Плотность эфира

Фантастическая повесть. Часть III
Вегашин плотность эфира
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

— Рой, ты должен снять с меня блокер, — напряжённо сказал Ли, продолжая вглядываться в уже легко различимые точки.

Быстро приближающиеся и очень хорошо вооружённые точки.

Я посмотрел на мальчишку. Перевёл взгляд на сумку с компьютером.

Если я сниму блокер, эльфёныш получит доступ к своей магии. И либо всё равно ничего не сможет сделать, потому что элементарно силёнок не хватит, либо выведет из строя всю электронику в радиусе… в общем, в радиусе поражения. Пятьдесят на пятьдесят?

— Рой, скорее, мне потребуется время, чтобы подготовиться к бою! — я впервые видел всерьёз испуганного эльфа. Оказывается, у них кончики ушей мелко дрожат!

Но к крэнгам эльфьи уши. Рисковать или нет? Быть может, я сумею договориться даже с этими? А если нет, если они решат, что моя шкура не стоит возни, и прикончат меня на месте? С другой стороны… если Ли хватит сил, то моему компьютеру конец. И что тогда? С чем я останусь?

— Рой! В чем дело?!
— Твоя магия не пробьётся через электромагнитное поле. У нас очень мало шансов, но я всё же попробую договориться с ними.
— Моя магия пробьётся через любое поле, кроме блокера! Рой, это наш последний шанс!
— Тогда ты спалишь всю электронику, включая мой компас, и мы отсюда вообще никогда никуда не выберемся. Всё, разговор окончен.
— Но…
— Ли, я попробую с ними договориться. От тебя потребуется только подыграть мне.
— Я справлюсь с ними, если ты снимешь с меня блокер!
— Заткнись уже! — рявкнул я. — Рта без моего разрешения не раскрывать, ясно? Их слишком много для того, чтобы с ними драться, и ты не представляешь себе, с кем имеешь дело. Я смогу договориться.

Ох, иметь бы мне ту уверенность, которую я демонстрировал мальчишке…

Ли злобно сверкнул глазами, но всё же замолчал. Скрестил тощие руки на груди, гордо поднял голову и принялся сверлить взглядом приближающиеся багги.

Их было девять человек. Все вооружены, все в лёгкой броне под драными плащами, нижняя часть лица скрыта несколькими слоями ткани, верхняя прячется под зеркальными щитками с односторонней прозрачностью. Я посмотрел в дуло направленного мне в лоб плазменного ружья, медленно наклонился, положил пистолет и заставил себя сосредоточиться на том, чтобы вспомнить их язык.

— Приветствую владык Альгамы. Сегодня не мой, но ваш день.
— Всегда наш день, — отозвался один из гартарцев. Легко спрыгнул с седла багги, подошёл к нам, даже не доставая оружия — ему и ни к чему, и без того нас держали на прицеле пяти ружей. — Но ты прав: сегодня точно не твой день.
— Кто знает, быть может, Фортуна сегодня улыбнётся не только тебе, но и мне. Её щедрости хватит и на всех благородных гартарцев, и на меня.
— За своего спутника, значит, ты богиню просить не станешь? — ухмыльнулся разбойник, внимательно разглядывая эльфёныша.
— Он мой пленник, а не спутник, — пожал я плечами. — Я вёз его к его новому хозяину, но в пути нас постигла неудача…

Опустившиеся ружья мгновенно вскинулись. Я проклял себя за несдержанный язык и плохое знание гартарского.

— Пасынки Фортуны не должны топтать благословенную землю Её детей, — хмуро сказал гартарец. — Ты предпочтёшь умереть стоя или на коленях?
— Прости меня, владыка, — я медленно поклонился, стараясь, чтобы это выглядело уважительно, а не подобострастно. — Я недостаточно хорошо владею твоей речью, и выразился неверно. Нас постигла не неудача, а последствия моего преступного пренебрежения безопасностью и моей постыдной жадности: мне давно следовало провести ремонт транс-ядра моего корабля, но я всё откладывал это, жалея о деньгах, которые пришлось бы заплатить. Как видишь, Фортуна покарала меня: случилась авария, корабль рухнул на вашу благословенную планету. Как видишь, Фортуна простила меня: и я, и мой ценный пленник выжили, и даже остались целы. Я не заслуживаю гордого имени Её сына, но и пасынком ты зря меня называешь.

Гартарец задумался. Долго смотрел на меня, покачиваясь с носков на пятки, потом повернул своё зеркально-тряпичное лицо к Ли.

— Отчего твой пленник не связан?
— Присмотрись, благородный гартарец: это эльф. Он ни на что не способен без своей магии, а магия его — на надёжном замке.
— И где же ключ от этого замка?

Ага. Щаз. Разбежался.

— В надёжном месте, которое знаю только я.
— Ты поделишься со мной знанием, — он откинул полу плаща, сжал пальцы на рукояти кривого ножа. — Считай, что это уже случилось. Тебе остаётся только выбрать, насколько будет долог твой последний путь.

Ой-ёй… я ощутил, как кровь отлила от моего лица, как судорожно застучало сердце, как лихорадочно заметались в голове мысли. Быть может… нет, не получится. А если… нет, не успею. Разве что… нет, им совершенно наплевать. Тогда остаётся только одно… нет, риск слишком велик… впрочем, а что я теряю?
— Я имею право на Божественный шанс, благородный гартарец, — сказал я, надеясь, что мой голос не слишком дрожит.
Несколько секунд разбойник размышлял, потом выпустил нож и сунул руку в карман.
— Будь по-твоему. Но ты знаешь правила: если Фортуна не будет к тебе добра — ты умрёшь.

Это зависит от того, что победит: твоя суеверность или твоя жадность, подумал я. Вслух, конечно, сказал совсем другое:
— Я знаю правила, владыка Альгамы. И выбираю первый бросок.

Гартарец вынул руку из кармана и раскрыл ладонь. На матовой коже его перчатки лежали пять каменных шестигранных кубиков с грубо вырезанными цифрами на гранях.

Обычно в азартных играх мне везёт… что ж, надеюсь, Фортуна не отвлечётся на какую-нибудь ерунду именно сейчас.

Я взял кости, сжал их в кулаке, ощущая, как острые рёбра впиваются в кожу. Закрыл глаза, пошевелил губами — пусть думают, что я молюсь богине удачи.

У меня было более важное дело: я думал.

Вопрос “что делать, если я проиграю”, передо мной не стоял. За меня всё сделают разбойники. А вот что делать, если я выиграю? Ведь ставка — только моя жизнь, а не свобода. Впрочем… да, это должно сработать.

Я разжал пальцы и медленно перевернул ладонь.
Кости покатились по гладким камням.
Ну же!
Шестёрка. Четвёрка. Пятёрка. Ещё пятёрка. Проклятье, единица! Итого…

— Двадцать один, — резюмировал гартарец. — Не так уж и плохо для того, кто не посвятил свою жизнь богине Удачи. Посмотрим, что она подготовила для своего верного последователя.

Наклонившись, он одним движением поднял кости. Встряхнул в сложенных лодочкой ладонях, и принялся бросать, на гартарский манер подбрасывая кубики вверх по одному.

Шесть.
Четыре.
Пять.
Я почувствовал, как по моей спине потекла струйка пота.
Четыре.
Боже мой, Боже, если только Ты меня слышишь…

Гартарец поцеловал последнюю кость и подбросил её высоко-высоко: яркое жёлтое солнце ослепительно блеснуло на гранях. Я посмотрел на Ли.

Эльфёныш был напряжён так, что мне показалось — тронь его, и он рассыплется, как сосуд из тончайшего хрусталя. Губа прикушена, по узкому подбородку течёт тонкая струйка крови.

Кость упала на землю.
— Ха! — сказал гартарец.

Надо было с самого начала прикончить эльфа и валить на другой конец галактики.

Я взглянул на кость.

Шесть черных провалов — смертный приговор: это я понимаю, что шестигранный кубик — всего лишь генератор случайных чисел. Для гартарца через кости с ним говорит его богиня. И если уж выпал максимальный результат, хотя для победы достаточно было бы и тройки, то мне не удастся разбередить его жадность, благосклонность Фортуны — гораздо важнее.

Солнечный луч, отразившись от полированного камня, на мгновение ослепил меня. И я не сразу понял, почему все вокруг замерли, почему опустились дула ружей, почему я всё ещё жив.

— Ничья, — спокойно сказал Ли на общегалактическом.
И медленно осел на землю.

Сначала я взглянул на кость.
Двойка.

В моей голове было совершенно пусто. Редкий случай — ни одной идеи, объясняющей произошедшее. Даже теории не было. Но я знал точно, что мою жизнь спас этот желтоглазый мальчишка, и никто другой.

— Я видел шестёрку, — хмуро сказал гартарец. Я пожал плечами.
— Ты хорошо кидаешь кости, владыка Альгамы. Но сегодня твоя богиня благосклонна ко мне и не желает моей смерти.
— Ты прав, — подумав, кивнул разбойник. — Но завтра её мнение может измениться. Впрочем, я могу гарантировать тебе жизнь в обмен на всё, чем ты владеешь, включая ключ от замка, запирающего магию твоего пленника… о, прости, моего пленника.
— Ты хорошо кидаешь кости, — медленно повторил я, пытаясь потянуть время. Мне нужно совсем чуть-чуть, я уже чувствовал, как Гениальная Идея стучится в моё сознание, ещё пара минут — и я придумаю, как выкрутиться самому и вытащить нас всех… — И всё же — удача на моей стороне. И только поэтому я не подчиняюсь покорно твоей силе: Фортуна любит тех, кто борется до конца.
— Сегодня ты в безопасности, но едва завтра встанут солнца — я прикончу тебя, — я понял, что терпение его на исходе.
— Есть ли у тебя блокер, благородный гартарец? — быстро спросил я, почти ничем не рискуя: блокеры, особенно мощные — штука недешёвая, и при этом не слишком распространённая.
— Нет, — недоуменно ответил он.
— В таком случае я дам тебе ответ, который ты так хочешь получить: ключ от мальчишки — я. Никто, кроме меня, не может снять ошейник с его шеи, не убив его самого. Если же ты принудишь меня сделать это прямо сейчас — эльф убьёт тебя, да и всех нас, даже раньше, чем ты успеешь осознать, что твоя богиня повернулась к тебе не той стороной.

Конечно, я слегка рисковал. И не слегка — преувеличивал: едва ли сейчас Ли был способен хоть на что-нибудь, даже если бы я снял блокер.

— Что ты предлагаешь? — подумав, спросил разбойник.
Всё! Если гартарец начинает торговаться, то дело сделано.
— Вот мои условия: ты продаёшь нас только вместе. Меня и эльфёнка. Также ты оставишь мне мой компьютер — он не представляет ценности ни для кого, кроме меня, это исключительно личное. При продаже ты оговоришь, что я должен быть отпущен на свободу сразу же, как только моя задача — снять ошейник — будет выполнена.
— Не слишком ли много ты хочешь?
— Нет, владыка Альгамы. Я не стою почти ничего, я не так молод и не так силён, чтобы представлять интерес для твоих обычных покупателей, и вся моя ценность в том, что я единственный во Вселенной, кто способен расстегнуть этот ошейник. Вот только без своей магии мальчишка тоже мало чего стоит, а его магия недоступна, пока я не сниму блокер.

Повисла пауза. Гартарец долго смотрел на меня, потом повернул зеркальное забрало в сторону эльфа. И, наконец, сказал:
— Я согласен с твоими условиями. Но прежде, чем отдать тебе компьютер, я проверю твои слова. И если ты мне хоть в чём-то солгал…

Можно подумать, я без его угроз не догадался, что мне грозит.

Можно подумать, это могло меня остановить.

 

Как же иронична бывает судьба, думал я, вполглаза оглядывая узкий серый коридор, по которому нас вели к камере. Когда Бежи сообщил, что мы на прицеле у корабля, имеющего приближенную к малым крейсерам Дзета боевую мощь, я быстро понял, что вариантов кроме Альгамы-8 у нас нет. Здесь находилась одна из баз Холдинга — неофициального, конечно, однако вполне реального и сплоченного объединения контрабандистов. База была небольшая, но хорошо защищённая и прекрасно оборудованная: ещё бы, профессия не только обязывает, но и предоставляет уйму возможностей свезти в безопасное гнездышко очень много всякой всячины. В том числе, здесь был и новейший ремонтный комплекс системы “Альдебаран” — не представляю, кто и где ухитрился его спереть, и почему не доставил заказчику, но после некоторого обсуждения было решено не искать нового покупателя, а оставить себе технологию, способную за считанные часы привести в идеальное состояние почти любой малый корабль.

Я ведь не ошибся с координатами, что бы там не говорил мой друг. Я намеренно прыгнул практически в атмосферу планеты — это Альгама-8, ей уже ничто не способно навредить. А вот отследить такой прыжок практически невозможно: это был единственный способ стряхнуть с хвоста нашего неведомого агрессора. Конечно, я не рассчитывал, что нас так размажет ещё до прыжка — я надеялся, что мы как-нибудь доковыляем как раз до базы, а здесь уже благополучно починимся, после чего полетим… куда-нибудь. Не на Бетельгейзе-3, конечно.

А вышло так, что даже если бы всё пошло по плану — всё равно мы оказались бы примерно в том же положении, что и сейчас.

Потому что в качестве камер для содержания пленников гартарцы использовали спальный корпус базы Холдинга. И ирония судьбы заключалась в том, что нас сейчас запрут в одной из тех крохотных комнатушек, многие из которых не единожды служили мне временным пристанищем.

Как только так получилось? Ещё два месяца назад всё было в порядке, гартарцы носу не казали на территорию Холдинга (радиус двадцати миль вокруг собственно базы). И вдруг — хозяйничают здесь, как у себя дома. Что могло случиться?

К моему удивлению, нас поместили в одной комнате, то есть, камере. Удобств здесь с моего последнего визита поубавилось: голые стены, узкие койки, крохотные откидные столики, под койками — известного назначения ведра, спасибо, хоть с плотно прилегающими крышками. В изголовье одной койки и в изножье другой — толстые стальные скобы со свисающими цепями, свободные концы которых быстро и ловко были закреплены опытными руками на наших кандалах.

Ли безучастно огляделся, забрался с ногами на койку, обхватил колени руками и в упор уставился на меня своими проклятыми янтарными глазищами. Мне совершенно не хотелось сейчас выяснять, знает ли этот вундеркинд гартарский язык и понял ли он, какой договорённости я достиг. Да и в принципе лишний раз открывать рот не стоило: даже беглый осмотр камеры показал мне как минимум три не слишком скрытые “прослушки” и одну видеокамеру… но шансов избежать разговора, похоже, не было.

— Ты ведь и не собирался везти меня на Бетельгейзе-3?
— Конечно.
— Но ты ведь обещал.
— А вроде бы не дурак… пацан, никогда не верь обещанию, данному человеком, которого ты держишь на прицеле. Я тебе и корабль подарить пообещал бы, если бы ты этого захотел. Другое дело, что крэнга с два я б свое обещание сдержал.
— И что теперь? Продашь меня гартарцам?
— Мне кажется, ты не вполне понял. Я тебя никому продать, увы, уже не могу: мы оба — гартарские пленники, а в языке этого народа нет разницы между словом “пленник” и словом “раб”. Ты — ценная добыча. Я — ценен лишь тем, что могу сильно поднять твою стоимость. Естественно, я постарался выторговать для себя более или менее выгодные условия.
— Я думал, ты лучше, чем пытаешься казаться.

— А я с самого начала сказал тебе, что я гораздо, гораздо хуже. Всё, хватит. Отдыхай, пока есть такая возможность.

Подавая мальчишке пример, я вытянулся на койке, повернулся лицом к стене и закрыл глаза. Сделал глубокий вдох, задержал дыхание, медленно выдохнул.

— Мне не следовало спасать тебя там, в степи. Пусть бы оставалась шестёрка. Пусть бы тебя там и пристрелили, — с ненавистью сказал Ли.
Я резко сел.

— Скажи мне, парень: вы, остроухие, все такие идиоты? — спросил я, глядя ему в глаза. Не отводя взгляда, медленно повернул голову в сторону слегка выступающей из стены антенны прослушки. Чуть изменил положение тела, прикрываясь плечом от камеры, протянул палец в нужном направлении.

Эльфёныш быстро взглянул туда, куда я указывал. Глаза его чуть расширились — и он прикусил губу.

— Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты мог как-то повлиять на результат броска? В блокере-то? Нет, дружок, я тебе ровным счетом ничего не должен.
— Ну, могло и прокатить, — Ли пожал плечами. Его щёки приобрели голубоватый оттенок: краснеют они так, что ли?

Интересно, он теперь всё, что я здесь ему наговорил, будет трактовать с учётом прослушки? Пусть бы и так, мне же проще. Пусть считает, что я хороший парень и что я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы спасти нас обоих. Меньше будет путаться под ногами.

— Ты думаешь, они выполнят твоё условие? Думаешь, тебя действительно отпустят после того, как ты снимешь с меня ошейник?
— Конечно же, нет. Но у меня есть, чем поторговаться за свою свободу с новыми хозяевами. Гартарцев это не заинтересует, а вот кое-кого другого — вполне. А теперь заткнись и спи, или хотя бы не мешай мне спать. Мне силы ещё понадобятся.
— Ты действительно сможешь здесь заснуть?

Вместо ответа я вновь вытянулся на койке, отвернулся к стене и демонстративно всхрапнул.

Хорошее дело — юность: спустя десять минут мальчишка вовсю сопел, и я готов поклясться, что он не притворялся. А вот мне уснуть так и не удалось…

В такие передряги я ещё не влипал, а ведь мне есть, с чем сравнивать! И все шансы выбраться из этого приключения живым — крайне зыбки и ненадёжны.

Я очень жалел, что не вышвырнул эльфёныша в открытый космос при первой же возможности. Сидел бы сейчас в баре на космодроме Глизе-два, пил пиво, да присматривал бы себе домик на старость лет, пока умненькие киборги под чутким руководством Бежи приводили бы в порядок слегка потрёпанный катер. А вместо этого…

Вегашин плотность эфира
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

Всё же гартарцы — ненормальные.

Ну кто в наше время продаёт живых людей (и не только людей) через онлайн-аукцион? Да ещё и со всеми положенными атрибутами — по крайней мере, аукционист с молотком в руках, стоящий за древней конторкой, присутствовал.

Лоты — в том числе, нас двоих — поместили в разнокалиберных клетках, в зависимости от численности. Мне и Ли досталась небольшая, где-то полтора на два метра, клетушка, в соседней, ещё более узкой, стояла зло кусающая губы шедарианка в обтягивающем мощные мускулы костюме. С другой стороны на пространстве около восьми метров расположились равнодушные желтокожие шахтёры, кажется, с Альфы Лебедя — этим-то всё равно, им на родине так несладко, что в рабстве едва ли хуже окажется.

На решётках обильно поблескивали защищённые линзами из закалённого проксимианского стекла видеокамеры, выводившие изображение на многочисленные экраны, которыми была увешана стена за спиной аукциониста.

На другой стене тоже были экраны. Большая их часть оставалась затененной — не все участники аукциона готовы были продемонстрировать свои лица, но некоторые всё же решились. Светло-зелёный, одутловатый центаврианец с интересом изучал рекламный блок, на соседнем экране двое близнецов, не отрываясь, смотрели друг на друга — кажется, это были телепаты с Эты Тельца. Очень красивая немолодая женщина — единственный обычный человек среди покупателей — в ожидании начала торгов разглядывала свой маникюр.

— Уважаемые гости, вашему вниманию представляется лот номер восемь: двое юных шаулитов, брат и сестра! Дети обучены древнему искусству поиска воды и способны учуять её даже в самых сложных условиях. Лот будет интересен тем, кто…

Я перестал его слушать.

Сколько уже мы здесь? Три дня? Четыре? Моя профессия никогда не позволяла мне обзавестись биологическими часами: сегодня я на планете, где сутки длятся, на земной манер, двадцать четыре часа, а завтра — где-нибудь, где в небе сменяют друг друга три солнца и понятие “ночь” в принципе не в ходу. Так что я привык спать тогда, когда хочется, и бодрствовать столько, сколько хочется, либо же ориентироваться по текущим обстоятельствам. Здесь же обстоятельств не было: пайки и воду нам приносили с совершенно непредсказуемыми промежутками, крэнговы вёдра меняли тоже хаотично. Так что да, от трёх до четырёх дней в общегалактическом смысле этого понятия.

И за эти три или четыре дня не произошло ровным счётом ничего из того, на что я рассчитывал. Нас даже чешуйчатый приятель Ли не нашёл, хотя я возлагал на него определённые надежды: в конце концов, отследил же он наш прыжок от Элаурана, мог бы и падение на Альгаму-8 отследить.

Из размышлений меня вырвал слепящий белый свет: наша клетка оказалась под прицелом нескольких ярких прожекторов.

— И напоследок, уважаемые гости, я хочу предложить вашему вниманию самый интересный и драгоценный из сегодняшних лотов. Молодой, но очень сильный и талантливый в магическом искусстве эльф!

Сильный и талантливый ошарашено тёр кулаками глаза — у эльфов куда более высокая светочувствительность, чем у людей. Ха, если его так будут слепить — нас крэнга с два кто-нибудь купит, кому сдалось это красноглазое чудо?

— Помимо удивительных способностей к магии, сей юноша относится к чистокровным эльфам, а значит — спустя несколько лет его природная красота раскроется удивительно нежным цветком.
Я закашлялся, стараясь подавить нервный смех.

— Ради вашей безопасности, способности эльфа заблокированы специальным устройством с генетическим ключом. Человек, которого вы видите рядом с нашим лотом, является ключом от блокирующего ошейника, этот человек поставляется бесплатно, в качестве подарка к лоту.
Ах ты старая скотина, ах ты урод гартарианский, ах ты… я задохнулся от возмущения. Я, лучший контрабандист Млечного Пути, я, Рой Тануки, я, один из самых разыскиваемых преступников в галактике — поставляюсь в качестве подарка к какому-то сопливому мальчишке?!

Пока я пытался найти слова, способные выразить всю степень моего негодования — торги начались. Запрошенная аукционистом стартовая сумма, превышающая все разумные пределы, не слишком вдохновила потенциальных покупателей: впрочем, я полагаю, что гартарианцы и не рассчитывали выйти на сделку сегодня. Нет, сегодня они представили товар, и только. Вот к следующему разу, когда пойдёт слушок о том, что за экзотику предлагают приобрести на Альгаме-восемь, сюда слетятся уже заинтересованные конкретным “лотом” покупатели.

Вспыхнул один из пустых экранов.
— Я забираю эльфа, — сказал дракон.

Продолжение следует

Влад Вегашин

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии