Плотность эфира

Фантастическая повесть. Часть IX
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

Каждый пилот знает, что возможная продолжительность гиперпрыжка зависит от двух факторов: максимальная — от запаса летиния на борту, минимальная — от времени, необходимого на стабилизацию транс-ядра после входа в подпространство. Это время также определяется несколькими факторами: особенностями конкретного ядра, мощностью гасителя, но в первую очередь — скоростью корабля перед прыжком.

Я прыгнул на минимальной мощности и минимальной скорости, включив гаситель в первую долю секунды в гипере. И через четырнадцать с половиной секунд мы вернулись в обычное пространство.

“Ты сумасшедший”, — говорю я.
“Спасибо за комплимент”, — отвечаю я.

В любом случае, это того стоило.

Цель — перед нами.

Она вращается в сверкающей звёздами пустоте космоса, похожая на толстенное веретено или вертикально поставленную сигару. Секции раскрашены в яркие цвета — Ли говорит, нам нужна фиолетовая. Посылаю запрос — посадка разрешена. Отлично, с деталями разберёмся позже.

Включаю маршевые двигатели на сорок процентов.

— Расчётное время в пути — пятнадцать минут восемь секунд, — сообщаю я Ли.

Пацан не слышит меня — он смотрит огромными глазами на величаво плывущую станцию. Кажется, по его щекам текут слёзы… я деликатно отворачиваю камеры.

Сканеры, заменяющие мне чувство опасности, скручивают в жгуты нервы и электронные цепи.

Из гипера вслед за нами выходят четыре, нет, уже пять корветов!

Всё их тяжёлое вооружение — в полной боевой готовности.

Какого крэнга?! Они должны были разлететься в момент выхода! Не может такой крупный корабль повторить мой манёвр!

Словно в ответ на моё возмущение, ближайший к нам корвет начинает разваливаться на куски. Нацеливаюсь сенсорами на второй, но не успеваю — его тоже больше нет.

А вот третий… третий почему-то цел. И четвёртый. И пятый.

Как, как они это сделали?

Впрочем, теперь уже не важно.

Транс-ядро разгоняется, наполняя меня безумной, дикой, неудержимой силой, моё сознание погружается вглубь самого себя — и выворачивается вовне, становясь чем-то совсем иным, чем-то принципиально новым.

Навожу прицел лазерной спарки — почти такой же, как на “Конькобежце”, только помощнее — на рубку корвета. Вспоминаю характеристики… да, щиты у них мощные, но если кто-нибудь хочет по нам стрелять, то щиты придётся отключить.

Вражеские корабли перестраиваются, сближаются — и тут же расходятся. Прицел мечется, запутавшись в жертвах. Ха. Очень смешно.

— Ли, — говорю я через динамик. — Возьми на прицел левого.
Я сам беру правого.
А я — центрального.
Мерцание, окутывающее левый корабль, гаснет.
— Ли, огонь!

Эльф неуверенно касается сенсора… потом ещё раз, и ещё, и ещё, с каждым разом нажимая всё сильнее — хорошо, что биопластик тонкой мальчишеской рукой не сломать! Я активирую автосохранение прицела и резко ухожу в сторону, уворачиваясь от ракеты класса “космос — космос”.

Ракета пролетает в считанных метрах от борта — и начинает разворачиваться.

Это нехорошо. Это очень нехорошо!

Бросаюсь влево и вниз — ракета висит, как приклеенная, только сокращает расстояние. Я выжимаю из двигателей всё: маршевые на ста процентах, маневровые и вовсе на форсаже, я продолжаю разгонять транс-ядро, пытаясь добыть ещё хоть какие-то крохи энергии — конечно, питать от ядра обычные системы корабля, это как гвозди микроскопом забивать. Но гвозди мне сейчас гораздо важнее.

Время до базы — одиннадцать минут пятьдесят две секунды.

До встречи с вышедшим нам навстречу патрулем — восемь минут сорок шесть секунд.

Этого чертовски мало…

Оглядываюсь, прощупывая сканерами противника. Ха, а тот, которому мы разнесли рубку из лазерки, отвалился в сторонку, слепо рыскает, словно не понимает, что произошло. Осталось ещё двое…

Входящий вызов. Вызывает катер класса BD, модернизирован по категории “Пи-2”, идентификационные коды скрыты. Включаю связь.

— Привет, Ра, — говорит Ли.
— К вам приближаются три ракеты типа “Хиросаки”, второе поколение, вместо приветствия отвечает Ра.
— Эээ…. — говорит эльф.
Нам конец, — говорю я. Не вслух, конечно.

Хиросаки-два. Невидимая, необнаружимая, неотвратимая ядерная смерть. Первая не оставит даже воспоминания от наших щитов, вторая превратит нас в облако космической пыли, третья… третья просто так, для надёжности.

Касаюсь транс-ядра. Нет, прыжок нам не светит ещё минут восемь: системы охлаждения перегружены, попытка уйти в подпространство — верное самоубийство. Всё, что нам доступно –маневрирование в попытке выиграть время. Если только ракеты не оснащены дополнительными двигательными установками: тогда их скорость в режиме “преследование” превышает нашу.

Ра скидывает файл-спецификацию. Если бы я сейчас был больше человеком, чем кораблем, я бы заплакал.

Не просто “Хиросаки” второго поколения: модернизированные ракеты класса “Апокалипсис”.

Стоп.

— Ра, ты их видишь?
— У меня “Следопыт”, — вместо ответа говорит дракон. — Продолжайте движение к базе на максимальной скорости. “Хиросаки” не ваша проблема.

Я всё понимаю гораздо быстрее, чем Ли. И успеваю перекрыть мальчишке доступ к управлению раньше, чем до него доходит.

Рауленгиль ускоряется, легко обходя нас сразу на несколько десятков километров. Маршевые двигатели его катера сейчас питаются напрямую от транс-ядра, но они конструктивно не способны впитать даже десять процентов подаваемой энергии. Ещё процентов пятнадцать можно скинуть на орудия и вспомогательные системы, но остаток… У дракона осталось примерно десять минут.

И я знаю, на что он их потратит.

Ли что-то кричит, размазывая слёзы по щекам — наверное, вспоминает все самые секретные коды, подчиняющие любую синтетическую интеллектуальную систему. То ли он забыл, что ни один код не сработает, когда человек и корабль объединяются в единое целое, то ли и не знал никогда, то ли просто не хочет об этом думать…

Катер закладывает красивый вираж. По обшивке мелькают голубые молнии, на глазах меняющие цвет на жёлтый. Ещё чуть-чуть — и они станут красными. И мы все знаем, что это значит.

Я чувствую, как внутри меня поднимается злость на Ли. Проклятый мальчишка, сколько же должно погибнуть разумных — людей, драконов, систем — чтобы сбылась глупая мечта магов выбраться из своей резервации?

Ныряю влево и вниз, отрабатываю маневровыми правого борта, срываясь в штопор, потом бросаю мощность на маршевые, вновь выходя на прямую траекторию к станции: фиолетовая прерывистая линия транслируется мне напрямую с главного сервера дока секции. Распахиваю своё сознание — шире, ещё больше, ещё сильнее! Моё человеческое тело, бережно обнимаемое ложементом, сотрясается в конвульсиях, глаза закатываются, на губах выступает пена: мозг пытается переработать слишком много информации, настолько много, что ещё ни один биологический разум не справлялся с подобной задачей.

Я надеюсь, что он выдержит.
Я надеюсь, что мы все выдержим.
Все, кроме тех, кто выбрал иной путь.

Провожаю взглядом сканеров и камер проносящийся мимо катер, объятый алыми всполохами. Ра хорошо пилотирует… похуже меня, конечно, но всё равно очень неплохо для дракона.

Катер внезапно падает на сотню метров вниз. Я чувствую вспышку мощнейшего электромагнитного излучения — и вижу прилипшую к его брюху “Хиросаки”. Манёвр уклонения, разворот, вираж — вспышка. От третьей Ра уклоняться не стал — выжал последнее из системы охлаждения и стабилизаторов, увеличил подачу энергии и поймал стерву в прямом соревновании скоростей.

Опять развернулся.

И попёр на корветы.

Там уже сообразили, что к чему — бросились врассыпную, стараясь оказаться как можно дальше друг от друга.

Вот только поздно.

Ослепительная вспышка стёрла из космоса отважного и верного дракона Рауленгиля и один из кораблей, преследовавших то, что он поклялся защищать даже ценой своей жизни.

Я часто слышал, как кто-то давал такие клятвы, но до сего дня мне не доводилось видеть, как они исполняются…

До встречи с патрулём — три минуты десять секунд.

Но нас всё ещё преследует один корвет — второй отшвырнуло взрывом куда-то далеко, его явно можно не брать в расчёт.

Я сканирую противника — и бросаю всю свободную энергию на кормовые щиты.  Сбрасывать скорость нельзя, но всем остальным, можно — и нужно! — пожертвовать.

И почему мне не пришло в голову сделать то, что сделал Ра? Я не имею в виду поймать ракеты: это мне изначально было не по зубам, невозможно поймать в космосе смертоносный снаряд, который даже не видишь. Но запитать маршевые от транс-ядра я мог!

Ли словно бы подслушивает мои мысли.
— Рой, если ты тоже решишь покончить с собой — знай: я к тебе присоединюсь, — злым, срывающимся голосом говорит он, и я понимаю, что он не лжёт.

Две минуты пятьдесят восемь секунд до первого патрульного корабля.

Угрожающе взвывают сканеры. Последний оставшийся в живых противник — тоже идейный, не боясь, что его подстрелит патруль, он снял все щиты и готовится к атаке. Плазменные пушки на таких корветах… ну… если повезет…

Я смотрю на ложемент, где затихло после очередной судороги моё человеческое тело.
Строго говоря, оно даже не моё, это тело.
Как там было? Меня не существует, и очень давно. Не моё тело, не мой мозг, не моё сознание.
Я поднимаю метафорический взгляд на звёзды.
Кто я? Что я?
Что вообще такое “я”?
И есть ли “я”, или Эйдан был прав, и всё это только компьютерная матрица, копия сознания давным-давно мёртвого преступника?
Бог, если Ты есть, ответь мне: как понять, что есть “я”? Что есть “личность”, что есть “человек”? Какие коды класса “деус” дадут доступ к этой поистине высшей тайне?
А главное — как я, не зная, кто я, могу спасти Ли?
Я смотрю на звёзды и забываю своё имя.
Я смотрю на звёзды — и звёзды смотрят на меня.
Я проваливаюсь в бездну.
Я открываю глаза.

—  Девяносто процентов энергии на кормовые щиты, передние и боковые щиты снять, — говорю я.
Мир вокруг — пластиковый и бессмысленный, слишком физический, слишком неупорядоченный. Я чувствую на языке кровь — прокусил губу, кажется, насквозь. Хилое биологическое тельце едва слушается, мысли путаются, голова болит так сильно, что кажется — сейчас череп просто взорвётся, в лучших традициях фильмов ужасов усеяв все стены, пол, потолок и прочие поверхности кроваво-красным месивом.

Я — вся Вселенная.
Своя собственная, включающая в себя только то, что важно в данный момент.

Сейчас в моей Вселенной есть Бежи и есть Ли, есть цель — станция, есть враг — фанатик на корвете, готовый, если придётся, пойти на таран ради того, чтобы его Вселенная продолжила существовать, пусть даже и без него.

Моя Вселенная — я — не будет существовать, если я не выполню то, что позволяет мне говорить о себе “я”.

Я хватаю за шкирку слабо сопротивляющегося Ли, вышвыриваю его из рубки, сам бегу следом, к шлюзовой, где нас уже ждёт раскрытый, готовый спасательный скафандр: один, само собой, но Гойлова размера. Пихаю эльфёныша к “спинке” — неудобно, конечно, но выбирать не приходится. Залезаю следом, командую закрытие.

Перед лицом вспыхивает силовой щиток шлема, следом опускается прозрачное забрало с кристаллическим экраном, оснащённым функцией захвата взгляда. Конструкция знакома мне очень смутно, приходится сосредоточиться, найти необходимую информацию в чужой памяти — голова взрывается новой порцией боли.

В этот момент в нас влетает порция плазмы, способная сжечь десяток таких кораблей… если, конечно, она не попадет ровно в те щиты, которые сейчас питаются от самого сердца корабля.

“Кормовые щиты на трёх процентах” — удивлённо говорит Бежи. — “Надо же, сработало”.

На экране появляется отчёт о состоянии скафандра, я не вчитываюсь, меня волнует только одна строчка — “герметизация завершена”.

— Открыть шлюз, после направить катер в сторону, — говорю я, взглядом открыв канал связи с кораблём.
— Выполняю, — равнодушно отвечает искин, и нас выбрасывает в открытый космос.

Главное — не паниковать, говорю я себе.
Ага, конечно. Попробуй не паниковать, кувыркаясь в чёрном ничто, от которого тебя защищает только стеклопластиковый мешок с микродвигателем и примитивной навигацией.
И всё же — я не запаниковал.
Первые несколько секунд — не в счёт.
Запускаю систему, включаю плазменный движок.

— Ли, только не дёргайся, хорошо? Заденешь системы ручного управления — снесёт крэнг знает куда, потом не выберемся. Понял?
— Ли, держись за меня очень, очень крепко. Потеряешься — погибнем оба. Понял?
— Да, — а мальчишка ничего, держится.

Стабилизируюсь в пространстве — сопла на ботинках и перчатках выплёвывают плазму. По памяти ввожу в систему тридцатишестизначные идентификаторы наших встречающих, врубаю двигатель на полную…

Взрывная волна нас почти не догнала. Так, чуть-чуть сместила в сторону патруля станции. Я не мог обернуться, дохленький комп скафандра не способен был ни показать мне картинку, ни вывести подробную информацию, но я и так знал: последний корвет уничтожен.

Как и безымянный малый катер со “Стремительного”.

— Патруль секции пятнадцать-тета-восемь, научная станция Бетельгейзе-3, — звучит в моём динамике. — Назовите себя, или будете уничтожены.
— Я принц Лигелейн, сын Лирансаха, владыки Семи Миров, — голос Ли звучал глухо, но твёрдо. — Я прибыл на встречу с…
— Простите, ваше высочество, — и как только патрульному это удалось — перебить с почтением? — Мы ждали вас уже очень долго. Позвольте пригласить вас на борт.
— Позволяю, — с лёгкой надменностью сказал Ли.

Я рассмеялся.
Бежи просто противно хихикнул: хорошо, что его высочество не слышал этого.

Десять лет спустя.
Элауран
Семнадцатый гражданский космопорт.

Прислонившись спиной к нагретому молодым весенним солнцем боку катера, я пытался раскурить трубку. Изящную, но не слишком маленькую, с длинным резным мундштуком, набитую потрясающе ароматным смородиновым листом. Не настоящим листом, конечно, а последним изобретением эльфов: запах как от смородины, дым почти не чувствуется, а встроенный в мундштук фильтр очищает конечный продукт от любых вредных примесей: вкусно и безопасно.

Осталось только справиться с технологией.

Я проверил плотность набивки. Раскрутил инкрустированный янтарём чубук, проверил фильтр — всё чисто. Лист свежей просушки, отсыреть никак не мог.

Значит, дело всё-таки во мне.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, медленно выдохнул. Зажал зубами мундштук, прикрыл листовую камеру ладонью, приложил к смородине палец второй руки и сосредоточился на ощущении покалывающего тепла.

Получилось! Огонёк послушно вспыхнул, сухие листья мгновенно затлели, ароматный экологически чистый дым принялся послушно скручиваться в кольца.

— Вот так вот, Бежи, — сказал я. — Мог ли ты когда-нибудь подумать, что я могу стать магом?
— Тоже мне, маг! — фыркнул я. — Пять лет учился — и, наконец, почти научился прикуривать от пальца!
— Ой, только не начинай опять. Разве дело в силе? В том, кто кого в какой бараний рог свернуть может?
— Дело, может, и не в силе, но кое-какое значение она всё же имеет, согласись, — я рассмеялся.
— Да крэнга с два. Я ж не про драку говорю, и не про научные исследования… хотя даже там толика интуиции и полведра мозгов весят куда больше, чем даже высокий показатель силы. Нет, Бежи, сила — совсем не главное.
— И что же главное?
— Главное — кто ты есть. Главное — вовремя это понять. А если понять не удаётся — признать это, и искать ответ дальше.

Я промолчал. Иногда моего друга совершенно невозможно переубедить.

Иногда его совершенно не хочется переубеждать.

— Ладно, пора за дело. Посмотрим, можно ли воскресить эту развалюху, — говорю я, хлопая по композитному боку катера. — Для начала, неплохо бы проверить возможность запуска хотя бы аварийного питания…

Влад Вегашин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии