Накануне десанта в Константинополь

Хроники ненаписанного романа. Часть I
Айвазовский
Вид Константинополя и Босфора | И.К. Айвазовский

Часть I | Часть II | Часть III

И вот вы, осенью 1916 года, приезжаете в Крым и узнаёте, что ваш близкий друг — зовут его Александр Колчак — готовит десантную операцию по захвату Константинополя. А ваша задача — разобраться, почему турки постоянно узнают подробности о подготовке десанта раньше, чем Ставка в Могилеве.

Это фэнтези? Но я никогда в жизни фантастику не писал, все мои книги — это исторические романы, старающиеся быть предельно точными по части описаний того, что реально было. И планы десанта не просто существовали, они были утверждены высочайшим повелением, десант бы осуществился весной 1917 года, если бы не известные неприятности, выпавшие почти на те же даты. А тогда мировая история и история России были бы иными…

Здесь пора сказать, что вы сейчас читаете. Мы с главным редактором Fitzroy задумали такую штуку — рассказать, в нескольких публикациях, как и зачем пишутся романы. Не то чтобы это совсем новая идея, и не такое бывает — несколько лет назад один собрат по перу выкладывал свою книгу, главу за главой, в Сеть и предлагал читателям подсказать, что ему дальше делать с героем. Можно, видимо, и так… Но здесь другое. Романа ещё нет, отсутствует даже название. Я ещё не начал его писать, а всего лишь проделал большую часть самой объёмной, главной работы — собрал громадные досье. Остаётся съездить в Крым, занести в блокнот всё-всё — вплоть до запаха маленького лилового цветка, цепляющегося за меловую, в белых точках, почву обрыва над морем, и вот тогда остаётся пустяк, сесть и…

Constantinople
thedafkish | iStock

Но у этой книги уже есть главный герой, и о нём стоит поговорить. Его зовут Алексей Юрьевич Немоляев, он в качестве пассажира оказался в 1905 году на борту крейсера “Дмитрий Донской”, в составе 2-й Тихоокеанской эскадры шедшего к Цусимскому проливу. А дальше с ним произошло множество очень грустных событий, о которых рассказывает мой роман “Девушка пела в церковном хоре”.

Испанская бородка, делающая его на вид слегка заносчивым (время такое было — и мода с тех пор вернулась), неумеренно резкие суждения по части литературы, бешеный и несгибаемый оптимизм и живучесть, мирная профессия — очеркист престижной “Нивы”… Но не каждого сделаешь героем, да ещё и перетащишь из одного романа в другой, его история обязана неожиданным образом резонировать с чем-то из опыта нас, сегодняшних.

Есть авторы, засылающие в прошлое “попаданцев” — наших современников, несущих в это прошлое сегодняшние знания, опыт и возможности. Каждому своё, но мне куда интереснее люди, которые были на самом деле. Они говорят языком той эпохи, они повязаны невидимыми путами условностей и понятий опять же той эпохи. Но вдруг начинаешь понимать, что они — это воплощение повторяющейся истории, они в начале XX века стояли перед теми же развилками, что мы в 80-е, 90-е и прочие годы, а то и прямо сегодня там стоим. И вот тогда такие люди становятся нам родными.

Алексей Юрьевич Немоляев в первой половине романа — это заговорщик, готовящий смену власти, человек из поколения лучших сыновей России, чувствующий её готовность к взлёту и — по молодости лет — видящий себя если не во главе обновлённой страны, то близко к тому. Но то 1905 год; а ближе к концу книги повествование делает быстрый кавалерийский рейд вперёд, за хронологические пределы романа, в 1919 год, и друг Немоляева — а зовут друга, напомним, Александр Колчак — спрашивает его: а теперь стрелять в них будешь? Теперь — буду, отвечает тот.

И только на последних строчках романа читатель понимает, что “в них” — это в большевиков, эсеров, вообще в революционеров. Потому что для моего героя эти люди — те, кто обрушил его мечту о взлёте России.

Колчак
А. В. Колчак

Где здесь логика — в быстрой эволюции героя? Нет, она в том, что русскую революцию начинали одни люди — то была бурная смена поколений — а дальше её украли совсем другие люди.

И тут мы попадаем в самую сердцевину сегодняшних споров о том, что же это с нами произошло — конец 80-х, 1991 и первые после него годы. Кто чего хотел и что получил, и кто в чём виноват.

Начнём с поколений. То было первое, что меня изумило при составлении досье на людей и события 1905 года: возрастной фактор. Страной всё ещё правили седобородые герои “брежневской” эпохи Александра III, увешанные вполне заслуженными орденами. Но те, кто стал лицом новой эпохи — сколько им было лет в 1905 году?
Блок — 25 лет. Гумилёв и Ахматова — 19 и 16. Колчак — 31. Пуришкевич — 35. Троцкий — 26. Каппель — 22. Керенский — 24.

Контрольный опыт — самая классическая из всех революций, французская. Берём 1790 год, когда её главные герои ещё не поуничтожали друг друга. Робеспьер — 32, Демулен — 30, Баррас — 35, Наполеон — 21, Мария-Антуанетта — 35.

iStock

В изучении стиля жизни в начале прошлого века возникает ощущение поколенческого провала — вот были седые бакенбарды, а вот уже страна в руках бешеных юнцов, сцепившихся друг с другом. И очень мало чего-то среднего.

Тому поколению, что у нас застало эпоху Брежнева, знакомо чувство тоскливой бессобытийности и ощущение личной ненужности во времена, когда ветераны и не пытались хоть как-то разбавлять свои слабеющие ряды даже средним поколением. Такие ситуации создают “мёртвое поколение” 40–50-летних (“Я сам из тех, кто спрятался за двери, кто мог идти, но дальше не идёт”). Но за ними — взрыв весёлой пассионарности более юных, тех, кто знает и чувствует: приходит наше время.

И вот Немоляев — он один из участников Союза освобождения. Это источник, из которого потом вышло несколько легальных парламентских партий, конституционные демократы (кадеты), октябристы, ещё многие. И стоит только отойти от наших всё ещё сильно советских школьных учебников, как выясняешь, что это они, Союз, начали революцию 1905-го года. Аналоги? Ну, хотя бы Межрегиональная депутатская группа депутатов у нас в 1989 году, или те люди, которые её составили (неформальным альянсом они были гораздо раньше).

Но революцию, начатую Союзом, перехватили совсем другие люди. Историю Павла I писали его убийцы, сказала как-то раз Ахматова; а кто писал историю 1905-го и прочих годов? Вот про себя, свои победы они и писали. Хотя для множества современников большевики были всего-то “пораженческой фракцией социал-демократии” (это из моих досье, основанных на публицистике того времени). Если уж вы хотите настоящую историю революционных сил, то речь о куда более мощной партии эсеров, с её спадами, кризисами и подъёмами. Но в начале революции она была оттеснена совсем другими людьми — и вошедшими позже во Временное правительство, и иными.

И прямо с 1905 года, в точности как во французской и во всех до единой прочих революциях, начался процесс пожирания одних революционеров (преобразователей страны, желавших её взлёта и славы) другими. Кровь, бунты и ужас. Да, кстати, а что — в 1991 году и далее случилось разве то, о чём мечтали все, ещё с начала 80-х упорно и сознательно готовившиеся к омоложению, укреплению, очищению, очеловечиванию — и невиданному взлёту страны? Но в итоге множество людей в начале 90-х шёпотом признавались друг другу: пришли какие-то хищники и нас обокрали…

Повторю: мой герой, Немоляев — патологически оптимистичный человек, даже в 1916 году. И там, где его современники видели развал, распутинщину и зашедшую в тупик войну, он искал и находил россыпи совсем другого свойства. Вообще-то в новом романе он из очеркиста превратится (видимо) в литературного критика, бережного садовника в буйствующем весеннем саду века, который почему-то у нас называют всего лишь “серебряным”. И он будет каждый день с дрожью восторга видеть всё новые извержения русского словесного гения, не желая замечать ничего иного.

Карикатура на тему убийства великого князя Сергея Александровича Иваном Каляевым в одной из газет 1905 года

У меня в досье есть такая запись: предчувствие, прохладное прикосновение серебряных крыльев ко лбу, удивление от одной строчки, которая пришла ниоткуда — где и кто произнёс эти слова: “обезьянка Чарли устаёт ужасно”? Совсем новое имя? Неужели опять гений? Или случайность, шалость пробегающего мимо гимназиста, и строчка эта так и улетит в порыве сырого ветра над Невой?

…А вот теперь представьте, как этот Алексей Юрьевич Немоляев приезжает осенью 1916 года в Крым, в Севастополь, где командующим Черноморским флотом недавно стал его друг, молодой адмирал Колчак. Немоляев не знает, что его и всех прочих ждёт в 1917-м году. Он знает лишь, что то будет прекрасный год, год долгожданных побед и конца войны, возможно — потрясений и неразберихи, но Россия после этого поразит весь мир. Ведь теперь вам не страшный и кровавый 1905-й, это уже другая страна, страна сбывшегося сонма великолепных поэтов и музыкантов, исследователей дальних земель, инженеров, авиаторов, механиков… Кстати, и ведь то была правда.

Мы все читали множество романов о революции и гражданской войне, и все они были написаны с полным знанием того, что начнётся в стране уже в первые недели 1917-го года. Но что, если бы такой роман был написан вот тогда же, в последние дни 1916-го? И уж по крайней мере герой-то его в тот момент точно не обязан был бы мучиться предчувствиями худшего толка.

Во все эпохи были и будут вот такие люди — упорные оптимисты, которые не слушают грустные завывания современников о том, что наше сегодня — позор, а наше завтра — бедствия. Люди, которых не так просто запугать и сломить. Они — связка с поколениями наших предков, чьими трудами и славой мы живы.

И вот Алексей Юрьевич, завершивший свои дела и отловивший положенных по сюжету шпионов, подходит к белым приморским балюстрадам Севастополя, смотрит на серые силуэты новых линкоров и крейсеров, на хмурое море, закуривает папироску и говорит себе: здесь сказочная страна, воплощённая русская мечта, и мы все — часть её. Семнадцатый год станет великим и прекрасным.

Мастер Чэнь

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

5 7 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии