Писатель-оливье

Утомлённое солнце в новом романе Виктора Пелевина
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

А бабушка моя, глухонемая, с печи мне говорит: “Вот видишь, как далеко зашла ты, Дашенька, в поисках своего „я“!”

Венедикт Ерофеев, “Москва — Петушки”

Раз в год, в конце августа, происходит брожение в умах. Накануне выхода новой книги писателя Пелевина (нынешняя называется “Непобедимое солнце”) часть читателей (по большей части, книжные журналисты) начинают гадать, о чём она, а в социальных сетях проходит парад суверенитетов: множество других читателей заявляют urbi et orbi, что писатель Пелевин стал им совершенно не интересен. И тут начинается состязание — одни говорят, что перестали читать писателя Пелевина на книге “S.N.U.F.F.”, другие называют “Чапаев и Пустота”, а отъявленные ригористы сообщают, что после “Жизни насекомых” ничего больше не откроют, и кончен бал.

Это своего рода национальный спорт, точно такой же, как и могучая работоспособность писателя Пелевина, который выдаёт каждый август новую книгу. Впрочем, мне говорили, что и в других странах есть такие же фигуры, по которым читатели сверяют часы.

И всё это переводит писателя Пелевина из области литературы в разряд сезонных явлений. Выпадет снег — все в социальных сетях пишут что-то вроде “Снег выпал”, начнётся таяние льда — непосредственная реакция тут же случится. 1 октября просвещённая часть наших соотечественников напишет “Октябрь уж наступил”, 1 февраля все скажут о слезах и чернилах, а 3 сентября блогеры наполнят Сеть календарной музыкой. Это культурные коды, которые сродни просмотру фильма “Ирония судьбы” под Новый год — во время нарезки оливье. Собственно, писатель Пелевин и стал таким литературным оливье в августе, перейдя из литературной зоны в общекультурную. Оттого и возникает в согражданах желание либо примкнуть к традиции, либо отмежеваться: фу-фу, прочь постылый оливье, мы не такие, мы сделаем селёдку под шубой. Ваш оливье пошл, а вот в селёдке — свежесть новизны. Но когда суверенитета слишком много, читатель понимает, что ему неприятно быть в этой толпе, стенающей: “Нет, нет, я перестала читать Пелевина, укройте свои бледные ноги, не суйте их мне под нос! Отчего я, такая чистая и нежная, должна знать о новом Пелевине!” Честный человек понимает, что это к тексту не имеет никакого отношения, точно так же, как и страсти вокруг салата, который русские люди в холод заправляют майонезом, а в жару — квасом, называя тогда окрошкой. 

Это именно самоопределение по отношению к миру, оттого и вызывает столько эмоций.

197390wme9-gigapixel-scale-2_00x

Виктор Пелевин | Фото: papawillcall.ru

Между тем приём писателя Пелевина мало меняется за последние двадцать лет, и сейчас я объясню, как он устроен. Там есть рамная конструкция, как в прочном автомобиле, которая называется “Наш мир вовсе не то, чем он кажется”. Действие в этой конструкции движется медленно, герои плавно перемещаются от одной локации к другой. В паузах происходят разговоры, а в разговорах, которые примерно одинаковы, один герой напоминает другому, что “в действительности всё не так, как на самом деле” и произносит одну фразу, которая потенциально может стать мемом. Поскольку писатель Пелевин эти мемы придумывать умеет, они действительно хорошие, действие и обстоятельства понемногу вымываются временем, а bon mot остаётся. Ругать этот творческий метод довольно неумно, потому что он работает. Разочаровываться в нём точно также бессмысленно. Мемы всё равно потом распространятся по социальным сетям.

Теперь я расскажу о сюжете романа, который вышел только что. Некоторые люди думают, что пересказывать сюжет — дурно, спойлеры — что-то ужасное, но это не так. Любители фильмов для взрослых смотрят их вовсе не для того, чтобы узнать, чем там дело кончится. В общем, понятно чем. Ни разу ничем другим не кончилось. Так и здесь — героиня пустится в поиски своего “я”, а заодно поймёт, что мир опять оказался устроен совсем не так, как она (и мы) предполагали.

Итак, тридцатилетняя (кстати, этот возраст женщины раньше называли “бальзаковским”) москвичка Саша, снабжённая отцовскими деньгами, отправляется в путешествие, чтобы отметить день рождения и познать то самое “я”. Первым делом она попадает в Стамбул и прислушивается к себе в теперь уже бывшем музее имени святой Софии. В Турции Саша знакомится с загадочной супружеской парой, хранителями Непонятной Штуковины, от Которой Зависит Весь Мир. Но штуковину ей сначала не показывают, а показывают молодого иностранца, с которым у неё случается романтик, впрочем, этого любовника быстро зарезали непонятные люди. Саша не очень горюет, встречи без любви, разлука без печали, хотя половой процесс был превращён в мистерию. В этот момент повествование начинают разбавлять длинные монологи из времён Римской империи третьего века нашей эры, которые можно пропускать, как это делали школьницы с военными сценами в “Войне и мире”. А можно и не пропускать.

Понемногу выясняется, что всё в нашем мире — результат работы “центрального проектора”: “Включая нас с тобой, этот разговор и даже само наше измерение. Названий у него много. “Камень философов” — одно из них. Другое — “фонарь Платона”. Имеется в виду источник света, который создает платоновскую пещеру и все ее тени. Третье — “шарнир реальности”. Считают, что этот объект создает как бы разрывы в истории, после которых её направление непредсказуемо меняется. Но это просто побочный эффект. Самое точное название — проектор “Непобедимое Солнце””.

А сам мир спасается и пересоздаётся с помощью танцев, поэтому вместо моего неловкого рассказа в качестве изложения содержания можно просто привести прекрасное стихотворение-пирожок (мне, увы, неизвестного автора):

Илья старается скорее
уравновесить зло добром
увидел, парни бьют мальчишку —
красиво рядом станцевал.

Но, так или иначе, героиня попадает на Канарские острова, затем на Кубу, что даёт повод долго описывать кубинский социализм — с добродушной иронией:

Havana, Cuba - December 22, 2015: A Cuban flag with holes waves over a street in Central Havana.

Фото: iStockphoto.com

После часовой прогулки мне стало казаться, что я вернулась в детство, причем даже не свое, а мамино. Это было удивительно: Советский Союз, привитый за океаном, дал дивный побег — карликовое деревце-бонсай, достаточно похожее на оригинал, чтобы тот вспомнился в достоверных деталях, но слишком смешное, трогательное и маленькое, чтобы вызвать неприязнь.

…а потом Тенерифе мешается с Таиландом. В результате в конце всё взрывается, но мир пересоздаётся женским началом (в этот момент читатель смутно начинает подозревать, что он наново читает эпический роман “Код да Винчи”). Вот, собственно, и всё. 

Заинтересованная публика, которая знает, что писатель Пелевин всегда отрабатывает актуальную повестку, спрашивает, есть ли там что про пандемию. Легко понять, что есть. При трудоспособности писателя Пелевина с момента начала карантина можно было написать два романа, но тут автор поступил проще — приписал в конце что-то типа “а в этот момент в мире бушевал коронавирус”. Нет, не так коротко, ведь нужно дать возможность кому-то из героев сказать:

Пока [о нём] мало информации. Но похоже, отличается от плохого гриппа в основном хорошим пиаром. Под который всех обдерут как липку и спишут всё, что украли. Серьёзные люди сжигают бухгалтерию в мировом масштабе.

Я надеюсь, что писатель Пелевин будет жить очень долго, но, кажется, только литературные герои бессмертны. Славно было бы при этом, чтобы традиция последних дней августа не прерывалась никогда, есть же хорошие мастеровитые копирайтеры, да и создатели искусственного интеллекта делают большие успехи. Традиции — великая вещь, и мне хотелось, чтобы каждый год не прекращалось ожидание книги с последующим народным недовольством, криками “Исписался!” и ответным брюзжанием поклонников. 

Пока кто-то делает оливье, стоит Земля Русская. Нет, нужны ещё и другие подпорки, но и от этой отказываться не следует.

Владимир Березин

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.1 18 оценок
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
1 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
Димас Самитай
Димас Самитай
1 месяц назад

Не знаю автора стихотворения про Илью, но оно посвящено совершенно конкретному Илье, его фамилия Беленков. А книжка прекрасная.

Вам также может понравиться