Плотность эфира

Фантастическая повесть. Часть II
Плотность эфира часть 2
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

По неестественно-тонким пальцам медленно стекала густая голубая жидкость. Зрелище оказалось столь завораживающим, что я долго не мог отвести взгляд. Не понимая, что произошло и что происходит, не осознавая, где я, и даже кто я такой, просто смотрел на бледные пальцы, на неторопливый тёплый ручеёк, ползущий по фалангам и огибающий округлости суставов.

            На грани слышимости что-то бубнило, неотвязно и раздражающе. Мне хотелось заткнуть уши, но вместо этого я зачем-то стал вслушиваться, и с каждой секундой этот бубнёж казался всё более значимым и важным. Наконец я смог расслышать голос — и понимание обрушилось на меня, как внезапный ледяной душ в дешёвой гостинице на Плутоне.

            — Бежи?
            — Ну наконец-то! — голос моего друга звучал хрипло, с металлическим оттенком. — Рой, ты должен немедленно взять себя в руки и убираться как можно дальше отсюда. Транс-ядро нестабильно, в любой момент может рвануть!

            Растирая пальцами мучительно ноющие виски, я кое-как поднялся на ноги и огляделся. Да уж…

            Я стоял на стене каюты. Под моими ногами жалобно похрустывал биопластик разлетевшегося на куски столика, немного поодаль лежал стул. С пола — он сейчас играл роль стены — свисала наполовину выбитая дверь, за ней лениво искрил перебитый кабель. А передо мной лежала сорванная с креплений койка, из-под которой…
            — А, драный крэнг! — я схватился за окровавленные пальцы Ли, слегка сжал — и шумно выдохнул, почувствовав ответное сжатие. — Эй, пацан, ты там как?
            Ответа то ли не было, то ли я его не расслышал. Впрочем, это не имело особенного значения: я всё равно начал осторожно разбирать обломки — койку изрядно завалило кусками внутренней обшивки, частями мебели и прочей ерундой.

            — Бежи, что произошло? Я помню только, как второй раз тряхнуло.
            — Ты дурак? Что в словах “транс-ядро вот-вот рванёт” тебе непонятно? Бросай мальчишку и беги отсюда! — в пропущенном через речевой синтезатор голосе Бежи слышался откровенный страх. Искусственный интеллект понимал, что произойдёт, и отчаянно боялся. Не за себя — за меня.
            — Да всё уже, всё, — пробормотал я, отбрасывая в сторону последний кусок обшивки. — Ли! Ли, слышишь меня! Вставай, нам нужно уходить, немедленно!

            Ли оказался почти цел. Несколько царапин на лице, неглубокая рана на левой руке, пара синяков на видимых частях тела, и крэнг знает сколько под одеждой… но неважно, главное, что жив и на ногах стоит. Головой, правда, мотает, будто бы вода в уши попала, но это ничего, это пройдёт, обычная лёгкая контузия, может, незначительное сотрясение мозга.

            Если, конечно, предположить, что анатомия эльфов принципиально от нашей не отличается.

            — Ли, ты помнишь, где выход? — слабый кивок, растерянный взгляд скользит по разгромленной каюте. — Отлично. Двигай туда, да поживее! На планету выходи смело, это безопасно! Я сейчас догоню тебя.

            Не то, чтобы мне было так уж принципиально спасать мальчишку, который всего несколько часов назад целился в меня из бластера и пытался отобрать мой корабль. Я просто знал, куда мы попали, и понимал: если я хочу жить — придётся поступиться принципами и пойти на сделку с совестью.

            Ничего, не впервой. Потом спасу кого-нибудь. Может, даже безвозмездно. Может, даже не одного. Но прежде надо выжить. Не держи на меня зла, славный эльфий ребёнок, решивший, что мне можно доверять. Доверять нельзя никому.

            — Бежи, мне нужно ещё восемь минут, — я упёрся спиной в пол, ставший стеной, наступил на приоткрытую переборку, расширяя щель. — Во-первых, продержись, во-вторых, рассказывай, что произошло.

На этот раз вредина спорить не стал.

— Щиты сорвало в ноль, лучи пробили корпус — трюм изрешетило полностью, так что забудь обо всём, что там было ценного. Я думал уже, что не успею в прыжок уйти, но каким-то чудом ухитрился. С координатами ты, конечно, накосячил, дружище: я выпрыгнул уже в атмосфере, не представляю, каким чудом успел погасить скорость и не рухнуть на поверхность на скорости два с половиной Маха (примерно 3 062 км/ч — прим. автора).

            Я скептически огляделся.
            — И на какой же скорости ты все-таки рухнул?
            — Ты не хочешь этого знать, — мгновенно отреагировал Бежи. — В общем, кое-как приземлился, если это можно так назвать. Все живы, почти здоровы. А теперь хватай свой выживальческий рюкзак и проваливай. Если тебе память отшибло — я напомню: один в первом грузовом отсеке… был, второй в твоей каюте. Здесь ты такое не держишь.
            — Здесь я держу кое-что не менее ценное, — я, наконец, справился с преградой и вошёл.

            Разгром, конечно, затронул и рубку — но гораздо меньше. Наверное, потому, что тут неоткуда было взяться большому количеству не привинченных к полу и не вырастающих из стен предметов. Разве что поверхности теперь поменялись местами… а, тысяча драных крэнгов, да что ж мне так не везёт-то сегодня?
            — Рой, счет идет на минуты! Я знаю, что ты задумал…
            — Раз знаешь, то заткнись, — оборвал я. Выругался и полез — нужный мне отсек располагался на той стене, которая стала потолком.

— До взрыва — сорок пять секунд, — механическим голосом известил меня корабль.
            Не корабль. Система. Просто система. Компьютерный код. Сплавы, пластик, микросхемы. Неживой.
            Одной рукой я тащил тяжеленную, неудобную сумку, второй — мальчишку. Тот пытался шевелить ногами сам, но делал это слишком медленно.
            А над горячими камнями разносился глухой синтетический голос:
            — Двадцать две секунды. Двадцать одна секунда. Двадцать секунд.
            — Ли, если хочешь жить — соберись и беги!
            — Не… успеть… — прохрипел он, и я увидел в янтарно-жёлтых глазах отчаяние. — Радиус поражения…
            — Бегом! — рявкнул я.

            По лицу ручьями тек пот, ел глаза, щипал растрескавшиеся губы. Сердце бешено колотилось о рёбра, словно умоляя выпустить его из этой безжалостной клетки, ноги казались ватными — но я бежал и тащил за собой эльфёнка по кличке Ли.

            А неживая система груды металлолома, бывшего не так давно моим прекрасным кораблём, продолжала механически извещать нас о приближении смерти:
            — Восемь секунд до взрыва. Семь секунд до взрыва.
            — Я не… не могу…
            — Быстрее!

            Наши шансы — один к десяти, в лучшем случае. Но я выигрывал и в худших условиях. Просто нельзя сдаваться, никогда нельзя сдаваться!
            — Ещё быстрее!
            — Две секунды до взрыва. Одна…
            — Ложись! — на автомате завопил я, уже швырнув мальчишку на землю, в небольшую расщелину. Вот дурак, надо было самому туда прыгать, а его оставить наверху…

            Ударная волна догнала меня, когда я уже лежал. Оторвала от горячих камней, выхватила из рук сумку, мгновенно исчезнувшую из вида в пылевом облаке, и потащила, словно нарочно выбирая направление, в котором на моём пути встречалось максимальное количество выступающих обломков. Я дёрнулся в попытке сгруппироваться, прикрыть руками голову — но лимит везения на сегодня явно был исчерпан. Что-то противно хрустнуло, в забитых пылью глазах вспыхнули звёзды, и я отключился.

Плотность эфира часть 2
Коллаж от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

— Я был уверен, что ты сбежишь, — честно сказал я, делая экономный глоток из фляги.
            Ли посмотрел на меня… странно он на меня посмотрел. Так на меня порой смотрел мой опекун и наставник, человек, научивший меня высокому ремеслу контрабанды — будто бы удивляясь, как вообще можно не знать, не понимать такие элементарные вещи.
            — Во-первых, блокер: его можешь снять только ты, — он неприязненно коснулся ошейника. — Во-вторых, в отличие от тебя, я не имею ни малейшего представления о том, где мы находимся и как отсюда выбраться. В-третьих… это не в моих правилах — бросать кого-то в беде.

            Я не нашёлся, что ответить. Откуда только такие наивные дети появляются?

            Мы шли по каменистой пустоши уже четвёртый час. Мельда, одно из двух солнц Альгамы-8, склонилось над самым горизонтом, второе, Рау, скрылось минут сорок назад. Периодически бросая взгляд на электронный компас, вшитый в рукав куртки, я корректировал наш курс.

            Ли молчал. Беспрекословно слушался, когда я приказывал ускориться или замедлиться, остановиться на короткий отдых или двигаться дальше. Почти не пил, экономя воду, только смачивал губы. Съел едва ли половину своего пайка — правда, после того как я прикрикнул, покорно доел до конца. Не жалуясь, тащил рюкзак — сумку я бы ни за что ему не доверил.

            Мне понемногу становилось не по себе. Мальчишка, кажется, искренне верил, что я знаю, как выбраться с этой планеты. В общем-то, он был прав. Я знал, как выбраться… мне. А вот насчет него… увы, космос — не место для соплей. А такие планеты, как Альгама-8 — тем более.

            — Всё, — скомандовал я, останавливаясь и снимая с плеча сумку. — Дальше мы сегодня не пойдём. Примерно через километр начнутся трещины и провалы, идти по ним в темноте — до неё осталось едва ли полчаса — верное самоубийство.
            — Воды осталось совсем чуть-чуть, — Ли потряс флягу. — Если экономить, где-то на половину суток хватит.
            — Это сегодняшняя пайка, — признался я, доставая самоустанавливающуюся палатку. — В рюкзаке ещё три таких, но мы дойдём быстрее.
            — Хорошо, — кивнул эльфёнок. — Мне что-нибудь сделать, или ты предпочитаешь справляться сам?
            — Да не с чем тут справляться…

            Палатка надувалась на глазах. Полминуты — и не самое крепкое, не самое комфортное, однако вполне достаточное для условий Альгамы-8 временное пристанище было готово. Я влез внутрь, расстелил коврик, бросил поверх расстёгнутый спальник: что логично, всё это у меня было в единственном экземпляре.
            — Залезай, как-нибудь разместимся.
            Закрепив на потолке фонарик, я бережно поставил на пол сумку, расстегнул пластиковую застёжку и достал свою драгоценную ношу: твердосплавный системный блок, оснащённый средней мощности процессором, и два жёстких диска на четыре петабайта каждый. Развернул голоэкран и проекционную клавиатуру и принялся за работу.

            Терпения Ли хватило минут на двадцать.
            — Что это?
            — Не твоего ума дело.
            — Ты тащил эту тяжесть по пустыне километров тридцать, и собираешься тащить дальше. Это ведь что-то важное…
            — Не твоего ума дело.
            — Ладно, — неожиданно согласился он. Развернул свой паёк, тяжело вздохнул, стал лениво в нём ковыряться.

            Я закончил первую фазу примерно через час. Поел, сделал предпоследний на сегодня глоток воды.
            И пристально посмотрел на своего спутника.
            — Рассказывай.
            — Что? — глаза честные-честные, непонимающие-непонимающие. Но нет уж, со мной у него этот номер не прокатит.
            — Всё. Кто ты такой. Какого крэнга тебе не сиделось на Элауране. Зачем тебе на Бетельгейзе-3. Как дракон может управлять звездолётом. Кто нас подстрелил. Можешь начать с самого начала.

            Я был уверен, что слова придётся из мальчишки тянуть буквально клещами.

            Я ошибся.

            С минуту Ли смотрел на меня, слегка склонив голову на бок. Изучал, приглядывался. Как будто бы взвешивал меня на невидимых весах: довериться или нет? И, как ни странно, всё же решился.
            — Предупреждаю сразу: я начну издалека. Честное слово, так будет понятнее.
            — Как тебе будет удобнее.
            — Я родился на Элауране. Что со мной что-то не так, было понятно уже в раннем детстве: когда мои сверстники едва начинали произносить связные слова, я уже бегло читал… на двух языках. Мой ланнари — ему было пятьсот пятьдесят лет, это даже по нашим меркам очень много — в общем, мой ланнари, наставник по-вашему, стал обучать меня по собственной программе. Всему, что знал сам, а знал он немало — в те времена, когда Семимирье только выпало в вашу Вселенную, он много путешествовал по другим планетам, в блокере, конечно. Познакомился с вашими учёными, изучил ваши науки: математику, астрофизику, квантовую механику. Потом, когда был принят Свод, он потерял старые контакты, но позже сумел их восстановить благодаря твоим коллегам, которые не гнушаются перевозить всё что угодно, лишь бы хорошо платили. Он научил меня всему, чему только успел.
            — Квантовой механике? — не удержавшись, съязвил я. Смотреть на эльфёнка, сидящего в моей палатке на Альгаме-8 и употребляющего такие слова, как “математика” и “астрофизика”, было очень странно и даже немного страшно.
            — И ей тоже, — Ли как будто бы не заметил моего сарказма. — Ты сейчас спросишь, сколько мне лет, да? Тридцать пять. Если проводить параллели между биологическим взрослением людей и эльфов, то мне пятнадцать, но мой мозг гораздо более развит, чем у абсолютного большинства твоих сверстников.
            — Так ты что-то вроде вундеркинда? — заинтересовался я. Может, я не просто выйду из этой истории живым, но ещё и сумею неплохо на ней заработать?
            — Что-то вроде. Ты не против, если я вернусь к теме? Спасибо. Так вот, я очень многому научился у моего ланнари. И хотел учиться дальше. Мы знали, что мои родители будут категорически против, они считали, что каждый должен жить там, где родился, и делать то, для чего предназначен судьбой, а за судьбу вполне сходило место рождения. Проще говоря, если я родился эльфом-магом на Элауране, то и судьба моя — быть эльфом-магом на Элауране. Я какое-то время питал иллюзии на их счёт. Ланнари предупреждал меня, но я всё же попытался поговорить с отцом… и иллюзий у меня не осталось. Тогда мы стали разрабатывать план. Он называл его “план эвакуации”, ланнари вообще очень презрительно отзывался о нашем образе жизни, о Своде, обо всех этих правилах, запрещающих людям селиться в Семимирье, а эльфам — наоборот, покидать наши планеты. Как я уже упоминал, он восстановил свои старые связи, вернее, завёл новые — всё-таки, вы, люди, слишком мало живёте. И договорился с внуком, или, может, правнуком своего старого приятеля, что меня примут в университет на Бетельгейзе-3 — если, конечно, я сдам экзамены. А я их сдам.
            У нас всё было готово. Но в последний момент, когда я уже собирался отправиться на корабль, который должен был доставить меня в университет, обо всём узнал мой отец. Был страшный скандал… страшный, но почти незаметный извне: у нас считается неприличным… как это называется на одном из ваших языков… vynosit’ sor iz izby, то есть, делиться чем-то внутрисемейным с окружающими. Отец лично убил ланнари, а меня запер дома, пообещав тоже убить, если я попробую выкинуть нечто подобное ещё раз. И поверь, он бы сдержал своё слово, дай я ему такой шанс.
            Несколько месяцев я вёл себя тихо-тихо. Не заговаривал о своей дальнейшей судьбе, не упоминал ланнари, не просил книг и вообще изображал глубочайшее раскаяние. Я ждал случая — и он мне представился. Не буду вдаваться в подробности, это долго, да и едва ли тебе интересно. В общем, я сбежал. Пробрался на космодром, убрал охранника — не убил, конечно, просто оглушил. Забрал его бластер и проник на твой корабль. А дальше ты знаешь.
            — Н-да, — только и сказал я. На первый взгляд, история Ли казалась вполне правдоподобной. На второй, впрочем, тоже. Однако… — Что ж, ты отчасти ответил на вопрос “кто ты”, вполне убедительно — на вопросы “зачем тебе на Бетельгейзе” и “почему тебе дома не сиделось”. Осталось разобраться с остальными. Напомнить тебе их?
            — Дракон может управлять звездолётом точно так же, как я: благодаря блокеру. Конечно, он будет вынужден сохранять человеческое обличье и не сможет применять свою магию, но техника будет его слушаться. А кто нас подстрелил — я не знаю точно, могу только предположить. Ты слышал о такой организации, как “JdS”?

            Я порылся в памяти, но ничего знакомого не нашёл.
            — Пожалуй, что нет.
            — “Jedem das Seine”. На общегалактический переводится как “Каждому — своё”. Это экстремисты, выступающие категорически против ассимиляции Семимирья. Они считают, что магия ни в коем случае не должна смешиваться с техникой, что любой эльф — или представитель другой магической расы — покинувший пределы Семимирья, должен быть уничтожен. Это они в своё время протолкнули Свод в таком виде, это они ответственны за уничтожение единственной эльфийской колонии на Бете Маалинни, это они повинны во множестве преступлений против моего народа!

            Я смотрел на Ли и думал, что впервые вижу в реальности то, что в художественных текстах обычно описывается словами “глаза пылали гневом”.
            Его глаза действительно пылали — яркое янтарное свечение буквально выплескивалось в полумрак палатки. Мне стало не по себе.

            — Но откуда они могли знать, что ты находишься на моём корабле? — предпринял я попытку немного унять праведную ярость мальчишки.

            Кажется, получилось — сияние погасло, Ли нахмурился, задумываясь.
            — Не представляю. О том, что я собираюсь покинуть планету, знали только несколько человек на Бетельгейзе-3, и это было довольно давно.
            — Тогда почему ты считаешь, что это они?

            Что-то в его рассказе не сходилось, но я пока что не мог понять, что именно. Какие-то мелочи, что-то совсем несущественное на первый взгляд. Не столько даже информация, сколько реакции, детали поведения, интонации.

            Вот и сейчас — замешкался, отвёл взгляд, как будто придумывая правдоподобный ответ.
            — Я не считаю, я предполагаю. Но ты прав, им неоткуда было знать, что я на твоем корабле. Может, это твои враги, а не мои?

            Нет уж, дружок, не выйдет. Ты мне скажешь правду, так или иначе.
            — Мои враги? Мы вышли из гипера в случайной точке космоса, уже очень далеко от Элаурана, и ещё очень далеко от Минтаки. Нет, тот урод, что нас подстрелил, шёл за нами в гипере, а значит, шёл от самого Элаурана. Это твой “хвост”, не мой. Откуда у тебя такие враги, мальчик? Чем ты так важен?
            — Я не знаю!

И опять отвел взгляд! Ну врёт же, нагло врёт!

            От расспросов “с пристрастием” эльфёнка спас сигнал моего компьютера: первая фаза обработки данных завершена. Мигом забыв про Ли с его тайнами, я снова развернул экран и клавиатуру, просмотрел код… Да! У меня получилось! Осталось только загрузить данные в программу…

            — Что ты делаешь? — и заглядывает через плечо, зараза любопытная.
            — Как я уже говорил — не твоего ума дело, — буркнул я. Не то, чтобы это был какой-то секрет, но я иногда суеверен: когда закончу — тогда и скажу. — Всё, хватит болтовни на сегодня, ложись спать.

            Как ни странно, он послушался.

Почти весь следующий день мы шли. К моему удивлению, Ли продолжал стойко переносить тяготы путешествия по Альгаме-8, хотя у него наверняка болели все мышцы, а в горле пересыхало от нехватки воды: я не знал, сколько точно времени потребуется на дорогу до базы, поэтому оставшиеся три фляги растягивал, как только возможно.

            Мне тоже было несладко: неудобная сумка с компьютером оттягивала плечи, да и отвык я от долгих пеших прогулок. Но выбора не было: если вода закончится раньше, чем мы доберёмся, то нам конец.

            Честно говоря, куда больше, чем жажда и усталость, меня мучило любопытство: отчаянно хотелось расспросить эльфёнка как следует, быть может — даже выбить из него правду. Но я не мог пока что себе этого позволить.

            — Там впереди что-то есть, — внезапно сказал Ли, останавливаясь.
            Я сощурился, напрягая зрение, но увидел только бескрайнюю каменистую степь.
            — Где?
            — Прямо по курсу. Несколько точек… кажется, они движутся. Да, они определённо движутся в нашу сторону.
            — Быстро? Что-нибудь еще разглядеть можешь?

            Он помолчал, продолжая вглядываться в горизонт, где теперь и я уже различал какое-то едва уловимое движение.
            — Быстро. Их восемь или девять, не могу точно разглядеть… кажется, всё-таки девять. Едут верхом на каких-то машинах.
            — Над машинами есть флаги? — я уже знал ответ, но зачем-то продолжал надеяться.
            — Ты тоже их видишь? — удивился Ли. — Да, есть, скорее, не флаги, а длинные такие вымпелы.

            Я остановился, поставил сумку на камни, огляделся в поисках укрытия.

            Ничего.

            Совершенно ничего.

            Ни единой расщелины, ни одной груды камней, за которыми можно было бы спрятаться.

            А у меня почти нет оружия: полуразряженный лазерный пистолет и малый ручной бластер. Нож не в счёт даже.

            Как же паршиво…

            — Рой, что это? — в голосе мальчишки явно звучал страх. Он-то с чего боится? Ему откуда знать?
            — Это кое-что очень плохое, — честно ответил я. — Ох, малыш, не в добрый час ты пробрался на мой корабль, крэнги тебя дери. И сам на свою Бетельгейзе не добрался, и меня погубил. Мы, конечно, ещё побарахтаемся… но честно тебе скажу: в таком, кхм, неприятном положении я ещё не был.

            Я, конечно, приврал. Но не очень сильно.

Продолжение следует

Влад Вегашин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

4.3 6 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии