Короткая дорога

Повесть Андрея Мартьянова. Часть I
Коллаж от Алисы Курганской

…Эта книга была очень неплохо издана. Качественная бумага, дизайнерская обложка без излюбленных непритязательными рекламными менеджерами крупных издательств бронелифчиков и лупоглазых монстров. В наличии даже тоненькая закладочка-ляссе, прикреплённая к корешку. Содержанием я тоже остался вполне доволен — крепкая научная фантастика, в стиле Булычева или Ефремова, что по нынешним временам редкость.

Сейчас авторы предпочитают не умничать, утомляя читателя астрофизикой или скучными квантовыми теориями, а выдают банальненькую любовную историю на фоне фантастических декораций, больше похожих на реквизит к голливудскому фильму пятидесятых годов про нашествие марсиан. Причём фильму с мизерным бюджетом, куклами из папье-маше и летающими тарелками на ниточках. Тяп-ляп, чуток мишуры в виде “бластеров” или “космолётов”, побольше секса, мировой злодей, коего без малейших трудностей побивают главгерои, и всё — можно в печать. Пипл, как говорится, схавает. И правда, отлично хавает, которое уже десятилетие.

В случае с “Омикроном Эридана”, как именовался внушительный, на шестьсот страниц (люблю толстые книги!), том, картина была прямо противоположной — добротно прописанные персонажи, несколько сюжетных линий, все развешанные при завязке сюжета ружья успешно выстрелили. Прекрасный русский язык, без корявостей и стилистических ошибок. Как и в эпоху торжества советской фантастической школы, текст нёс не только развлекательную и дидактическую, но и образовательную нагрузку, ненавязчиво донося до читателя самые разные сведения, от эволюции звёзд до принципов теории относительности. Замечу, без всякого ущерба для основного действия.

Я дочитал “Омикрон” за трое с небольшим суток, зачитываясь до рассвета — впрочем, а что ещё делать на даче? Не картошку же окучивать? Всегда был убеждён, что дача существует исключительно для расслабленного отдыха в кресле качалке, при созерцании цветочных клумб и вечернего неба. Никаких парников с огурцами и грядок клубники — никогда не испытывал ни малейшей тяги к любительскому сельскому хозяйству.

Книгу следовало вернуть владельцу — соседу, участок сразу за моим, прилегающий к лесу. Мы с Даней пересекаемся постоянно, отношения самые дружеские, и “Омикрон Эридана” я “подрезал” у него на прошлой неделе, заглянув вечером выпить кружечку-другую. Увидел на столе том, заинтересовался, и выпросил почитать — к электронным книгам я так и не привык, использую FB-Reader на смартфоне только в самолёте или поезде, когда таскать с собой бумажные издания неудобно и тяжело.

Кстати, на тему электронных версий. Хочешь не хочешь, а придётся лезть в поисковик — в финале “Омикрона” поставлено увесистое многоточие и ясно, что существует продолжение, о чём, вдобавок, свидетельствует рекламная страница.

Автор, некий Кирилл Ершов, как указано в аннотации, “создал несколько увлекательных циклов, благосклонно принятых читательской аудиторией”. Странно, никогда не слышал о писателе Кирилле Ершове, хотя фантастику знаю и люблю. Тем не менее, парень пишет ничуть не хуже Сергея Лукьяненко или Вадима Панова, нынешних знаменитостей в данном жанре. Да и тираж в пятнадцать тысяч экземпляров внушает — в наши цифровые времена это очень много. Нарочно посмотрел выходные данные: издательство “Калипсо”, Москва, Лоскутный переулок д. 3. 2019 год, электронная почта, адрес сайта…

Я отвлёкся на телефонный звонок и о втором томе “Омикрона” временно позабыл — до вечера и появления Дани, приехавшего из города на своей тёмно-оранжевой “Весте Кросс”. Машина вроде бы относительно новая, но выглядит так, будто прошла не одну сотню тысяч километров: диву даюсь, как он ухитрился настолько затрепать авто всего за пару лет. Вроде бы профессионал, водитель на “скорой помощи”, а “Веста” вся в царапинах, сколах, с подгнившим кузовом. Единственное — резина всегда в идеальном состоянии.

— Привет-привет! — сосед помахал мне со своего крыльца. — Сейчас разгружусь, заходи. Смену отработал, завтра свободен…

В силу специфики “скорой” трудится Даня или по двенадцать часов, или сутками с перерывом на два-три дня. Предпочитает летом проводить свободное время не в городе, а на даче, хотя поселок Моторное, где мы обосновались, далеко не самый ближний свет для Петербурга — полторы сотни километров, Приозерский район.

Прихватив книжку и упаковку баночного пива из холодильника, я направился в гости. Дом у Дани ориентировочно шестидесятых годов постройки, не кирпичный, а деревянный, зато с просторной верандой, заставленной мебелью и вовсе сталинских времён, монументальной, в деревянных корпусах. Буфет, венские стулья или трельяж ещё всех нас переживут. Даже через сотню лет будут как новенькие — убеждён, что за перевёрнутым столом можно лихо отстреливаться от любого противника, а в шкафу пересидеть ядерный удар. Умели тогда делать утилитарные вещи — одно неудобство, слишком громоздкие. Но и дачная веранда это тебе не квартира в тесной хрущевке.

Даня ушёл на кухню — взять стаканы, да нарезать сыра. На столе, укрытом древней как мир красно-белой в клеточку клеёнкой, были брошены ключи от “Весты”, бумажник и две мятые банкноты.

Нет, ну надо же, зелёненькая советская трёшка и заслуженный рубль цвета двухнедельного синяка. Зачем он таскает с собой эти артефакты давно сгинувшей эпохи, любопытно?

— Продолжение?.. — Даня вздёрнул бровь, выслушав мой восторженный отзыв о книге. — Нет, не покупал. Но если хочешь, достану специально для тебя, знаю где взять.
— В Приозерске на развале? Могу и сам съездить, заодно куплю оба тома для себя.
— Нет, не Приозерске, — покачал головой сосед. — Да я сгоняю завтра, знаю короткую дорогу…

Дальнейший разговор ушёл в сторону от литературы. Переизберут ли Трампа? Наверное, да. Сколько ещё будет продолжаться дурдом с коронавирусом? Скорее всего, до конца года, и это ещё бабушка надвое сказала — у “скорой” сейчас нагрузка не настолько серьёзная, как весной, однако люди всё равно болеют. В марте-апреле вообще чёрт-те что творилось, по двадцать вызовов за сутки. Европу, думаешь, откроют к осени? Вот и я думаю, что не откроют. Так что остаётся внутренний туризм — Карельский перешеек к нему вполне располагает.

— А это, кстати, откуда? — я вытянул руку, взял зелёненькую трешницу с Большим кремлёвским дворцом и колокольней Ивана Великого на лицевой стороне. Мягкая как бархат, видно, долго была в употреблении. Сколько лет прошло, а краски не выцвели. — Советский Союз кончился тридцать лет назад. Или коллекционируешь?
— Коллекционирую? — Данила на секунду призадумался. — Скорее, нет. Просто в кармане завалялись.

Тут он слегка покраснел — прозвучали его слова неискренне. Сосед очень светлый — волосы светло-русые, брови белые, ресницы белые, поэтому смущение всегда и сразу заметно. Возраст так сразу и не определишь — есть такой тип людей, которые выглядят одновременно на двадцать пять и на тридцать пять лет. Я-то знаю, что Дане двадцать семь, поскольку подружились мы, едва я купил дачу в Моторном четыре года назад; несколько раз был приглашён на его прошлые дни рождения в конце августа.

— Завалялись, — эхом отозвался я и попробовал перевести неловкий момент в шутку. — Я бы предпочёл завалявшиеся царские золотые червонцы, хотя бы штучек десять…
— Ой! — Даня выпрямился и хлопнул себя ладонью по лбу. — Ты завтра что делаешь? У меня ж холодильник накрылся! Ещё позавчера. Чинить смысла нет, древняя развалина. Сегодня заехал в одно место, сторговал подержанный, но в отличном состоянии. Поможешь завтра дотащить от прицепа до кухни? Я один его не уволоку. Заодно книжки тебе куплю, дорога короткая…

На тему “коротких дорог” у соседа был лёгкий бзик, который политкорректнее назвать “профдеформацией”. Он не раз мне объяснял, что водители “скорой” по умолчанию лучше всех прочих разбираются в географии города, знают как быстрее и проще доехать, где срезать и так далее. Приводил в пример всеми богами забытую улочку на Малой Охте, на которой есть всего три дома, с парадоксальными номерами 3, 14-б и 28 — мол, не зная район, ни с каким навигатором не найдёшь. Или лодочная станция на Волго-Донском проспекте, так же на любых картах не обозначенная (о том, что такой проспект вообще есть в Питере, я услышал от него впервые). А Капсюльное шоссе, изогнувшееся немыслимым зюком по инфернальным промзонам на восточном берегу речки Охта и ведущее в никуда — то есть в тупик?

Словом, умение добраться до любого закоулка, медвежьего угла и безвестной дыры было для Дани чем-то вроде суперспособности, которой он заслуженно гордился, поскольку стаж составлял полных семь лет — пошёл работать на автобазу СМП сразу после армии.

В окрестностях дачи он тоже ориентировался на “отлично”. Где какая грунтовка или просека, проходима она для автомобиля или нет, как на колёсах (не пешком же тащиться!) добраться до самого богатого черничника. Где берлога у медведицы Маруси, про которую среди дачников ходили жуткие слухи, хотя означенная Маруся никогда ни единого человека и коготочком не тронула, благоразумно держась подальше от посёлков и лишь изредка пугая забравшихся в чащобу грибников.

Больше за Даней не замечалось никаких особых странностей — парень как парень, пиво пьёт, барышень в гости с ночёвкой на дачу привозит, неконфликтный, вежливый, если что, всегда поможет. Дачу унаследовал от умерших родителей, весной-летом городскую квартиру сдавал, а сам с мая по сентябрь обитал за городом, невзирая на расстояние — минимум два раза в неделю, в зависимости от рабочего графика, по триста километров туда-обратно, Питер-Моторное-Питер. Впрочем, его это абсолютно не напрягало, сидеть за рулём он любил и умел, в лихачестве замечен не был.

И, разумеется, знал наизусть все короткие дороги.

Одна беда, безумным летом 2020 года ему, как и многим, пришлось затянуть пояс. Туристов в городе нет, а ведь путешествующая братия составляла немалую часть летнего дохода соседа — городскую жилплощадь он зарегистрировал на Букинге как “апартаменты для семейных пар с детьми и без”, но если прошлыми годами от туристов отбоя не было, то коронавирус существенно подкорректировал Данин бюджет. Семейные пары, хоть с детьми, хоть бездетные, предпочитали сидеть дома.

…Чтобы не откладывать на завтра, мы выволокли неработающий холодильник с кухни, — это и правда оказался помнивший ранние годы правления дорогого Леонида Ильича облупившийся “Орск”, — загрузив его во дворе на прицеп. Прицеп, одноосная тележка с дырявым тентом, тоже происходил родом из полузабытого прошлого: белорусский “Зубренок” от МАЗа, года эдак 1980 производства. Мечта советского дачника, универсальное средство для переправки в город мешков с картошкой и домашних закаток, в трёхлитровых банках, проложенных поролоном, чтоб не побились на ухабах. И ничего, цел, невредим, исправно выполняет свои функции. Холодильник до свалки точно дотащит.

Уговорились, что завтра Даня отзвонится, как будет подъезжать к Моторному, распрощались, и я потопал к себе. Под крыльцом недовольно фырчал приблудный ёжик, разочарованный отсутствием молока в блюдечке — ходит ко мне на участок второй месяц и вечно пребывает в отвратительном настроении. Выдал ему кусочек отварной курицы, чтобы страдал потише.

Я забрался на любимый диван, быстро пролистал на смартфоне ленту изрядно поднадоевшего фейсбука, вспомнил про книгу и, открыв “Яндекс”, вбил в поисковую строку “Кирилл Ершов, писатель, читать онлайн”. Делать всё равно нечего, попробую найти второй том в Интернете, просмотрю хотя бы начало, а завтра Даня привезёт бумажную книгу — он товарищ ответственный, слов на ветер не бросает. Сказал, что найдёт, значит найдёт.

Двадцать минут спустя я встал, открыл бар, налил полстакана вискаря и бездумно заглотил, не почувствовав ни вкуса, ни градусности.

Писателя Кирилла Ершова в природе не существовало. Равно как и издательства “Калипсо” с их сайтом и электронной почтой. Лоскутный переулок в Москве на Википедии нашёлся — одна беда, он был полностью уничтожен в 1938 году, здания разобраны во время строительства первой линии московского метро, а территория ныне входит в Манежную площадь.

На запрос “Омикрон Эридана” все использованные поисковики реагировали одинаково: отсылали к астрономическим справочникам, и в одном случае к творчеству вполне настоящего фантаста Ивана Ефремова, упомянувшего эту звезду в романе “Туманность Андромеды”. Более никаких привязок к художественной литературе не наблюдалось.

“Вызвавшие благосклонность читателя увлекательные циклы” К. Ершова наглухо отсутствовали, равно как иные повести, рассказы, эссе и прочие новеллы с баснями.

Я не поленился, залез в сеть “ВКонтакт”, где в диапазоне от 40 до 50 лет (если определять возраст по фотографии автора с задней страницы обложки) имелось всего-навсего десять Кириллов Ершовых на всю страну — Москва, Красноярск, Тамбов, Питер, Новосибирск. Ни один из них даже близко не был похож на изображение, приведённое загадочной редакцией “Калипсо”, и трудились они в каких угодно сферах, только не в области научно-фантастической литературы. Расширил поиск до 35–55 лет: четыре десятка людей с этим именем и ни малейших намёков на популярного автора, у которого должно быть множество подписчиков…

Как такое прикажете понимать? Оригинальная шутка, дорогостоящий розыгрыш? Предположим, некий известный писатель выпускает новый роман под псевдонимом, ограниченным тиражом в полсотни экземпляров, раздаривает друзьям и верным фанатам? Но почему в сети нет даже косвенных упоминаний? Интернет знает всё, для него не существует тайн, хоть кто-нибудь обязательно да похвастается необычным приобретением!

Бред. Очевиднейший бред! Автору и издателю с подобного розыгрыша нет ни малейшего профита, ни славы, ни денег, а затраты колоссальные — такое может позволить себе только очень крупный книгоиздательский холдинг с немалыми доходами, но делать этого, разумеется, не станет: на пути нелепой авантюры немедленно встанут эффективные менеджеры из совета директоров, которые на пальцах разъяснят, что копеечку беречь надо и выбрасывать деньги в трубу они не позволят, хоть ты тресни!

Развлечение скучающего миллионера, тайно пописывающего “в стол”? Возможно, но маловероятно, смотри “Интернет всё знает”. Жаль я не запомнил имя дизайнера обложки и иллюстратора, хотя оно было в книге указано, но уверен, что и его найти не удалось бы.

Странно. Очень странно. Впрочем, надо дождаться второго тома, когда (и если) Даня его привезёт.

Завтра увидим.

Эпопея с новым холодильником началась незадолго до полудня. Сосед, как и обещал, предупредил меня по телефону за двадцать минут; по прибытию мы распахнули ворота, “Веста” с прицепом въехала на площадку перед домом. Даня сбросил древний брезент и торжественно предъявил мне приобретение.

Для “б/у” агрегат выглядел великолепно: сверкающие хромированные детали, белоснежная эмаль без единой царапинки, сглаженные углы и обтекаемые формы 50-х годов. “ЗИЛ-Москва”, у моей бабушки был такой. Очень дорогая и престижная вещь, распределявшаяся между передовиками производства, стахановцами и партработниками. Шикарное ретро, да ещё в отличной сохранности или после реставрации.

Одна беда — тяжёлый как мамонт. Весит “ЗИЛ” под центнер, металла тогда не жалели и восьмимиллиметровая сварная сталь внешнего корпуса была нормой — а это, как ни крути, полноценное противопульное и противоосколочное бронирование. Отлично совпадает по стилю с титанической мебелью, украшающей дом.

Пыхтели мы не менее получаса — поднять по ступенькам, пропихнуть в дверной проем, установить на кухне. Взмокли оба. Наконец, воткнули в розетку архаичный эбонитовый штепсель, и холодильник величественно заурчал: ни дать ни взять, будто дизель с подводной лодки установлен.

Я выдохнул и уставился на дверцу, поперёк которой шла декоративная хромированная рейка, с заводским знаком в центре. Моргнул от неожиданности. Нет, не померещилось. Вместо значка “ЗИЛ” на красной эмали и надписи ниже “МОСКВА”, технологического монстра украшал олень в гербовом щите с литерами “ЗИМ”. Под оленем позолоченными металлическими буквами было выведено: “ГОРЬКИЙ”.

Завод имени Молотова. Он же в наши времена нижегородский ГАЗ.

Дальше — больше. Даня, не обращая ни малейшего внимания на мои вытаращенные глаза, потянул за ручку, щёлкнул замочек и внушительная, будто у сейфа, дверца распахнулась. Вроде бы ничего необычного. Лампочка, покрытые лаком дюралюминиевые полки, лоток для яиц, стойки под бутылки. Металлический поддон для хранения овощей.

“ЗИМ-Горький” новёхонький. С нуля. Никогда не использовавшийся. Ни следа затхлого духа, всегда присутствующего в холодильниках, работавших хотя бы годик-другой, даже если их потом отдраивали с хлоркой, негашеной известью и химическими боеприпасами. Пятнышек, потёков, следов ржавчины нет. Лёгкий аромат эмали, резины, лака — специфический запах любой новой техники.

Поскольку мы ещё не успели придвинуть аппарат к стене, я нырнул к задней панели с компрессором и конденсатором, быстро отыскал прикрученную внушительными болтами латунную табличку производителя. Все верно. Гравировкой было обозначено: “З‑д им. В.М. Молотова. г. Горький”. Пятизначный серийный номер. Год, год, какой? Ага, 1956, ясно-понятно.

Впрочем, нет. Ничего не ясно и вообще ничего не понятно.

— Мне казалось, — осторожно начал я, — что Горьковский автозавод никогда не занимался выпуском ширпотреба. — Автомобили, танки, двигатели… Но точно не холодильники!
— Разве? — Даня удивлённо пожал плечами. — Понятия не имею, может какая-то ограниченная экспериментальная партия?
— Ты где взял эту штуку?
— Места знать надо, — отмахнулся сосед. — Если вдумчиво пошарить по деревням в округе, ещё и не такое найдёшь. Знаком с одним дедом в Приладожском, у которого в сарае противотанковая пушка с войны стоит. Шведский “Бофорс”, между прочим, был у финнов на вооружении. Сейчас любой частный коллекционер за такой ствол кучу бабла отвалит, да старикан больно хозяйственный, не отдаст.
— Но… — слабым голосом заикнулся я, — Ты соображаешь, как, — ну вот как?! — холодильник может сохраниться в настолько идеальном состоянии за шестьдесят с лишним лет?
— Да какая разница? — Даня недоуменно взглянул на меня очень светлыми, блекло-голубыми глазами. — Главное, что работает. Стоял себе у человека, он предложил не за дорого, почему не взять? Пойдём, я тебе подарочек привёз, успел заскочить по дороге…

Минуту спустя передо мной лежали обе книги неведомого Кирилла Ершова — новёхонькие, в полиэтиленовой защитной плёнке. Второй том назывался “Омикрон Эридана: за горизонтом событий”. Я поспорил сам с собой на бутылку шестнадцатилетнего “Лагавулина”, что и о нём в каталогах не отыщется ни малейших упоминаний и, само собой, проиграл — позже, в Питере, пришлось покупать виски для себя, любимого. Отдельно замечу, что установленный на телефоне сканер штрих-кодов товар не опознал, хотя код, в полном соответствии с правилами торговли, на задней странице обложки присутствовал. Я, впрочем, не особо удивился.

— А что за дед с “Бофорсом”? — поинтересовался я у Дани перед тем, как отправиться домой. — По-хорошему, за такую игрушку могут и привлечь.
— Ой, ерунду говоришь, — беззаботно отозвался сосед. — В этих местах советская власть была только при товарище Сталине, и то не везде. Нынче и говорить нечего, после всех оптимизаций с сокращениями один участковый на пять поселков… А старикан мощный, да. С детства его знаю, отец матери с ним дружил.

Выяснилось, что дедок с пушкой был настоящим аксакалом. Ему недавно перевалило за девяносто, причём он доселе числился в штате Приозерского лесничества: работать некому, на зарплату в двенадцать тысяч молодёжь не заманишь, да и само Приладожское — дырища каких поискать, с постоянным населением в тридцать пять человек. Остальные — сезонные дачники. Фамилия у старца была финская — Лембо, — а имя-отчество безусловно шведские: Хемминг Ульрикович.

Даня разумно предполагал, что происходит старик из смешанной семьи, благо до революции в этих местах хватало и финнов, и шведов, и карелов с русскими. После войны большинство финского населения ушло за новую границу, но некоторые, вроде Хемминга, остались: он воевал, на 9 мая всегда цепляет на пиджак орден Отечественной войны, две медали “За отвагу”, “За оборону Советского Заполярья” и совсем уж редкость по нынешним временам: “Партизану Отечественной войны” первой степени.

— Две “За отвагу”? — я лишь руками развел. — Ого. Самая ценная солдатская награда, заслужить можно только за личный героизм на поле боя. Суровый дед.
— Причём одна на красненькой квадратной колодке, — заметил Даня. — Довоенная. Думаю, Финская война. Кстати! Я сейчас рвану в город, вызвонили с автобазы, у нас водитель не вышел. Заболел, как бы не вот этой новой пакостью… На двенадцатичасовую смену, подменю. Отвезёшь Хеммингу папиросы? Современный табак он категорически не уважает, считает отравой, я ему “Беломор” достаю в городе. Тут ехать-то всего ничего, двадцать пять километров. Координаты на гугле сброшу. Он не в самом посёлке живёт, чуть дальше…
— По рукам. Конечно отвезу. Двустволкой стращать не будет? А то и “Бофорсом”?
— Брось. Очень мирный дед. Скажешь, что от меня, ни малейших проблем не будет.
— Я сегодня тоже должен в город съездить…
— Ты отпускник, а у меня работа. Если что в Питере купить надо, скажи. Дай наличных, я всё привезу, а ты здесь оставайся.
— Мне по делам, встреча. И потом, сколько я тебе за книги должен? Они, по виду, дорогие.
— Пивом проставишься, я по оптовой цене брал. Вот ещё, копейки считать…

Копейки? В любом сетевом магазине похожие книги стоят по тысяче-полторы, если не дороже. Зарабатывает Данила на “скорой” немногим больше сороковника, если берёт дополнительные смены, то едва за пятьдесят тысяч. По нынешним временам это не такие уж и огромные деньги, а со сдачей квартиры на лето ни малейших проблесков надежды — спасибо эпидемии. Три тысячи для соседа это не разорительная, однако чувствительная сумма.

Я забрал два полублока “Беломора”, каждый по пять пачек, схваченных бумажной ленточкой. Положил дома на столе, пошёл в душ, потом быстро собрался — время к двум часам дня, пока загляну к противотанковому деду, пока оттуда вырулю на Приозерскую трассу, как раз к шести успею в Петербург.

Продолжение следует

Андрей Мартьянов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.8 25 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments