Короткая дорога

Повесть Андрея Мартьянова. Часть II
Коллаж от Алисы Курганской

Катаюсь я на старинном пепелаце Land Cruiser Prado J90 выпуска 2001 года, но нисколько не жалуюсь — для моих скромных потребностей хватает, езжу немного, двигатель доселе в отличном состоянии, а так-то машина практически неубиваемая. Если не влезать на “Прадике” в глину по бампер и не таскаться каждый день по болотам, прослужит долго.

Кинул в багажник сумку и извлечённый из пластиковой упаковки второй том “Омикрона” — если заночую в городе, почитаю, что там дальше наворотил писатель-призрак Ершов. Попутно налил молока ежу в блюдце, стоящее у крыльца. Колючий скандалист обязательно явится вечером и начнет фырчать от негодования на всю округу.

Положил на переднее сиденье машины пачки “Беломора” и невольно поперхнулся. Взгляд зацепил надпись на оборотной стороне коробочки.
Господи Иисусе.

СРСР Минхарчпром УРСР
Одеська тютюнова фабрика
“БЕЛОМОРКАНАЛ”
Цигарки 1-го сорту А
25 шт. Цiна 25 коп.
ГОСТ 1505-48

Что, простите? Что-что? УРСР — это безусловно Українська Радянська Соціалістична Республіка, давно смытая потоком времени в бездну, из которой нет возврата.

СРСР тоже понятно, Советский Союз.

Хорошо, предположим несметные запасы этого добра до сих пор пылятся на складах Росрезерва. Знающие люди поговаривают, будто там можно отыскать даже американскую ленд-лизовскую тушенку сороковых годов “без срока годности” или “вечные” галеты из незаквашенного теста, которые при надлежащих условиях могут храниться столетиями. Даня сказал, будто он папиросы не покупает, а именно “достаёт” — я, как человек родившийся в СССР, отлично знаю принципиальную разницу между этими двумя терминами. Купить может любой дурак с рублём в кармане, а вот чтобы “достать” нужны или смекалка, или связи, или хуцпа в понимании “неописуемая наглость”. Или все три фактора вместе плюс толика удачи.

Бесспорно, Росрезерв нынешним летом ругали в СМИ и даже на заседании правительства, поскольку там не оказалось ни нужного количества медицинских масок, ни средств для дезинфекции. Однако надо понимать, что в Советском Союзе система мобилизационных и государственных материальных фондов создавалась не на случай глобальных эпидемий, а в ожидании Третьей мировой, когда выжившим понадобятся четыре важнейшие вещи: еда, курево, оружие и самые простые, но эффективные медикаменты.

После ядерного апокалипсиса ты в последнюю очередь будешь думать о медицинских масках, найти бы чего пожрать и чем отбиться от империалистического агрессора на пару с мутантами! Так что “складская” версия происхождения тютюновой продукции Минхарчпрома вполне реалистична.

Один глобальный вопрос: почему пачки выглядят как новые? Картонка не пожелтела и не помялась, углы не побиты. Я открыл одну, вытянул беломорину. Ничуть не пересушенная, табак мягкий, едва-едва влажный, как и должно быть. Щёлкнул зажигалкой, попробовал дым на вкус. Гадость, конечно, неимоверная — если снисходительно поглядывать с цивилизованных высот XXI века. Впрочем, мы по молодости в девяностые и “овальные сигареты “Прима” Моршанской фабрики употребляли. Вот уж где лавкрафтовский ужас и серная вонь инферно!

Дед прекрасно обойдётся девятью пачками, одну заберу себе за беспокойство. Только оставлю не в бардачке, — менты, если остановят, сразу прицепятся: мол такое исключительно ради употребления травы хранят, — а в сетке за передним сиденьем, да ещё сунув в бумажный пакетик для пущей маскировки.

Время. Пора ехать. Иначе к шести в город точно не поспею. Из окна кухни было видно, как принадлежащее Дане оранжевое ведро с гайками проследовало в сторону шоссе на Приозёрск ещё час назад.

“Нормальная” дорога, сиречь асфальт, заканчивается сразу за Моторным, как последним форпостом условной цивилизации. Дальше начинается грейдированная грунтовка. Пылища столбом — дождей неделю не было.

Пунктуальный сосед отправил в мессенджер требуемые координаты, навигатор показал, что до места 24,6 км, а искомый дом и правда расположен слегка на отшибе от крошечного поселка Приладожское, почти на берегу мелководного Гусиного озера. Бывал я там разок, не понравилось — озеро длинное, зарастающее тростником, с илистым дном и выпадающим ручейком до Ладоги. Ничего примечательного, на Карельском перешейке уйма более красивых мест.

Если мне память не изменяет, при финнах Приладожское называлось Мюллюкюля, “Мельничная деревня”. Впрочем, наше Моторное и вовсе было Вуохенсало, “Козья глушь”. Где живёшь? В Козьей глуши, добро пожаловать. Массовые переименования финских топонимов начались в 1948 году, за семь десятилетий старые названия подзабылись.

Согласно навигатору, Хемминг жил в полутора километрах южнее посёлка, там, где из Гусиного истекала протока до большого озера Отрадное. Отдельный коттедж? Жильё от лесничества? Приозерский Лесхоз до наступления девяностых годов был богатой конторой, могло что-то и уцелеть после всех “приватизаций”. Посмотрим.

Миновал убогое Приладожское, свернул с главной дороги на просёлок в молодом сосняке. Впереди просвет — озеро.

Надо же, прямо декорации к классическому фильму “За спичками”. Старый финский дом. Даже не дом, а домище, каких сохранилось на Перешейке не особо много. Фундамент из валунов, выше могучая надстройка из чёрных от старости и непогоды брёвен. В наличии весь комплекс пристроек — сарай, хлев, и даже стоящая на протоке водяная мельница с изрядным деревянным колесом. Теперь понятно, почему раньше это место называлось Мельничной деревней.

Мне на секунду почудилось, будто сейчас из-за угла выйдут Ихалайнен с Юсси Ваттаненом, примут по стаканчику и отправятся в городишко Йоки за подарками Анне-Кайсе и спичками для жены Ихалайнена. Завораживающая аутентичность.

Впечатление портил разве что новенький квадроцикл “Motoland”, стоявший посреди двора — выходит, дед живёт не один? Не станет же девяностолетний мафусаил кататься на квадрике?

Вышел из машины, нарочито громко хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание.

Привлёк. Из полуоткрытых ворот мельницы неторопливо вышла красна девица во вполне современном синем рабочем комбинезоне и клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Хоть сейчас на плакат авторства Александра Дейнеки “Комсомолка — на трактор!”. Тёмно-медные волосы, заплетённые в косу, очень светлая кожа без намёка на конопушки, нордический профиль. Глаза синие-синие, незабудковые. Валькирия.

— Здравствуйте, — вежливо сказала барышня. На вид ей было лет двадцать, не больше. — Вы к кому?
— Добрый день. Мне надо кое-что передать Хеммингу Ульриковичу. От Данилы Черёмушкина.
— Вы от Дани? — валькирия благожелательно улыбнулась. Шагнула ко мне, протянула руку. Пожатие крепкое, сразу видно, что не изнеженная курсистка-бестужевка. — Ольга.
— Леонид… Э-э… Андреевич. Очень рад.
— Прадед в лесу, вернётся только вечером. Можете оставить мне.

Я извлёк смрадные порождения Минхарчпрома УРСР из машины. Вручил. Медноволосая Ольга гостеприимно зазвала выпить чаю. Пришлось извиняться и отказываться — тороплюсь в город, опаздываю, важная встреча, как-нибудь в другой раз. Вместе с Даней обязательно заедем.

— Опаздываете? — дева в комбинезоне задумчиво сдвинула брови. — Ах ну да, придётся делать крюк через Ларионово-Приозерск до трассы, это километров в полсотни. Вам Данила разве не говорил, что здесь есть совсем короткая дорога? Она старая, почти не используется, но в хорошем состоянии. С нашей подъездной повернёте влево по грунту в сторону Лосево, метров через четыреста будет ещё один левый отворот. Знака нет, но не ошибётесь, там старая полуразрушенная изба напротив, ещё довоенная. Быстро выедете на А-121 “Сортавала”. Время сэкономите.
— Здóрово, — восхитился я. — Спасибо огромное!
— Только не отворачивайте на просёлки. Сигнал с вышек сотовой связи не добивает, заблудитесь чего доброго. Прямо, без съездов, упрётесь в трассу.

Никаких ошибок, валькирия ничего не напутала. Вскоре я увидел по правую руку груду изъеденных временем брёвен, а налево в сосновый лес уводила поросшая травой колея. Этот путь явно не пользовался широкой популярностью, но с учётом того, что в окрестностях находилось всего-то четыре крошечных деревни, это не вызывало удивления. Туристы предпочитают Ладогу или берега Вуоксы с развитой инфраструктурой, а не волчий край с козьей глушью…

Вскоре колея заместилась отличнейшей полутораполосной бетонкой. Я видел нечто похожее под Кировском в Ленинградской области — рокада семидесятых годов в сторону Мги и Большой Ижоры, возведённая силами Минобороны. Здесь, правда, бетон получше, хотя стыки между плитами проросли травой и мхом. Надо полагать, дорогу проложили финны, до войны они очень уважали бетон как инженерный материал. Вдобавок с качеством работы у них было получше, чем в позднем СССР — всё-таки для себя строили, а не для отчётности о перевыполнении плана к очередному съезду КПСС.

Езда в своё удовольствие. Знаков нет, камер нет, ближайшая ДПС появится не раньше, чем в Лосево. По бетону я уверенно держал семьдесят километров в час, и ведь ни единой колдобины! Разок пришлось тормозить — дорогу величественно пересёк матерущий кабан, в мою сторону даже не повернувшийся. Лесной хряк показался мне непривычно крупным, но как следует рассмотреть зверя я не успел, он быстро скрылся в подлеске.

Подлесок? Любопытно. Традиционный для Карелии сосняк заместился чересполосицей ольхи, берёзы и клёна. Никак не предполагал, что здесь найдутся островки лиственных лесов.

Ни одной встречной машины. Навигатор, как и предупреждала валькирия с волосами цвета начищенной меди, отрубился, телефон тоже — связи нет. Немудрено, никакой сотовый оператор в здравом уме и трезвой памяти не будет устанавливать передающую станцию в глухом лесу. Попутно я насчитал шесть съездов с бетонки на грунтовые дороги или, скорее, просеки. Но если сказано никуда не поворачивать, то лучше послушаться совета.

В сумме я потратил около получаса на дорогу и визит к деду Хеммингу (вернее, к его восхитительной правнучке), в пути уже двадцать минут с небольшим. Ну и где обещанная трасса “Сортавала”?

Нежданно-негаданно впереди показались признаки цивилизации: справа вырубка и обшитый сайдингом “под кирпич” домик с двускатной крышей. Вывеска: “Кафе “Сампо””. Ниже, шрифтом помельче: “Лучшие фаршированные кабачки от Беломорья до Нордзее!” — ребята с выдумкой и знанием географии. На стоянке перед придорожной едальней две машины: облупленный фургончик “Фольксваген Т2” и жигуль-четвёрка. Ура, значит путь верен!

“Сампо” я проехал не останавливаясь, а три минуты спустя бетонка уступила место асфальту. Далее обнаружился Т-образный перекрёсток с указателями, я автоматически повернул направо, поскольку на синем щите со стрелкой значилось “Приозерское шоссе 2 км, Санкт-Петербург 14 км”.

Я ударил по тормозам с такой силой, что едва не шибанулся лбом о руль. Будь за мной на дороге другая машина, обязательно узнал бы, сколько стоит задний бампер моего старого “Прадика”. Съехал на обочину.

Какие, к чертям собачьим, четырнадцать километров?! Это ведь ближайшие окрестности Петербурга!

Быстро открыл на телефоне приложение MAPS.ME, попутно отметив, что сигнал отличный, все четыре деления. Система невозмутимо отметила, что я нахожусь неподалеку от Вартемяги, именно на том расстоянии от КАД, о каком и предупреждал оставшийся за спиной дорожный указатель. Это же подтвердили Google-maps с Яндекс-картами.

На часах было 16:02.

Путь до питерской кольцевой от Приладожского занял, округляя в большую сторону, полчаса. Жаль, не запомнил показатели одометра, но по ощущениям проехал километров тридцать пять. Вместо положенных полутора сотен.

Никаких возражений: мне действительно показали очень короткую дорогу.

Вышел из машины размять ноги. Закурил. Пальцы слегка подрагивали.

Господи, это ещё откуда?!

На правой водительской дверце красовались четыре тонкие царапины. Как гвоздиком несколько раз провели. Или… Или может быть когтями? След будто от медвежьей пясти.

Вот тут-то я впервые в жизни ощутил, что художественная метафора “продрал мороз по коже” имеет вполне материальное наполнение. Именно мороз и именно по коже, вниз по хребту от онемевшего затылка.

Коллаж от Алисы Курганской

Я человек абсолютно не склонный к мистике. Как говаривали в прежние времена — материалист и диалектик. Убеждён, что любые наблюдаемые явления можно объяснить с позиций физики и прочих точных наук. Если объяснения нет, значит мы пока не открыли отдельные законы. Простейший пример — шаровая молния, природу которой до сих пор не раскрыла ни одна теория. Наши знания об устройстве вселенной недостаточны, и в этом нет ничего страшного или необычного; мы же не упрекаем древних римлян за отсутствие атомных реакторов или полётов в космос? Всему своё время, наука не стоит на месте, пускай её развитие чаще скачкообразно, чем линейно.

Исходя из вышесказанного, мне следует выдохнуть, успокоиться и уже затем поразмыслить, что произошло. Но для начала поставлю-ка я метку на электронной карте с обозначением выезда с бетонки, чтобы не позабыть, где поворот. Кстати, в харчевню “Сампо” надо будет однажды заглянуть, попробовать фаршированные кабачки, наилучшие от моря до моря…

Тем не менее, вечер прошёл скомкано. Агент по недвижимости, с которым и назначалась встреча, был слегка огорчён моей рассеянностью, справедливо заметив, что я думаю о чём-то другом, а не об оформлении документов на продажу комнатки в коммуналке, оставленной мне когда-то по завещанию бездетной сестрой бабушки. Именно там я в детстве и наблюдал холодильник “ЗИЛ-Москва”, незаконнорожденный клон которого сейчас украшает кухню соседовой дачи. Только после укоризненного замечания агента я с трудом сосредоточился на деле.

Обещанный самому себе “Лагавулин” отыскался лишь в третьем магазине по пути. Замигал индикатор топлива — исходно я рассчитывал заправиться после Приозерска, где-нибудь в Отрадном или Лосево, но тут подвернулась “короткая дорога”, будь она неладна. Пришлось высматривать заправку “Газпром-нефти” и заливать полный бак. Всё это я проделывал несколько сомнамбулически, поскольку в голове крутилась единственная мысль — а как, собственно, возвращаться в Моторное? Обычной дорогой или по бетонке?

Середина июля, белые ночи закончились, но темнеет поздно. Теоретически успею на дачу к закату — это если по “Сортавале”. По указанному прадедовой правнучкой пути выйдет на порядок быстрее. Дело даже не в том, что “быстрее”. Ничего подобного! Меня пожирало острейшее, ни с чем не сравнимое любопытство — сработает этот фокус во второй раз или нет?

Рискну. Поехали. В конце концов, всегда можно вернуться.

Навигатор уверенно довёл меня до обозначенной точки на второстепенной дороге под Вартемягами. Знакомый указатель направления на трассу и Петербург. Поворот направо из правого же ряда, причём в южном направлении, в сторону мегаполиса, а не Приозерского района — вот такая занимательная география. Висит покосившийся знак “тупик”, светоотражающая краска частью облезла — видать, давно висит. Очень давно.

Составленный мною незамысловатый план был таков: выехать на бетон, остановиться на вырубке около “Сампо”, зайти в кафе и попросить чаю с пирожками, или что у них там есть в меню. Не обедал, с недвижимым агентом мы лишь целомудренно выкушали по чашечке американо. Если ничего подозрительного вокруг не происходит, отправиться дальше.

Тупик оказался всего лишь тупиком. Метров через тридцать появилась замусоренная площадка, со всех сторон окружённая ольшаником и здоровенным, в полтора моих роста, борщевиком. Битые бутылки, старые пакеты, одинокий пластиковый мусорный бак, лежащий на боку. Запах сырости и подгнившего дерева. Проехать куда-то дальше невозможно.

Тут я не выдержал и набрал номер Дани, пускай он и предупреждал, что на работу ему можно звонить только в экстренных случаях — когда он за рулём, трубку всё равно не поднимет, запрещено.

Но мне повезло.

— Привет, это Леонид. Как успехи?
— Бригада на вызове на квартире, сижу жду, — донеслось из динамика смартфона. — Случилось что-нибудь?
— Почти, — неудачно брякнул я. — Тебе привет от Ольги, внучки Хемминга.
— Она правнучка. А-а, отлично, ей тоже привет. Всё в порядке?
— Понимаешь ли… Я тут под Питером. В Вартемягах. Ольга показала мне дорогу до сюда, я приехал, а вернуться никак не могу. В смысле, отыскать въезд обратно, в сторону Приладожского.

Пауза. Было слышно, как Даня сопел в трубку.
— Б-р-р, — я так и увидел, как Данила помотал головой в недоумении. — Дорогу куда? Из Приладожского в Вартемяги? Ничего не понял! Объясни внятно.
Настала моя очередь взять паузу. Как это всё прикажете понимать?
— Слушай, наверное я что-то напутал. Извини за беспокойство.
— Напутал, так напутал, — беззаботно отозвался Даня. — Не бери в голову. Ладно, до завтра, я не раньше одиннадцати в Моторном со смены буду.

Короткие гудки.

Я вышел из машины, прошёлся по площадке. “Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее!”, как справедливо отмечал в своих трудах писатель Льюис Кэрролл. Что декларировала медноволосая? Верно — “Вам Данила разве не говорил, что здесь есть совсем короткая дорога?”.

Вопрос: кто из них врёт? Или добросовестно (а может не очень) заблуждается?

Стоп, стоп. Это уже откровенная паранойя. Незачем сразу думать о людях плохо. Любым странностям последних дней можно найти логическое объяснение.

Во-первых, никто не запрещает людям носить в кармане старые советские купюры. Ничего криминального. Во-вторых, нигде не написано, что горьковский автозавод не мог производить бытовую технику. Танки — сколько угодно, а холодильники нет? Книжка писателя Кирилла Ершова вполне проходит по ведомству литературной шутки, пока не доказано обратное (что — обратное?!). Ну и наконец, феномен “короткой дороги” можно обосновать, допустим, кратковременной потерей памяти — я просто забыл о значительной части пути.

Один мой приятель, оказавшись в Стокгольме, был приглашён на богемную тусовку, где присутствовала тамошняя творческая элита — режиссёры, артисты, художники и прочая подобная публика. Богема, как обычно, не только пила в три горла, но и потребляла всяческие вещества. Товарищ сдуру согласился “нюхнуть”, и затем обнаружил себя в питерской квартире почти двенадцать часов спустя — то есть он, с абсолютной потерей памяти, уехал с вечеринки в аэропорт, прошёл контроль, долетел до Петербурга, взял такси, приехал домой. Но как он это делал, не осталось даже самых мимолетных воспоминаний, половина суток навеки выпали из его жизни.

Почему нечто похожее не могло случиться со мной? За одним исключением, у меня на даче нет и не было никакой противозаконной химии, и подобный эффект могли произвести разве что жареные лисички, употреблённые на ужин.

Отлично, а царапины на машине откуда? С утра к “Прадику” никто кроме меня не подходил, не было никаких столкновений или аварий. Сквозь колючие кусты я на машине не продирался, да и не знаю я кустов, способных оставить подобные отметины — разве что киношные триффиды, и то очень раскормленные… Посмотришь на дверцу — ни дать ни взять, будто кадр из “Юрского периода”, после атаки велоцирапторов.

Я почти физически ощутил, как мозги начали закипать, едва пар из ушей не повалил. Да ну к дьяволу! Меня ведь не смущает вопрос, что происходит за горизонтом событий внутри чёрной дыры? Вот-вот, не пытайся дать быстрые ответы на неочевидные вопросы!

Домой. Плюнуть на всё и домой! По самой обычной дороге А-121!

Родимая дача встретила негостеприимно. В соответствии с исходными предположениями я приехал к сумеркам, отгорал закат. На весь участок стоял грохот — безымянный ёж топотал, фыркал и издавал неописуемые русским языком звуки, возмущаясь отсутствием традиционной вечерней мзды — молоко он давно выдул.

У проклятущей твари есть только два агрегатных состояния: спать и ненавидеть. Это только в “Смешариках” Ёжик застенчивый тихоня, а случись человечеству столкнуться с расой инопланетных разумных ежей, нам пришлось бы очень туго. По счастью колючее чудовище всеядно; подозреваю, оно способно жрать любую гадость, от четверодневных куриных костей до полуразложившихся трупов. Притащил с кухни засохший шашлык, пусть кормится.

… — Лёня… Лёня-Лёня-Лёня-Лёня… Лёоооня…

Началось это часа в два ночи. Я, вооружившись вторым томом “Омикрона Эридана”, оккупировал диван в гостиной. Включил телевизор, чтобы шла картинка, при этом вырубив звук — с телевизором в доме убеждённому холостяку не так одиноко, хоть какое-то движение и чувство присутствия. Ёж, обожравшись, убыл по своим ежиным делам ещё часа полтора назад, ни малейшего звука.

… — Лёня? — повторили более настойчиво. — Лёня…

Окна открыты. Голос тихий, не поймёшь, женский или мужской. Доносится со двора, оттуда, где ворота на улицу, которая заканчивается Даниным участком и лесом. Да что за чертовщина?

Кто-то из соседей? Исключено. Данила в городе на смене и появится только завтра, соседка слева, правильная бабушка Зинаида Григорьевна с обязательными парниками и яблоньками, ложится спать с темнотой, непременно посмотрев программу “Время”. Правда, и просыпается на рассвете, начиная полив-прополку. Внучки бабы Зины? Тоже нет, обеих девочек семи и двенадцати лет родители увезли в Крым сразу после снятия карантина — деточкам нужны море и солнце.

Я сошёл с ума? Версия интересная, но неправильная. Реальность воспринимается абсолютно адекватно. На экране телевизора в “Вестях-24” кривляется Соловьев, в книжке Кирилла Ершова доблестные исследователи космоса обнаружили инопланетный артефакт и решают, что с ним делать, телефон издаёт привычные для него звуки — кто-то оставил комментарий в моём фейсбуке, “дзиньк!”.

…— Лёня… Лёня!

Очень настойчивый, но не имеющий даже оттенка эмоций зов. Кто-то просто повторяет моё имя. Тихо, уверенно, с навязчивым постоянством.

Моя мама, царствие ей небесное, была человеком верующим, хоть в своё время и партийным. Отлично помню её наставления: твой дом — твоя крепость, услышишь что-нибудь эдакое в ночи, не переступай порог. Сопровождались эти поучения страшненькими историями из её деревенского детства; мол в лесах не перевелась ещё всякая… Всякая пакость. Особенно во время войны её много из чащоб повылезало, а мать с 1941 по 1944 годы провела у прадеда, в Псковской области, под оккупацией была. Я не верил, конечно.

Самое время послушаться материнских советов. Говоря откровенно, страшненький голосок под окном. Чужой.

Единственное, на что я решился, взять фонарик, поднять москитную сетку на окне и взглянуть во двор. Посветил вправо-влево. Никого.
— Есть кто?! — гаркнул я. Собственный громкий голос придал уверенности. — Эй?!
Тишина. Где-то в лесу слабо чирикнула птичка.

Лучик фонаря упал на “Прадик” — как раз на водительскую дверь.
Четыре новых царапины, на этот раз вертикальные, ниже вчерашних. По приезду из города их не было.
— Да что за?.. — вслух сказал я. Темнота за оградой не ответила.

“Ты точно уверен, что ничего не притащил с собой с “короткой дороги” — возникла гаденькая и нелепая мысль. — Что ничего оттуда не “прилипло” к машине?”

Я машинально перекрестился.

Козья глушь, чтоб её…

Продолжение следует

Андрей Мартьянов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 17 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться