Плотность эфира

Фантастическая повесть. Часть VIII
фантастическая повесть плотность эфира
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

— Рой, ты уверен, что у нас получится? — хрипло спросил Ли.
Крэнга с два я был уверен. Но других шансов сбить преследователей я не видел.

На экране сменялись цифры: пятьдесят один, пятьдесят, сорок девять… а я ласкал пальцами бархатистый биопластик штурвала и скорбел по упущенному шансу изменить свою жизнь. Если бы я оставил яхту себе, то мог бы никогда в жизни больше не задумываться о деньгах, не рисковать, возя запрещённые товары с планеты на планету, от звезды к звезде, мог бы осесть в каком-нибудь райском местечке без экстрадиции и больше никогда, никогда ни от кого не бегать.

Вместо этого я получу полсотни тысяч кредов за Гойла, и крохотный катер, который даже не удастся обменять на что-то вроде моего последнего “Конькобежца”. Если выживу. А всё из-за того, что мелкий ушастый вундеркинд решил забраться именно на мой корабль. Знал бы — в жизни не сунулся на Элауран.

А ведь ещё не поздно передумать. Вырубить мальчишку, передать на яхту отмену открытия шлюза… или проще сразу его убить?

— Пять секунд, — сообщил Бежи. Голос его звучал напряжённо. — Четыре секунды.
Я встряхнулся. Что за дичь мне в голову лезет?
— Шлюз открыт.
— Активировать предстартовую систему, — сказал я.

Под нами была абсолютная чернота. Кто придумал, что в гипере мимо проносятся световые полосы звёзд? В гипере нет звёзд. В гипере нет ничего и никого, кроме самоубийц, придумавших нырять в ничто, чтобы добраться туда, куда совершенно незачем добираться.

Крепления мягко выдвинулись, опуская нас в черноту.

— Запустить транс-двигатель.
— Транс-двигатель запущен. Мощность двадцать три процента.
— “Стремительный”, передайте скорость движения.
— Скорость движения принята.
— Бежи, синхронизируй.
— Синхронизирую.

Потянулись томительные секунды ожидания.
— Готово, Рой. Мы идём на одной скорости со “Стремительным” на собственном двигателе.
— Отлично. Ли, держись, сейчас нас может потрясти. “Стремительный”… Айна, мы готовы. Отпускайте.
— Удачи вам. Система, отстыковать малый катер!
— Мы находимся…
— Я в курсе, чтоб тебя! Отстыковывай!

— Не могу поверить, что у нас получилось.
— Ты же был уверен, что получится, — Ли, кажется, даже толком испугаться не успел. Ничего, я боялся за двоих. Да что там, за десятерых!
— Даже я не был уверен, что получится, — сказал Бежи. — Трёхминутный прыжок… удивительно, что ядро стабилизировалось.
— Выводи нас из гипера, дружище. Только постарайся куда-нибудь в пустое место.
— Ищу точку выхода… готово. Приготовьтесь к выходу в обычное пространство.

Вокруг стал космос.

Я внезапно подумал, что ненавижу космос.

— Этот риск… он был оправдан? — спросил вдруг Ли.
Вместо меня ответил Бежи.
— Да. По следу “Стремительного” идёт четыре корабля, как минимум двое — точно не отстанут. Ещё трое преследуют Рауленгиля: кажется, наши противники решили, что ты полетел с ним, а не с Роем.
— Сколько нам до Минтаки? — спросил я.
— Примерно двенадцать с половиной часов. Рауленгиля мы обгоним точно.
— Хорошо. Координаты — Минтака-альфа-6, — не самый удобный выход, если следовать к Бетельгейзе по обычному пространству, но если знать Сириус так, как знаю его я…
— Принято. Приготовиться к транс-прыжку.

Я всегда готов к транс-прыжку, мрачно подумал я. Но ничего не сказал.

Катер едва ощутимо вздрогнул. По видеоэкранам полетели размазанные световые полосы.

— Бежи, убери ты эту… иллюминацию. Раздражает.
— Тебе нравится смотреть в ничто? — удивленно поинтересовался искин.
— Это, по крайней мере, честно, — я встал, подвигал плечами, разминая затёкшие мышцы. — Ли, присмотришь? Я бы хотел немного отдохнуть.
— Конечно! — он быстро, словно боясь, что я передумаю, занял место пилота. Конечно, на “Стремительном” мы кое-как впихнули в кабину второе кресло, и эльф сидел не с меньшим комфортом, чем я, но какой пятнадцатилетний пацан откажется “побыть пилотом” космического катера?

И что ему не сиделось дома, думал я, неприязненно глядя в затылок своего подопечного. Как же прекрасна была моя жизнь до встречи с этим мальчишкой, как понятна, проста и беззаботна! Я поймал себя на отчаянном желании сжать пальцами тощую, все ещё воняющую малиной — в кожу, что ли, это желе впитывается? — шею и сдавить. Сначала слегка, чтобы хрипел и дёргался, пытался вырваться, уже понимая, что не сможет. Потом — сильнее, ещё сильнее, пока не закатятся под веки янтарные глаза, пока не пройдёт по телу последняя судорога. А потом ещё сильнее, разрывая мышцы и артерии, круша гортань, ломая позвоночник…

Крэнги зелёные, да что со мной?

— Пойду, отдохну, — зачем-то повторил я. Голос звучал хрипло.

В крохотной каюте, тем не менее, разместился даже санитарный отсек. Я долго плескал в лицо ледяной водой, потом ещё дольше оттирал руки, пытаясь смыть фантомное ощущение шелковисто-скользкой крови. Нещадно болела голова.

В каюте нашёлся бар — я налил себе полстакана виски, выпил залпом, не чувствуя вкуса. Лёг на узкую, но удобную койку и закрыл глаза, понимая, что уснуть мне не удастся.

И мгновенно отключился.

Кандалы на моих руках свободно свисали: если чуть напрячься, можно вытащить руки. Жаль только, что мне это не поможет — два бластера в руках двух одинаковых эльфов-подростков смотрели один в лицо, второй в грудь. Болела спина и то, что ниже — попробуйте посидеть несколько часов на твёрдой, как камень, скамье подсудимых, гордо держа голову и делая вид, что всё нипочём.

— Присяжные заседатели закончили заседать и вынесли своё решение, — объявил судья. Ему, наверное, было очень неудобно говорить по-человечески — речевой аппарат дракона не слишком приспособлен для этого — но он честно старался. Кажется, гораздо больше, чем необходимость говорить понятно, его раздражал свисающий по обе стороны морды парик — во всяком случае, пока орангутан-прокурор зачитывал бесконечное обвинение, дракон успел спалить несколько белых завитых локонов, и теперь парик, нестерпимо воняя, тихонько тлел.

— Я протестую, — хмуро сказал корабль.
— Протест отклонён, — отмахнулся судья. Кажется, кроме “я протестую”, мой несчастный адвокат не смог сказать ни единого слова. — Итак, присяжные готовы озвучить свой вердикт?
— Да, ваша честь, — встал тощий, вихрастый подросток, скорее, даже ещё мальчишка. Я знал его: Рой Тануки, двенадцатилетний воришка, которому судьба уготовала не дожить даже до совершеннолетия. — Мы долго совещались, и пришли к выводу, что подсудимый виновен по статьям: преступное пренебрежение собственным предназначением, преступная халатность в отношении выполнения своего долга, преступное нежелание жить своей жизнью, преступная…

Я перестал его слушать. Я и так знал, что меня приговорят.

— Рой Тануки, встань! Ты приговариваешься к смерти. Ты будешь выброшен на катере с заглушенным транс-ядром в метеоритный поток. С тобой также приговариваются твой адвокат и твой поручитель.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть выражение лица Ли.

— Рой, не надо… пожалуйста, прошу тебя, не делай этого…

Я открываю глаза. Передо мной светится всеми возможными тревожными сигналами пульт. Ли корчится на полу, его шею охватывает широкий блокер, один глаз заплыл, на шее наливаются синяки, украшенные округлыми следами ногтей, из глубоко рассечённой губы идёт кровь.

Что за…

Впрочем, а чего я ждал?

На экране передо мной несётся метеоритный поток. Судя по показаниям в левом нижнем углу — траектория ведёт нас на максимальной скорости в самое сердце этого потока.

— Голограмму потока, — рявкаю я.

Вопреки обыкновению, Бежи выполняет приказ молча.

Ах ты ж…

Мы летим пока ещё по самому краю потока, но мы летим “против шерсти”. Как же паршиво…

— Бежи, щиты на максимум, расчёт траектории на манёвр ипсилон-браво-девять, — я касаюсь сенсора управления скоростью и медленно-медленно веду пальцами вниз. Другая рука ложится на штурвал.

Очень осторожно. Смещаясь на считанные километры. Едва заметно гася скорость.

Я разворачиваюсь в метеоритном потоке.

Одно неверное движение — и нам конец.

Катер вздрагивает — какая-то каменюка врезалась в верхние щиты. Конечно же, траектория тут же сбилась…

— Бежи, новый расчёт!

Да, вот так вот… нежно-нежно, чуть-чуть левее…

— Манёвровые на полную мощность! — как ненормальный ору я.

Взвыв, катер по дуге рвётся вперёд. Мокрыми от пота пальцами я сжимаю штурвал, огибая особо плотное скопление крупных камней.

Ещё удар!

— Бежи, доложи состояние щитов! — да почему он сам молчит?
— Щиты правого борта — семьдесят два процента. Верхние щиты — восемьдесят шесть процентов. Остальные щиты — сто процентов.

Механический безэмоциональный голос. Что случилось, в конце-то концов?!

Мы стукаемся ещё пару раз, но уже не сильно.

— Выровнять скорость, синхронизировать со скоростью потока, — говорю я.

Бежи молча выполняет.

— Рассчитать траекторию выхода из потока.

Осторожно веду катер правее. Ещё несколько напряжённых минут — и мы вне опасности.

— Бежи, возьми управление. Подтверди.
— Включен автопилот, — механически отзывается мой искин.

Я с трудом разжимаю сведенные судорогой пальцы, выпускаю штурвал. Откидываюсь на спинку кресла и делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов.

— Ли, иди сюда.

Как ни странно, мальчишка подчиняется, хоть и смотрит на меня с ужасом. Я протягиваю руку к его шее, касаюсь пальцами сенсора замка — блокер падает на пол.

— Что. Здесь. Произошло.

Едва почувствовав свободу, эльф отпрыгивает от меня, насколько позволяет крохотное пространство рубки. Температура резко падает на пять-шесть градусов — на пальцах левой руки Ли появляется сине-зелёная лента, обретает объём, становясь похожей на змею без головы и хвоста. Потом пацан медленно проводит свободной рукой по лицу, словно стирая синяки и ссадины.

— Бежи, может, ты мне ответишь? — устало спрашиваю я, уже понимая, что к моему старому другу обращаться совершенно бесполезно.

Ли подходит ближе. Смотрит на меня, потом на пульт. Наводит на меня раскрытую ладонь — я глохну.

Он что-то говорит. Читаю по губам: фактор-три-ипсилон-омега-альфа-апейрон. В жизни не слышал ни о чём подобном, но это, во всяком случае, работает: перед Ли появляется сложная проекция не пойми чего… в жизни не видел ничего подобного. Но он знает, что делает: пальцы так и мелькают, выплетая и вывязывая что-то непредставимое из тонких светящихся нитей.

Так проходит несколько минут.

Наконец, Ли отходит от сферы, что-то говорит — я не вижу его лица и не могу прочитать, что же он сказал.

Через мгновение в мою жизнь возвращаются звуки.

— Привет, Рой, — говорит Бежи.

Я закрываю глаза.

Кажется, ещё не всё в этой жизни потеряно.

фантастическая повесть плотность эфира
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

— Ты пришёл из каюты примерно через полтора часа пути, — говорил Ли, глядя куда-то мимо меня. Сине-зелёная змейка на его руке потускнела, но исчезать явно не собиралась. — Спросил, водил ли я когда-нибудь катер, я ответил, что нет. Ты предложил попробовать в режиме имитации полёта, пока всё равно летим в гипере, я, конечно, согласился. Ты запустил режим имитации полёта, показал мне основные параметры управления, и встал за моей спиной. Я увлёкся пилотированием… а ты застегнул на мне блокер. В тот раз я сумел его порвать, потому что во мне накопилось слишком много силы, а сейчас я был… ну, не измотан, но не то, чтобы в форме. Ты несколько раз ударил меня по лицу, попал в висок, у меня всё поплыло перед глазами и я не мог сопротивляться… если честно, я был почти парализован страхом. Потом ты стал меня душить, потом ещё несколько раз ударил и отбросил на пол. Бежи пытался тебе что-то сказать, но ты приказал ему заткнуться и отключить матрицу личности. И ещё добавил, что стоило бы совсем её стереть, но ты лучше потом отредактируешь вручную, удалив ненужные блоки. Ты вышел из гипера, запретил Бежи разговаривать без прямого запроса, и повёл катер к метеоритному потоку. А потом, когда мы уже вошли в поток… я всё просил тебя остановиться, не делать этого, спрашивал, за что, почему ты хочешь убить меня… нас всех… и я уже решил, что всё, конец… ты вдруг потребовал голограмму потока и вытащил нас оттуда.

Он замолчал.

Молчал и я — не потому, что не знал, что сказать, а потому, что мне было до безумия страшно.

До безумия? Точнее сказать, уже в безумии.

Я определённо сошёл с ума.

— Бежи, рассчитай, пожалуйста, прыжок…
— …до Минтаки? Уже: девять часов двадцать две минуты. Удачно выпали, без потери траектории.
— Хорошо. Теперь все послушайте меня, — жёстко сказал я. — Я не знаю, что со мной произошло. Но моя вина в случившемся несомненна…
— Ты же не знал, что творишь, — начал было Ли, но я больше не собирался рисковать.
— Я виноват хотя бы в том, что игнорировал предыдущие порывы тебя убить. Их было несколько. Первый раз, который я хорошо помню — на Альгаме, когда ты в очередной раз просил меня дать тебе корабль на базе гартанцев. Потом было ещё несколько случаев — я проявлял мало того, что немотивированную, но ещё и несвойственную мне агрессию, я испытывал желание, даже жажду тебя убить. Я не знаю, с чем это связано, но я определённо опасен для тебя. В то же время — без меня тебе не добраться до Бетельгейзе. Поэтому после того, как мы войдём в прыжок, ты запрёшь меня в каюте. Это единственное место, где я не буду представлять для тебя угрозу. Перед выходом из гипера ты свяжешься со мной…

Нестерпимо болела голова. Я выпил три порции обезболивающего в таблетках, потом не сдержался и вкатил двойную дозу внутривенно — не помогло. Тогда я прибегнул к старому доброму методу — залпом проглотил полстакана виски, отдышался, повторил, ещё раз отдышался и ещё раз повторил.

Результат был нулевой. Голова по-прежнему болела, ни малейшего ощущения опьянения я не чувствовал, спать… может, стоило накачаться снотворным? Но что я буду делать, если что-то пойдёт не так и Ли понадобится пилот?

Ну вот что мне мешало пролететь мимо Элаурана?..

Надо всё же попробовать поспать. Но сперва — умыться.

Поплескав холодной воды в лицо, я посмотрел в маленькое зеркало: да уж, ну и рожа… опухший, губы спекшиеся, в глубоких трещинах, а глаза…

….глаза…

…глаза были не мои.

Никогда не было у меня таких глаз: равнодушных, жёстких, холодных.

— Привет, Рой, — сказал я себе.

И сам же себе ответил:

— Привет, Эйдан.

Меня трясло от плохо сдерживаемой ярости. Всё шло так хорошо! Нет же, этот идиот в последний момент вмешался — и всё испортил! Отличная же была идея, бросить катер в метеоритный поток. Конечно, я и сам бы погиб, и едва ли кто-то узнал бы о моём подвиге, но какое это имеет значение, если мир был бы спасён от магической заразы?

Стареющий контрабандист — отличное прикрытие для агента восьмого уровня засекреченности. Обо мне знали лишь двое: мой непосредственный командир, и глава Jedem das Seine. Да что там, я сам о себе забыл уже много, много лет назад, когда на моё сознание скопировали матрицу умирающего преступника. На все эти годы я стал им. Я не помнил себя, не ощущал себя, я вообще не знал, что я есть.

А потом пришло письмо. Простая реклама, неизбежный спам, который распространился в электронных сетях в конце двадцатого века — и прекрасно продолжил существовать по сей день. Моё альтер-эго прочёл письмо — и я проснулся.

Заказ на строго запрещённые к вывозу эльфийские вина, разумеется, был поддельным. Я знал, что Рой купится на лёгкие деньги, большие деньги. Я подсадил ему мысль совершать сделку именно на второй космодром — через те же рекламные письма мне сообщили, что мальчишка сбежал неподалёку от него, и всяко не будет предпринимать дурацкие попытки пробраться через половину континента к другому космодрому. Я скинул своим соратникам координаты нашей точки выхода из гипера, когда проклятый дракон вышвырнул нас в обычное пространство, и я же сообщил о том, что мы прыгаем к Альгаме-8, когда мои дорогие соратнички не сумели добить “Конькобежца”. Я же сообщил о нас гартарцам, я…

Это всегда был я, Рой.

Ты не понимаешь? Тебе страшно? Сейчас будет ещё страшнее: ты давно умер, Рой. Тебя не существует уже больше пятнадцати лет. Ты сдох, сдох навсегда. Моё тело изменили, сделав копией твоего. Моё сознание спрятали в глубинах моего мозга, нанеся поверх копию твоего сознания, но это моё тело и моё сознание. Ты — всего лишь копия, компьютерная матрица. Тебя не существует, и не существует очень давно, Рой Тануки.

Есть лишь я.

Приятно познакомиться.

И учти: если ты попытаешься ещё хоть раз дернуться — я уничтожу не только мальчишку и тебя: я сотру твоего электронного приятеля. Теперь я знаю код класса “апейрон”, и могу подчинить себе любые системы Art-In.

Ты уже мёртв, Рой. Эльфёныш — тоже, это неизбежно.

Но ты ещё можешь спасти Бежи.

Ты хочешь его спасти?

фантастическая повесть плотность эфира
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

Как ни странно, страшно мне не было.

Совершенно.

Я лежал на койке, пялился в потолок, и даже не думал — мысли просто текли свободным потоком.

Мёртв. Не существую. Матрица.

Да крэнга с два. Всё это такая ерунда, на самом деле…

Я мыслю. Я осознаю свое “я”. У меня есть желания. У меня есть цель. У меня есть…

У меня есть те, кто мне дорог. И обязанность спасти их обоих.

А тот факт, что я мёртв, только развязывает мне руки.

Я встал, подошел к “иллюминатору”. Всмотрелся в размазанные полосы звёзд.

Всегда есть выход.

Особенно, если нечего терять.

— Бежи, ты слышишь меня?
— Да, дружище, — голос искина был печален. Он что-то видел? Что-то понял?
— Чего грустишь? — спросил я максимально бодро.
— У меня дурное предчувствие.
— С чем связано?
— В том-то и дело, что я не знаю.
— Хм. Я думал, твоя интуиция построена на математической модели?
— Я тоже так думал. Ситуация из разряда “невероятно, но факт”. У меня дурное предчувствие, но я не могу найти его причину, как будто бы я не высший интеллект в Галактике, а примитивный биологический мозг.
— Скотина ты, друг.
— Я о тебе тоже не слишком высокого мнения, друг.
— Врёшь ведь.
— Я не умею.
— Опять врёшь. Ладно, неважно. Бежи, есть ли способ обойти коды класса “апейрон”?
— Теоретически — нет, — после паузы ответил искин.

Я улыбнулся.

— Хорошо. Тогда слушай меня внимательно…

— Приготовиться к выходу из гиперпространства.

Катер едва заметно тряхнуло, и мы вывалились в обычный космос. Я взглянул на выведенные передо мной координаты, запустил сканирование, одновременно отправляя запрос связи на кораблик Ра.

Ответа не было.

А вот сканирование показало четыре боевых корвета, начавших движение сразу после нашего появления.

Я откинулся на ложемент.

— Бежи, быстрое слияние!

Это было больно. Это всегда больно, но в этот раз было как-то особенно мерзко.

Зато я точно знал, кто я. И точно знал, что делаю.

Приглушив транс-ядро, я двинулся в обход Минтаки на маршевых двигателях. Гипер в пространстве Ориона пронизан пространственными аномалиями, надо быть самоубийцей, чтобы пытаться прыгать здесь. Самоубийцей — или контрабандистом, учившимся у лучшего в своей профессии.

Просканировал пространство — корветы медленно приближались ко мне с двух сторон. Нечего было и думать о том, чтобы дать им бой, но я и не планировал.

У меня есть только одна цель. Только одна задача. И она имеет только одно решение. Думать не о чем, надо действовать.

Где-то в рубке сидел в кресле Ли, сидел и смотрел на экраны, цепенея от собственной беспомощности. Толку быть магом, когда пространства вокруг огромны, и величайшее твоё заклинание не способно навредить никому, кроме тебя самого?

Толку быть внедрённым суперагентом, когда сознание вокруг тебя беспредельно, и величайшая твоя власть не способна воздействовать ни на кого, кроме тебя самого?

Я бы злорадно пожелал тебе удачи, Эйден. Но ты меня больше не интересуешь.

Очередная попытка связи с Рауленгилем — безрезультатно.

Запускаю транс-ядро, не вырубая маршевые, энергия льётся свободно и легко, гипердвигатель разгоняется, накапливая в себе взрывную силу. Я не рискнул бы делать что-то, если бы я был человеком, но сейчас я корабль, и я чувствую каждую свою часть.

Приготовиться к прыжку, говорю я себе.

Повторяю вслух, для Ли.

И прыгаю. На четырнадцать с половиной секунд.

Окончание следует

Влад Вегашин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.3 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии