Искусство выживания в литературной интерпретации

Три книжные новинки, которые помогут выжить в турбулентном мире
Книга на столе
Фото: Shutterstock | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Политологи в один голос заявляют, что Россия входит в зону турбулентности, но, во-первых, не мы, а весь мир, во-вторых, не входит, а уже вошёл, а вот по поводу турбулентности согласен. О том, что мы и без точечных кризисов живём в сложном и постоянно усложняющемся мире, трудно не догадаться даже самым распоследним эскапистам, которые как от чумы бегут от актуальной реальности. Читаю литературные новинки от наших флагманов “боллитры”: “Оправдание острова” Водолазкина, “Сад” Степновой, “Филэллин” Юзефовича и ловлю себя на элементарном сопоставлении: ведь это — фэнтезийная историческая хроника придуманного прошлого, роман в мире восстановленного и модернизированного XIX века, и ещё один роман с вымышленной историей, рассказанной через вымышленные же документы. И у меня один вопрос к авторам, впрочем, риторический и без упрёка, куда бежим, господа? Куда прячемся? Ощущение чёткой авторской стратегии: куда угодно, лишь бы не в сегодня.

Я не склонен драматизировать: актуальный роман как вид у нас существует. Однако необходима недюжинная смелость, чтобы с открытым забралом смотреть в лицо сегодняшнему дню. Общественный раскол в США и России, взрывающиеся по любому острому поводу, полные непримиримых, доходящих до крайностей оппонентов соцсети, сложные этические вопросы (выходить ли на митинг, прощать или нет агрессора и т.д.), и конечно же появление в последние годы россыпи новых идеологий и оптик — всё это проявления сложности, вызванной, на мой взгляд, с одной стороны, окончательным общественным равенством представителей всех социальных страт, с другой стороны, беспрецедентным развитием информационных технологий. Как революции по всему миру в эпоху конца XIX — начала XX веков породила революция промышленная, так и сегодня информация раздробила мир, добавив в него тысячи новых векторов и измерений.

В таком мире самые необходимые книги те, что делятся с нами опытом выживания. И это не триллеры про пандемию. Как поступить? Какое действие будет верным? На чью сторону встать? — вот важнейшие вопросы. Я бы выделил три группы вечных вопросов, ответы на которые всегда, но особенно на распутье времён, ищет любой человек. 

Это проблема Пути. Проблема Дома. Проблема Действия. Или даже Действие, где Деятельность личности — на первом месте. Всё это можно объединить темой Кризис самоопределения, но здесь детали важнее. В виде своеобразного обзора я бы хотел рассказать про три заметных нетривиальных текста, которые за последний год могли претендовать на то, чтобы если и не стать общественными ориентирами, то точно попытаться инициировать дискуссию. В таких произведениях обычно автор ищет выходы и ответы, а находит их в итоге и в идеале — читатель.

Вышедший этой весной свежепереведённый роман нобелевской лауреатки Ольги Токарчук “Веди свой плуг по костям мертвецов” кто-то из критиков уже назвал более современным сегодня, чем если бы он вышел у нас тогда, когда был написан, девять лет назад. Можно по-разному относиться к Токарчук, но совершенно точно нобелевскую премию дают авторам, тонко чувствующим актуальность тематики для высказывания. Хотя я люблю Токарчук, она легко и оригинально пишет, она на редкость ненавязчива и представляет из себя ту разновидность писателя, который умеет писать заинтересованно, страстно, но совсем не давит на читателя своей правдой. Хотя она у неё есть.

В романе “Веди свой плуг по костям мертвецов” главная героиня этакая смесь городской сумасшедшей с активисткой, которая несёт в мир прогрессивное мышление. Сказано громко, в тексте всё органичнее. Пожилая польская женщина Янина Душейко живёт в крохотной деревушке на границе с Чехией и она, рискну поставить ей диагноз, настоящая мономанка. Её идефикс — борьба с насилием над животными, с убийствами лесных зверей, и её враги — местные охотники. Поведение героини мотивировано: сосед, пренеприятный мутный тип, крадёт её собаку и убивает, как убивает и ест диких животных, которых Душейко подкармливает, когда они доверчиво подходят к её дому. 

Развязка в финале книги вряд ли оправдывает охоту на зверей, даже если она не совсем законна. Если в первой половине романа погибают звери, от косуль до краснокнижных жуков, во второй начинают погибать люди, причём самыми жуткими способами в самых пугающих позах. С точки зрения жанра Токарчук тяготеет к детективу, но поднимаемая тема одинокой борьбы странной, если не сказать полоумной, пожилой европейки, задающей миру вопросы, на которые он не может ответить, оборачивается ультрасовременным обличительным пафосом. Почему людей убивать нельзя, а косуль и собак можно? Очень по-русски пани Душейко пытается добиться правды у местной польской полиции, которая ездит на огромных чёрных джипах и сама погрязла в коррупции и занимается и браконьерством, и контрабандой. В письмах, которые Душейко пишет полицейским, много комизма, в её фигуре и привычках много обаятельного, забавного. Экологические вопросы, которые задает Душейко, я, как любитель стейков с кровью, могу не воспринимать всерьёз, но мы живём в то время, когда ещё вчера казавшийся абсурдным вопрос сегодня становится неотложным, животрепещущим. А вопросы, почему Анна Каренина афроамериканка или зачем из фильма Трампа вырезали, уже никого не удивляют, более того — отпадают сами собой.

А возможно, когда-нибудь мир придёт к тому, чтобы жить совсем без убийств. Войны отойдут в прошлое, стрелять друг в друга будут роботы, а мясо станем выращивать в пробирке. И что-то изменится не только вовне, но и внутри нас, а что именно — мы пока даже предположить не можем.

“Человек-комбини” молодой японской писательницы Саяки Мураты от издательства Popcorn Books, выпускающего нестандартные тексты — это роман, или, точнее сказать, повесть, неожиданно ставшая самой продаваемой книгой крупнейшего лондонского магазина книг. Устроена повесть линейно, просто, но при этом очень эмоционально написана. По сюжету молодая японка Фурукура, ничем не примечательная, не выдающегося ума, без особых талантов, работает в магазине, которые традиционно называются в Японии комбини, это такие универсальные магазинчики-забегаловки, где можно купить продукты, хозтовары, готовую еду и даже зайти в туалет. Девушка работает и снова работает. И опять работает. Настоящий производственный роман, плюс все эти милые корпоративные смешные кричалки, правила, построения. Причудливые коллеги и такие разные покупатели. Жизнь течёт, Фурукура расставляет на стойке в торговом зале шоколадки, а на прилавке сэндвичи и кусочки жареной курицы, и уже кажется, ничего в этом отлаженном мире не может произойти. Мир совершенен, завершён, замкнут и при этом — счастлив. 

СаякаМурата Человек-комбини

Вот только работа в комбини в Японии считается самой низкоквалифицированной, плохо оплачиваемой, нестатусной. Это для студентов, или для самых бедных, у кого работы совсем никакой нет. А Фурукура молодая девушка, ей пора найти себе парня, пора замуж, пора детей — и подруги, и родители, и всё общество начинают прозванивать этими “звоночками” ей все уши.

Причём не сказать, что Фурукура совсем бесталанная, аутичная или инфантильная, нет-нет, и это очень важно в структуре романа. Она совершенно нормальная, адекватная, просто… ей нравится быть человеком-комбини. То есть даже карьера Фурукуру не очень-то интересует. Для неё это не просто работа, а скорее поиск гармонии в служении — дисциплине, порядку, людям, микрорайону. Она на своём месте. Она счастлива быть идеальной шестерёнкой. 

Финал книги совершенно счастливый. Фурукура находит парня, у них начинаются отношения, наконец, они решают, что ей пора менять жизнь, надо искать другое жильё, начинать думать о семье. Фурукура, с огромным трудом преодолевая себя, увольняется из магазинчика, идёт на собеседование на более серьёзную должность, но по пути заглядывает в такой же комбини, как тот, в котором работала, и на глазах у изумлённых молодых продавцов начинает переставлять на полках неправильно разложенные соки и печенье… 

На следующий день она возвращается на работу в свой магазинчик. Потому что там она на своём месте. В идеальной точке личного счастья. Катарсис у небольшой повести настолько неожиданный и сильный, что тут же хочется, чтобы её прочитал каждый житель планеты. Потому что найти своё и только своё место в этом мире — это чрезвычайно важно и для личной гармонии, и для окружающего мира. Это настоящий беспроигрышный ключ к гармоничному существованию. Ценить то, что есть, пусть даже оно нестатусное и малое, но оно твоё, маленькое поле, которое возделываешь каждый день во благо людей и ради ежедневной пользы. Этого достаточно для счастья молодой девушки, которая просто-таки подвижница современного мегаполиса, пример для всех, кто живёт в погоне за выгодами и удовольствиями, но вечно проклинает и ропщет. Встать утром, прийти в любимый комбини, нацепить бейджик, выйти на утреннее построение, а затем за кассу, и крикнуть первому посетителю: Ирассяимасэ! — “Добро пожаловать!” — с вышколенной фирменной интонацией.

Третий роман, где проблематика становится метафорой современности и так или иначе иллюстрирует важность этического выбора — это “Возвращение в Острог” белорусского автора Саши Филипенко, который взял в 2020 году премию “Ясная поляна”. Завёрнутый в детективную обёртку сюжет романа может показаться искусственным, но это скорее притчевая интонация. Мэр затерянного на просторах России городка под названием Острог сначала здесь отсидел на зоне, а потом занялся бизнесом и стал народным благодетелем. Его взаимоотношения с властью отдельная линия, но главное, он решил за свой счёт свозить на море местных детишек, несчастных сирот, которые живут в местном психоневрологическом диспансере. 

Филипенко Возвращение в острог

Поездка заканчивается трагически — причём для всех. Как в хорошем и неизменно беспросветном русском артхаусе, — дети гибнут один за другим, будто десять негритят. Мораль, главная идея, простите за выражение, книги в неоднозначности последствий даже самых добрых и искренних поступков. Море, единожды подаренный идеальный возвышенный мир, становится навязчивой фантазией и причиной массовых самоубийств. Фабульная конструкция может показаться слишком схематичной, но умножьте книгу на автора (Филипенко не чужд оппозиционной деятельности в Белоруссии), спроецируйте метафору на современность, и возникнет целый спектр дополнительных смыслов. Что для народа хорошо, а что плохо? Может ли благо приводить к трагедии? Батька на родине автора считает себя мессией, сохранившим страну и её хозяйство. Но осчастливленные жители однажды вдруг понимают, что живут не в заповедном раю, а в рукотворном, с маленькой буквы, остроге. 

Трактовки могут быть разные, на то она и художественная литература, чтобы предлагать читателю-исследователю не готовые истины, а набор ключей-метафор, с помощью которых можно искать собственные способы существования. Как действовать, какой Путь и какой Дом выбрать — каждый решит сам, и тем самым не только повысит шансы на личную нравственную устойчивость в турбулентном мире, но и мир этот сделает более понятным и гармоничным. 

Арсений Гончуков

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

3 4 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
1 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии