Короткая дорога

Повесть Андрея Мартьянова. Часть V
Коллаж от Алисы Курганской

Естественнонаучные аспекты появления и существования “аномалии” меня, безусловно, очень интересовали, но тут следует вспомнить уже приводившийся пример с чёрными дырами и горизонтом событий. Что происходит ниже горизонта — не знает ни единая душа, будь ты сто раз высоколобым учёным мужем, Эйнштейном, Нильсом Бором и Максом Планком в едином лице. В случае со “спиралью” почти никаких отличий — никто не в состоянии объяснить, почему вдруг с побережья Ладожского озера до финского городка Хямеэнлинна можно не особо торопясь добраться за три четверти часа. Это при расстоянии по прямой в триста двадцать километров, а если по дорогам со всеми изгибами — в добрые полтысячи. По прямой одни птицы летают.

Это явление просто существует. А уж вызвано оно гравитационными, космическими, энергетическими или любыми другими причинами — вопрос открытый. Никто не отменял ни теорию струн, ни кривизну пространства-времени, ни пространственные расслоения. Бесспорно, всё это пока описано лишь в многоумных научных трудах и никаких суперструн человек в глаза не видывал; причём я крепко подозреваю, что не увидит ещё несколько столетий, до нового качественного скачка в развитии физики, ныне застрявшей на фундаменте ХХ века.

Вывод: не ломай голову над проблемами, решить которые ты не в состоянии. Наилучший подход в текущих обстоятельствах — средневековая схоластика, то есть эмпирическое познание мира. Предки тоже не дураки были, и в условиях полного отсутствия сложных научных инструментов полагались исключительно на собственный опыт, помноженный на христианскую доктрину и логику Аристотеля. И ничего, добивались вполне внушительных успехов — гелиоцентрическая теория Коперника создана на схоластической платформе, оставаясь актуальной уже пятьсот с лишним лет. Телескопа “Хаббл” или атомных часов, заметим, у каноника-астронома из Фромборка под рукой не было.

Так о чём же говорит полученный сегодня опыт? Первое: меня едва не сожрала жуткая зверюга, вынырнувшая в нашу тихую эпоху прямиком из Ледникового периода. Второе: на территорию Евросоюза по “короткой дороге” можно добраться без всяческих погранконтролей и таможен, сдачи отпечатков пальцев в консульстве, очередей за визами и прочих неудобств. Сел, поехал. Данила, ухмыляясь, поведал мне, что “дальнобойщики”, которых я наблюдал в “Сампо”, не более чем контрабандисты, таскающие посредством “спирали” туда-сюда всяческие полезные товары — в Россию “санкционку”, в Финляндию бензин, алкоголь и сигареты. Риски минимизированы, ну кто обратит внимание на фуру или цистерну, выехавшую с проселка в каком-нибудь лютом медвежьем углу вроде Виитасаари или Лапинлахти, особенно если на машине финские номера? А там и до шведской границы или парома в Германию рукой подать. Одна беда, нынешнее эпидемическое лето к бизнесу особо не располагает…

Наконец, третье. Кажется, у меня появилась возможность получить хоть какие-то разъяснения, поскольку из безвыходной ситуации с Лесной Девой вытащил нас правнучкин прадед, старый Хемминг, как-то очень своевременно оказавшийся рядом с местом происшествия.

Больше скажу, невероятно своевременно, хотя от точки нашей малоприятной встречи с зубастым осколком мёртвого прошлого до поселка Приладожское и Гусиного озера расстояние приличное, хоть по короткой дороге, хоть по обыкновенной.

Можно сколько угодно жаловаться на продукцию АвтоВАЗ, но аппараты они делают крепкие. После того, как нам от души ударило в стойку (интересно, чем? тварь башкой шибанула? хребтом в прыжке?), “Веста” осталась работоспособна, хотя забраться в машину с правого борта теперь невозможно: обе двери заклинили. Поэтому мы с дедом шустро залезли на заднее сиденье с левой стороны, Данила газанул и оранжевый тарантас рванул вперёд по просеке, подпрыгивая на неровностях — хорошо, колёса большие и клиренс позволяет.

— Домой, — распорядился Хемминг. — Усадьба на ручье, чуда-юда скорее всего не придёт — побаиваются они проточной воды…
— Почему? — машинально спросил я.
— Да кто ж знает? — пожал плечами дед. — Боятся и всё, проверено не одним поколением. Застойные пруды или болотины пересекают запросто, а речки с ручьями обходят. Сказки по малолетству читал? Любая нечистая сила обходит текучую воду, а ведь ещё сотню-другую лет назад такую живность полагали именно что нечистью. Иначе не объяснишь, отчего она… Такая.
— Как вы её прогнали?
— Знаю кой-какие старые фокусы, — уклонился от прямого ответа Хемминг. — Другой вопрос — почему именно вы и почему именно сейчас?.. Доберемся, расскажете. В деталях!

Впечатления старичка-лесовичка гражданин с финской фамилией Лембо не производил. Речь современная, без всяких “милок”, “вельми” и “благоволите”, будто в фильмах “о старине”, где обязательно фигурирует мудрый волхв, хранитель очага и праотеческих преданий, частенько играющий на гуслях. Иногда склонен ввернуть настолько яркие окопные словечки, что покраснеет буфет в трактире для биндюжников.

На левом запястье, — вы только гляньте! — дорогущий фитнес-браслет. Из бокового кармана “Горки” выглядывает рация “Yaesu”, которую на пенсию никак не купишь — я немного разбираюсь, этот трансивер ловит даже авиадиапазон, дальность связи до двадцати километров, но цена бесчеловечная. Очень плотно упакованный дедок — и это вместо того, чтобы в свои заслуженные девяносто мирно дремать на веранде в кресле-качалке после блинов с малиновым вареньем!

Здоровенный финский дом со старинной водяной мельницей за два дня не изменились, разве что квадроцикл переехал в угол двора под навес. Бродят пёстрые куры, где-то в хлеву мекает коза. Появилась копёнка свежего клеверного сена возле овина. Хозяйство, однако. Это именно что жилая, действующая усадьба, а не дача для городских, как множество окрестных строений, хоть в Приладожском, хоть в Моторном.

— Оля! — взревел Хемминг, едва выбравшись из машины! — Чай ставь! Приехали!

Из недр дома донеслось невнятное “бу-бу-бу” от медноволосой правнучки, долженствующее означать, что мол заходите, чего встали на пороге как бедные родственники.

Я знаком со строениями подобного типа. В великом княжестве Финляндском строились несколько иначе, чем на соседней Новгородчине, в основном благодаря неисчерпаемому запасу ледниковых валунов, с которыми южнее русла Невы и до Ильменя становится всё напряжённее и напряжённее. Новгородская изба практически всегда сруб на высокой деревянной подклети, а жители северной Водской пятины делали подклет из камня, с заглублённым полом, и только выше ставили бревенчатую надстройку. Удобно, в такой полуземлянке — да ещё и очень обширной, укреплённой столбами! — делай хоть мастерскую, хоть хранилище припасов или укрытие для домашних животных на холодные зимы. Эдакий небольшой бункерок, только щели меж камнями законопатить мхом.

Зато наверху, в жилой части, прямо-таки палаты из сказки о царе Салтане. Очень просторно, рассчитано на большую семью, от младенцев до седовласых старцев, все поместятся, каждому свой угол найдётся.

— При императоре Александре Миротворце строили, — Хемминг проследил мой заинтересованный взгляд. — Не особенно ошибусь, назвав тысяча восемьсот восемьдесят пятый год, причём каменное основание и вовсе шведское, семнадцатого века — и ничего, стоит себе…
— Привет, привет, — Ольга-Хельга, теперь приодетая в джинсы и модную чёрную кофту, чмокнула в щёчку Даню, пожала мне руку и сделала приглашающий жест — Умыться можно вон там, а потом к столу.

Умыться следовало бы. Руки и лицо в песчаной пыли. “Вон там”, оказалось закутком с более чем продвинутым санузлом: душевая кабинка с водяным массажем, раковина с горячей водой, все удобства. Установить такое в дореволюционном доме не самая простая задача. Архаика скорее внешняя, в доме царит полноценный XXI век — wi-fi модем, плазма, эргономичная мебель. Лишь тканые половики “как у бабушки в деревне” ничуть не изменились со времён Александра III. Заметил на стенке несколько фронтовых фотографий Хемминга в рамочках: тот же нос картошкой и ППШ наперевес.

Чай был подан в самоваре. Не настоящем, электрическом. Сервиз старый, фарфор из ГДР годов семидесятых, красной эмали. Домашние пирожки. Почему-то кексы с изюмом, продающиеся в ходящей из Приозерска автолавке по 45 рублей штука — собственно, почему нет? Хорошие кексы, хлебозавод по советским ГОСТам делает.

Ольга чинно присела рядом с прадедом. Держалась она свободно, при этом взирала на Хемминга с долей благоговения — видно, что старика она обожает, если не боготворит.

— А по рюмочке? — озорно сказал хозяин дома. — Данил, не хмурься, пятьдесят грамм тебе не помешает, до дома как-нибудь доедешь. Можжевеловки? Можжевеловка у меня отличнейшая. Оль, обеспечь!

Оля молча обеспечила. Сама выпила залихватски, натуральная барышня-гусар. У меня после лафитничка этого нектара исчезло любое беспокойство, копившееся трое суток.

— Рассказывайте. Только по очереди, а не хором, — дед обвёл всех взглядом небольших, но очень ярких глаз. У правнучки оттенок другой, сине-незабудковый, а у него более глубокий, васильковый. Видимо, семейное. Вытянул беломорину из пачки, извлёк из кармана латунную зажигалку. — Хоть ты тресни, я не понимаю, что тут происходит!

Ничего себе. Если Хемминг не понимает, то что обо мне говорить?!

Мы соблюли предписанный порядок. Вначале высказался Даня, отрекомендовав меня с самых положительных сторон — не первый год знаю, мужик что надо. Я, мол, сам расслабился и подставился, не подумав показал трофеи, о которых лучше не говорить другим людям. Валькирия подтвердила: да, заглядывал намедни, папиросы привёз, показала ему как до Питера доехать. Ничего криминального.

Налили по второй. Пришла моя очередь исповедаться.

Можжевеловка изумительно развязала язык и разум мне отчего-то подсказывал, что домашняя настоечка включала в себя не только пахучие хвойные иголочки. Прояснилась память, я упомянул совершенно не запомнившиеся детали недавних приключений. Перестали ныть ссадины. Я в целом почувствовал себя лет эдак на десять моложе, что человек возрастом за сорок отлично замечает. Да что за чудеса?

— Понятненько, — сказал, выслушав, Хемминг. Нахмурил брови, постучал пальцами по столу. — Как Лесная Дева вас нашла, спрашиваете? Обычно нашла, по запаху. Ты же, балбес, самца трогал?
— В смысле? — изумился я.
— В прямом. Он сидел на двери, так? Дверь гладил? Сам сказал, будто чуял дрожь под пальцами? Во-от!
— Можно глупый вопрос? Если у этого вида, самка похожа на крупного хищника, а самец на амёбу, то как они вообще размножаются?
— Знаю несколько таких семейных пар, и ничего, живут припеваючи, — хохотнул дед. — Ничего сложного: когда самка встречает протея, он переползает на неё, остальное дело техники. Главное — отыскать.
— Говоря очень условно, феромоны, — с умным видом подсказала медновлосая. — Точнее, аттрактанты. Продукты внешней секреции, стимулирующие избыточную половую активность. Самец, я невероятно извиняюсь, смердит аттрактантами так, что самка учует на огромном расстоянии, достаточно нескольких молекул, перенесённых ветром. На пальцах осталось, разумеется… Вот она и пошла по вашему следу. Как овчарка за нарушителем из советских фильмов о пограничниках.
— Так что, мне теперь пальцы отрезать?
— Зачем такие крайности? — фыркнула валькирия. — Спирт, хлоргексидин, да любые санитайзеры, которых теперь везде хоть залейся — эпидемия же. Отмыть руки как следует.
— Сатанайзеры, — грустно усмехнулся Даня. — У меня другой вопрос: утром приехал со смены и нашёл возле дома ежа. Обычного ежа, только… Только его будто изнутри разорвало. Ну представьте, ёж и словно сожрал маленькую тротиловую шашку. Нарочно посмотрел, это не лисица, которая разрывает ежей снаружи, если сумеет лапой или зубами раскрыть клубок. Именно изнутри.

Я поперхнулся воздухом. Не мой ли это прикормленный скандальный ёжик?

— Так-так, интересно, — подался вперед Хемминг, почти окончательно став похожим на директора детского сада Трошкина из “Джентльменов удачи”, когда тому предложили поучаствовать в раскрытии дела об исчезновении шлема Александра Македонского. Глянул на меня. — Леонид, что вы говорили о странном голосе из-за окна? Заново расскажите, только постарайтесь не пропустить ни единой детали! Оленька, налей-ка!

Оленька отсутствовала. Только что была в горнице, и вдруг куда-то сгинула.

Тщ-тщ! Тщ! Три выстрела, два парные подряд, третий пару секунд спустя. Если вы хоть раз в жизни имели дело с помповым ружьём, этот сухой короткий звук всегда, при любых обстоятельствах узнаете. Помповик звучит иначе, чем другой огнестрел.

— За моей спиной стоять! — ледяным тоном сказал Хемминг, грузно поднявшись с лавки, отодвинув её ногами. — Вперёд не соваться!

…И с прямо-таки ребяческой ловкостью сорвался с места к выходу из дома. Девяносто лет? Судя по движениям ему немногим за тридцать, самый расцвет сил! Да, полноватый, с виду неповоротливый, но даст фору и мне, и Данилу!

Поле битвы заняло крыльцо прадедова дома. Не знаю, что на меня нашло, возможно в экстремальной ситуации все люди фокусируются на мелочах, но я точно посчитал число ступенек на всходе — одиннадцать. На второй верхней стояла Ольга с помповым Benelli SuperNova — отличное ружьё, мечта любого реднека, правда, стоит этот ствол, как три этажа башни “Газпрома” в Лахте. Небедное семейство, не отнимешь.

А вот на нижних трёх ступеньках распласталась Лесная Дева. Дохлая.

— Деда, — сказала валькирия, не оборачиваясь, — звони Марье Фроимовне, пусть пришлют людей и заберут. Наши семьдесят процентов от добычи, плюс пятнадцать процентов по исследованиям, как договаривались… С ума сойти, а? Я даже не мечтала о таком! Второй экземпляр с шестьдесят пятого года, обалдеть!

Хемминг хмыкнул и полез в карман за самртфоном.

— Оно… Точно?… — тихо сказал я.
— Не дергайтесь, Лёня, абсолютно точно, — Ольга шумно выдохнула и положила помповик на плечо стволом назад, будто в голливудских боевиках. — Все-таки вас учуяла, превозмогла боязнь перед текучей водой и явилась, гадина. Плохой знак — они учатся, начинают преодолевать естественный страх и рефлексы, выходят не ночью, а днём… Да вы не бойтесь, мертвее не бывает. Хотите посмотреть? Пойдёмте.

Два попадания пришлись в лоб и под глаз, один в холку, там, где короткая шея лесной Девы сочленялась с позвоночником. Ольга в двух словах объяснила, что бить надо только и исключительно туда, где находятся нервные узлы — мозг вместе со зрительными, обонятельными и энергетическими центрами. Днём Лесная Дева медлительнее и менее осторожна, чем ночью, потому и получилось завалить сразу.

— Но как… — я, обомлев стоял над трупом зверя, — как такое вообще могло появиться на свет? Это же не млекопитающее! Но и не рептилия!

Зверюга сочетала в себе черты двух совершенно разных эволюционных ветвей. В лесу, рассмотреть Деву был сложно, особенно валяясь под днищем “Весты”. Зато теперь — во всей красе. Я ошибался, полагая её разновидностью росомахи, безусловный ящер, но почему-то с шерстью, дифференцированными зубами и перпендикулярно направленными лапами по отношению к плоскости туловища, будто у собаки или кошки. Да и шкура невероятно странная, внизу очевидные чешуйки, из которых растет короткая, жесткая как у фокстерьера, шерсть, на первый взгляд кажущаяся полупрозрачной. А взглянешь с другого ракурса — зеленоватая. Отступишь на шаг — красная.

— А вы что же думали? — Ольга, проследив за моим бестолковым осмотром трупа Лесной Девы, лишь голову набок наклонила, будто учительница, разговаривающая с несмышлёным пятиклассником. — Жизнь на планете появлялась несколько раз подряд, мы — потомки самой удачной попытки. До нас существовали другие. Большинство других вымерли. Но есть “Спираль”, там могло сохраниться что угодно…
— Оля, душа моя, — очень мягко сказал Хемминг, спустившийся к нам, на нижние ступеньки крыльца. Попинал легонько ящеричий хвост Лесной Девы, будто желая убедиться, что та не воскреснет. — Незачем пугать гостя умозрительными и ничем не подтверждёнными теориями.
— Ничего подобного, мне очень интересно, — с жаром сказал я. — Но ведь… Хемминг Ульрикович, такой жуткой штуковины здесь, у нас, существовать принципиально не должно!
— Не должно, — легко согласился хозяин усадьбы. — Прямо сейчас точно не должно. А где-то четверть миллиарда лет назад они были самой обычной частью пейзажа. Вроде белки или барсука. Осознаёте?

Я помотал головой. Двести пятьдесят миллионов лет — это вечность, непредставимая человеком. Что-то несуществующее, виртуальное, воображаемое. Даже десять тысяч лет назад — это невообразимая древность, но двести пятьдесят миллионов?!

— Спираль, — будто извиняясь, сказал Хемминг. — Вы думаете, возможно контролировать все дороги, которые то появляются, то исчезают на Спирали? Вам же Даня наверняка рассказывал? Ах, нет? Помните вы говорили, что поехали отсюда в сторону Вартемяги, а обратно дорогу не нашли? Спираль чуть сместилась, я не знаю, насколько далеко, но въезд в любом случае находился где-то неподалеку… Спираль существует сама по себе, поддерживает сама себя, маскируется в соответствии с эпохой, временем, и, главное, “местами”.
— “Местами”? — настороженно переспросил я. — Данила мне о них говорил… Что вы подразумеваете под термином “места”?
…— Так, парни, заканчиваем пустые разговоры! — по ступенькам вниз бодро сбежала Ольга. — Деда, ребята от Марьи Фроимовны будут максимум минут через десять. Данил?
— Что надо? — отозвался сосед, до этого грустно сидевший на верхней ступеньке крыльца. Будто точно знал, в какую авантюру меня впутал и не хотел лишний раз попадаться мне на глаза во избежание взбучки.
— Быстро убирай машину на задний двор. Не будем светиться. Леонид Андреич, пойдите посидите в дом — если вдруг кто спросит, заехали в гости… Дед?
— Понимаю, — согласно прикрыл глаза “Леонов”. (Но насколько же похож, а?! Невероятно! Даже интонации в речи те же!) — Давайте-ка все пока отойдут на задний план, а в главной роли выступлю я. Как обычно, впрочем.

Мы ушли пить чай из самовара и вкушать покупные кексы с пирожками, выпеченными в домашней печи. Периодически перемежая рюмочкой можжевеловки, которая отчасти пьянила, отчасти… Как бы это сказать? Возвышала. Я всё больше оставался в крепком убеждении, что домашняя настоечка деда Хемминга далеко не так проста. Однако сознание у меня незамутнённое, стою на ногах крепко, язык не заплетается.

…— Давай-ка наверх сходим, — Даня посмотрел на наручные часы. — Дорога ведь короткая, ехать и правда совсем недолго…
— Наверх? — не понял я.
— Топай за мной.

Крыша у дома двускатная, чтобы снег сползал зимой. Чердак оказался низеньким и совершенно пустым, здесь не имело никакого смысла сушить травы или хранить зерно, тесно. Человек может только проползти по-пластунски к торцу, где есть отдушина, которая выводит на двор, открывая великолепный обзор.

— Т-сс! — Данила лежал на животе рядом со мной. Приложил палец к губам. Добавил шепотом: — Мы не шпионим, мы осведомляемся. Я тут лет с семи наблюдателем работаю, откуда много и узнал… Думаю, Хемминг в курсе, но не обращает внимания. Ждём.

Ждать осталось всего ничего, минут пять. На двор заехал белый фургон “Форд-транзит”, за ним роскошный Мерседес кабриолет SLK, какой могут себе позволить разве что бьюти-блогерши, счастливо вышедшие замуж за престарелого олигарха, поднявшегося в девяностых. Из-за руля кабриолета выбралась упитанная дама, по моим оценкам, лет за пятьдесят. На Монсеррат Кабалье не похожа — застиранные джинсы, серая с красным куртка, а сумочка на вид и вовсе такая, словно её покупали в московском ГУМе году эдак в 1977.

Впрочем, реальные миллионерши сейчас часто выглядят именно так, а вовсе не разряженными блондинистыми фифами в бриллиантах от макушки до пяток.

Из “Транзита” высыпали шестеро крепеньких дядек — именно дядек, а не пареньков. Серьёзные задания поручаются опытным мужчинам немногим за сорок, а не подкачанным мальчикам с дутыми бицепсами из фитнес-клубов окраинных районов. К ним вышел Хемминг. Дружески обнялся с корпулентной дамой из мерседеса.

Я никак не мог разобрать язык. Они говорили точно не на русском и не на финском. На мой взгляд, что-то вроде датского или шведского.

Договорились, ударили по рукам. Тётка вытащила из ГУМ-овской сумки пачку денег, очень объёмистую. Желтоватая, вероятно купюры по 200 евро. Суровые мужики, ни минуты не смущаясь, начали грузить в фургон останки Лесной Девы. Делали это так, словно видели доисторических монстров каждый день — подцепили за задние лапы тросиком, включили лебёдку, при этом обмотав лапы и морду зверя неким подобием очень широкого скотча. Один из команды, явно не работяга, а узкий специалист, собирал пробы разбрызганной крови, измерял некие параметры — радиацию или что? — а затем ушёл в кабину.

Уехали. Мы с Даниилом поползли обратно, к деревянной лестнице.

— Подсматривали? — донеслось снизу. Насмешливый голос Хемминга, от его взгляда ничего не ускользнуло. — Не возбраняется, любопытство — это не грех, а естественный позыв. Чтобы не было лишних вопросов: отправил чуду в Питер, на исследование. Второй верифицированный труп за минувшее столетие, редкость необычайная… Давайте, спускайтесь. Мы сегодня чуточку в прибыли.

Я не ошибался, внушительная пачка ассигнаций по 200 евро. Дед запросто выложил её на стол, снял резиночку, и, послюнявив палец, отсчитал два десятка желтых купюр.

— Вот вам, страдальцы безвинные, за ущерб. Поделите честно, остатки, как полагается, пропьёте. Считайте, ваша доля в добыче. Леонид, можно к вам обратиться отдельно?

Глаза синие-синие, будто вечерние небеса. Бездонные. Смотришь как в бесконечность. Но в этих глазах ни малейшей угрозы.

— Ну? — смутившись, проворчал я. — Почему отдельно?
— Просто вы пока ничего не понимаете, — очень по-доброму сказал старый Хемминг. — Оля сразу не разобралась, показала вам дорогу не туда… А может и туда. Всё забываю спросить, как к вам обращаться на “вы” или на “ты”, никак не решу…
— Лучше на “ты”, — сказал я, учитывая возраст деда.
— Хорошо, очень хорошо. Так вот, Лёня. Сам понимаешь, донесёшь обо всём этом хоть в полицию, хоть в газету, за кого тебя примут?
— Психиатрическую скорую вызовут, — мгновенно отозвался я. Понимал, к чему Хемминг клонит.
— Именно, — наклонил голову дед. — Значит, ты или тут, или там.
— Да я вообще не осознаю, что такое “там” и что такое “тут”! — совершенно искренне вздохнул я, разнервничавшись.
…— Дедуль, а дедуль, — Ольга неслышно подошла к Хеммингу сзади, положила ладошки на его плечи и уткнулась подбородком в лысый затылок. — Пусть однажды съездят на “место”, а? Посмотрят? И Леонид сам сделает выводы?
— Прекрасная мысль, — сказал Хемминг. — Однако, точно не сегодня — у одного машина стоит без двери, второму кузов рихтовать придётся. Проводишь этих обормотов в Моторное? Заодно оглядишься, мало ли заметишь что? Не нравятся мне эти голоса из темноты, в восемьдесят пятом было то же самое, а до того летом пятидесятого года…
— Пятидесятого? — переспросил я, насторожившись. — А что такого случилось в пятидесятом году?
— ЧП в воинской части в Снетково, чуть не два десятка погибших, несколько бесследно сгинувших. Сам понимаешь какие времена были, всего пять лет после Отечественной — сплошная секретность. Перестрелка якобы была, но кто в кого палил и почему, одному Богу известно, да ещё, может быть, следователям МГБ. Списали на закордонных диверсантов, что ли, не упомню. Да только есть подозрение, что диверсантами там и не пахло — в части же не только военные, есть и вольнонаёмные на гражданских должностях из местных жителей. Кухня, санчасть, рембаза. За распространение панических слухов могли запросто упечь за Урал, и правильно бы сделали — незачем людей пугать, но… Но по сёлам шептались, что без вмешательства нечистой силы не обошлось. Голоса неживые, в лесу блуждающие огоньки, выкидыши у коров. 
— Но ведь нечистой силы не существует?
— Существует, — отозвалась валькирия. — Только не в общепринятом обличье, разумеется. Встретить чёрта рогатого из гоголевской “Ночи перед Рождеством” едва ли получится, а вот вредоносные энергетические явления, никем особо не изученные и официально считающиеся антинаучной чушью, вполне. Особенно если эти явления обладают определённой волей к действию. Понимаю, звучит абсурдно, и тем не менее обширнейшая античная и средневековая демонология не на пустом месте появились. Можно и поближе поискать, поезжайте на Урал, под Пермь, к примеру — там вам по деревням такого расскажут, волосы дыбом. 
— Нет, спасибо, — нервно хмыкнул я. — Нам бы от собственных призраков отбиться. 
— Вот и поедем проверим, что у вас за призраки в Моторном завелись…

Распрощались с Хеммингом, я сел в “Весту” назад, Ольга, нацепив шлем, двинулась вслед на квадроцикле, благо расстояние несерьёзное.

Вновь поймал себя на мысли, что для пенсионера лесхоза дед живёт уж больно кудряво — наисовременнейшая техника, богатая усадьба, огнестрел опять же, причём не абы какой. Кстати, хотелось бы узнать, как правнучка умудрилась вычислить приближение Лесной Девы и схватиться за помповик, поскольку если бы зверюга залезла в дом, последствия могли оказаться самыми фатальными? Кто эти странные люди, приехавшие за трупом чуды?

Если размышлять логически, выходит, что Хемминг зарабатывает на “Спирали” — существует контрабанда, можно таскать из аномалии странные предметы вроде холодильника “ЗИМ-Горький”, там водится невиданное зверьё, за которое дамочки на крутых тачках немедленно отваливают баснословные деньги. Словом, вокруг “короткой дороги” крутится подозрительный и явно нелегальный бизнес, хотя в законодательстве Российской Федерации нигде не оговаривается специфика ведения дел в слоистом пространстве или что оно такое на самом деле.

Встаёт вопрос: если “Спираль” существует длительное время, — предположим, сотню-другую лет, — а то и вовсе была всегда, то почему на неё не обращает внимания недрёманное государево око? Согласен, при Новгородской республике, шведах и финнах Корела-Кексгольм вовсе не являлся центром всеобщего паломничества и притяжения, дыра дырой, но сейчас всё-таки XXI век и информационная цивилизация, хоть какие-то сведения должны были просочиться.

Единственное разумное объяснение — косность официальной государственной машины. Никто не поверит и уж тем более не пойдёт проверять, да ещё за бюджетный счёт. Подобного рода байки всегда проходят по ведомству летающих тарелок, Бермудского треугольника и снежного человека — материалы для жёлтой прессы, но никак не для чиновника или полицейского. Кому надо, те знают, а кто знает — помалкивает. Данила не в счёт, просто потерял бдительность — вряд ли он предполагал, что я полезу в интернет и начну выяснять личность писателя Кирилла Ершова.

…Командование на себя приняла медноволосая Хельга. Едва мы заехали на двор к Дане, валькирия безапелляционно заявила, что остаётся ночевать, равно и мне рекомендует на следующую ночь перебраться в дом соседа: диванов на всех хватит. Дежурим каждый по три часа, если появится хоть что-то подозрительное, — звук, движение, свет, — немедля будить всех остальных. За порог ни ногой, даже из окон не высовываться!

— А я пока осмотрю участок, — сказала она, кидая на плетеное кресло сумку. — Данил, где дохлый ёж, веди показывай…

Продолжение следует

Андрей Мартьянов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 18 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии