклялся защищать даже ценой своей жизни.

Я часто слышал, как кто-то давал такие клятвы, но до сего дня мне не доводилось видеть, как они исполняются…

До встречи с патрулём — три минуты десять секунд.

Но нас всё ещё преследует один корвет — второй отшвырнуло взрывом куда-то далеко, его явно можно не брать в расчёт.

Я сканирую противника — и бросаю всю свободную энергию на кормовые щиты.  Сбрасывать скорость нельзя, но всем остальным, можно — и нужно! — пожертвовать.

И почему мне не пришло в голову сделать то, что сделал Ра? Я не имею в виду поймать ракеты: это мне изначально было не по зубам, невозможно поймать в космосе смертоносный снаряд, который даже не видишь. Но запитать маршевые от транс-ядра я мог!

Ли словно бы подслушивает мои мысли.
— Рой, если ты тоже решишь покончить с собой — знай: я к тебе присоединюсь, — злым, срывающимся голосом говорит он, и я понимаю, что он не лжёт.

Две минуты пятьдесят восемь секунд до первого патрульного корабля.

Угрожающе взвывают сканеры. Последний оставшийся в живых противник — тоже идейный, не боясь, что его подстрелит патруль, он снял все щиты и готовится к атаке. Плазменные пушки на таких корветах… ну… если повезет…

Я смотрю на ложемент, где затихло после очередной судороги моё человеческое тело.
Строго говоря, оно даже не моё, это тело.
Как там было? Меня не существует, и очень давно. Не моё тело, не мой мозг, не моё сознание.
Я поднимаю метафорический взгляд на звёзды.
Кто я? Что я?
Что вообще такое “я”?
И есть ли “я”, или Эйдан был прав, и всё это только компьютерная матрица, копия сознания давным-давно мёртвого преступника?
Бог, если Ты есть, ответь мне: как понять, что есть “я”? Что есть “личность”, что есть “человек”? Какие коды класса “деус” дадут доступ к этой поистине высшей тайне?
А главное — как я, не зная, кто я, могу спасти Ли?
Я смотрю на звёзды и забываю своё имя.
Я смотрю на звёзды — и звёзды смотрят на меня.
Я проваливаюсь в бездну.
Я открываю глаза.

—  Девяносто процентов энергии на кормовые щиты, передние и боковые щиты снять, — говорю я.
Мир вокруг — пластиковый и бессмысленный, слишком физический, слишком неупорядоченный. Я чувствую на языке кровь — прокусил губу, кажется, насквозь. Хилое биологическое тельце едва слушается, мысли путаются, голова болит так сильно, что кажется — сейчас череп просто взорвётся, в лучших традициях фильмов ужасов усеяв все стены, пол, потолок и прочие поверхности кроваво-красным месивом.

Я — вся Вселенная.
Своя собственная, включающая в себя только то, что важно в данный момент.

Сейчас в моей Вселенной есть Бежи и есть Ли, есть цель — станция, есть враг — фанатик на корвете, готовый, если придётся, пойти на таран ради того, чтобы его Вселенная продолжила существовать, пусть даже и без него.

Моя Вселенная — я — не будет существовать, если я не выполню то, что позволяет мне говорить о себе “я”.

Я хватаю за шкирку слабо сопротивляющегося Ли, вышвыриваю его из рубки, сам бегу следом, к шлюзовой, где нас уже ждёт раскрытый, готовый спасательный скафандр: один, само собой, но Гойлова размера. Пихаю эльфёныша к “спинке” — неудобно, конечно, но выбирать не приходится. Залезаю следом, командую закрытие.

Перед лицом вспыхивает силовой щиток шлема, следом опускается прозрачное забрало с кристаллическим экраном, оснащённым функцией захвата взгляда. Конструкция знакома мне очень смутно, приходится сосредоточиться, найти необходимую информацию в чужой памяти — голова взрывается новой порцией боли.

В этот момент в нас влетает порция плазмы, способная сжечь десяток таких кораблей… если, конечно, она не попадет ровно в те щиты, которые сейчас питаются от самого сердца корабля.

“Кормовые щиты на трёх процентах” — удивлённо говорит Бежи. — “Надо же, сработало”.

На экране появляется отчёт о состоянии скафандра, я не вчитываюсь, меня волнует только одна строчка — “герметизация завершена”.

— Открыть шлюз, после направить катер в сторону, — говорю я, взглядом открыв канал связи с кораблём.
— Выполняю, — равнодушно отвечает искин, и нас выбрасывает в открытый космос.

Главное — не паниковать, говорю я себе.
Ага, конечно. Попробуй не паниковать, кувыркаясь в чёрном ничто, от которого тебя защищает только стеклопластиковый мешок с микродвигателем и примитивной навигацией.
И всё же — я не запаниковал.
Первые несколько секунд — не в счёт.
Запускаю систему, включаю плазменный движок.

— Ли, только не дёргайся, хорошо? Заденешь системы ручного управления — снесёт крэнг знает куда, потом не выберемся. Понял?
— Ли, держись за меня очень, очень крепко. Потеряешься — погибнем оба. Понял?
— Да, — а мальчишка ничего, держится.

Стабилизируюсь в пространстве — сопла на ботинках и перчатках выплёвывают плазму. По памяти ввожу в систему тридцатишестизначные идентификаторы наших встречающих, врубаю двигатель на полную…

Взрывная волна нас почти не догнала. Так, чуть-чуть сместила в сторону патруля станции. Я не мог обернуться, дохленький комп скафандра не способен был ни показать мне картинку, ни вывести подробную информацию, но я и так знал: последний корвет уничтожен.

Как и безымянный малый катер со “Стремительного”.

— Патруль секции пятнадцать-тета-восемь, научная станция Бетельгейзе-3, — звучит в моём динамике. — Назовите себя, или будете уничтожены.
— Я принц Лигелейн, сын Лирансаха, владыки Семи Миров, — голос Ли звучал глухо, но твёрдо. — Я прибыл на встречу с…
— Простите, ваше высочество, — и как только патрульному это удалось — перебить с почтением? — Мы ждали вас уже очень долго. Позвольте пригласить вас на борт.
— Позволяю, — с лёгкой надменностью сказал Ли.

Я рассмеялся.
Бежи просто противно хихикнул: хорошо, что его высочество не слышал этого.

Десять лет спустя.
Элауран
Семнадцатый гражданский космопорт.

Прислонившись спиной к нагретому молодым весенним солнцем боку катера, я пытался раскурить трубку. Изящную, но не слишком маленькую, с длинным резным мундштуком, набитую потрясающе ароматным смородиновым листом. Не настоящим листом, конечно, а последним изобретением эльфов: запах как от смородины, дым почти не чувствуется, а встроенный в мундштук фильтр очищает конечный продукт от любых вредных примесей: вкусно и безопасно.

Осталось только справиться с технологией.

Я проверил плотность набивки. Раскрутил инкрустированный янтарём чубук, проверил фильтр — всё чисто. Лист свежей просушки, отсыреть никак не мог.

Значит, дело всё-таки во мне.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, медленно выдохнул. Зажал зубами мундштук, прикрыл листовую камеру ладонью, приложил к смородине палец второй руки и сосредоточился на ощущении покалывающего тепла.

Получилось! Огонёк послушно вспыхнул, сухие листья мгновенно затлели, ароматный экологически чистый дым принялся послушно скручиваться в кольца.

— Вот так вот, Бежи, — сказал я. — Мог ли ты когда-нибудь подумать, что я могу стать магом?
— Тоже мне, маг! — фыркнул я. — Пять лет учился — и, наконец, почти научился прикуривать от пальца!
— Ой, только не начинай опять. Разве дело в силе? В том, кто кого в какой бараний рог свернуть может?
— Дело, может, и не в силе, но кое-какое значение она всё же имеет, согласись, — я рассмеялся.
— Да крэнга с два. Я ж не про драку говорю, и не про научные исследования… хотя даже там толика интуиции и полведра мозгов весят куда больше, чем даже высокий показатель силы. Нет, Бежи, сила — совсем не главное.
— И что же главное?
— Главное — кто ты есть. Главное — вовремя это понять. А если понять не удаётся — признать это, и искать ответ дальше.

Я промолчал. Иногда моего друга совершенно невозможно переубедить.

Иногда его совершенно не хочется переубеждать.

— Ладно, пора за дело. Посмотрим, можно ли воскресить эту развалюху, — говорю я, хлопая по композитному боку катера. — Для начала, неплохо бы проверить возможность запуска хотя бы аварийного питания…

Влад Вегашин

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии