Идёт война холодная: лучшие фильмы про шпионов

Нельзя перестать бояться и полюбить бомбу

Шпионаж существовал всегда. Рыцари плаща и кинжала в бархатных полумасках толпились в приёмной кардинала Ришелье, ожидая командировочных, проникали в покои китайского императора за секретной формулой пороха и даже римского Цезаря встречали на ступенях Форума дружеской шуткой. Но, конечно, особого размаха достигла так называемая “Большая Игра” разведок, когда мир глобально разделился на два противоборствующих лагеря — социалистический и капиталистический, на Запад и Восток. 

О том, что реально происходило за кулисами тайной войны, обыватели до сих пор имеют самое смутное представление. Сведения, поступавшие с подпольного театра военных действий, всегда были противоречивы и недостоверны. Но обывателю ведь и не нужны документальные свидетельства и вещественные доказательства — кого они интересуют? Нам подавай захватывающую дух историю, где есть погони, драки, перестрелки, сумасшедшие деньги и страстная любовь, громкие имена и мировые заговоры — словом, вся конспирологическая магия с полным её разоблачением. Вот так и появился, сначала на бумаге, а впоследствии и на экране, бессмертный жанр — шпионский детектив. К сожалению, профессиональные разведчики не так часто занимаются созданием кино для массовой публики. Приходится признать, что многие эффектные шпионские приёмы и подвиги придуманы такими же обывателями, как мы с вами, отчего нередко выглядят довольно курьёзно.

В рамках этой статьи мы коснёмся лишь некоторых киноработ, описывающих наиболее характерный период холодной войны — семидесятые годы ХХ века, а также корней, тянущихся к этой буйной поросли из шестидесятых.

Сатирический фильм о холодной войне Стэнли Кубрика

Columbia Pictures

Начать хотелось бы даже не со шпионского фильма, а с того, который наиболее ярко продемонстрировал настроения, опасения и безумства, владевшие умами в период, последовавший за Карибским кризисом. Война тогда громко постучалась в двери американцев, и крик “Русские идут!” порой воспринимался вполне серьёзно. Но кризис счастливо миновал, и люди не хотели больше жить в страхе.

В изображении советской угрозы впервые появились сатирические нотки. Фильм Стэнли Кубрика “Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу” (1964) до сих пор признаётся в США одним из лучших юмористических (!), но с нашей современной точки зрения такой смех больше производит впечатление истерического. Некий американский генерал из-за ошибочных разведданных отдаёт приказ о ядерной бомбардировке СССР. Когда ошибка выясняется, вернуть удаётся лишь часть самолетов, ещё несколько сбивают силы ПВО. Но один бомбардировщик под командованием бравого майора, несмотря на повреждения, причинённые русской ракетой, на последних каплях горючего доползает до цели.

Эпизод фильма, когда безумный майор, оседлавший ядерную бомбу, вместе с ней устремляется к земле, размахивая ковбойской шляпой, производит просто-таки кошмарное впечатление. В этот момент можно реально утратить веру в разумность всего человечества. Но вместе с тем жуткая картина убеждает, что вне зависимости от принадлежности к тому или иному лагерю люди понимают нелепость и недопустимость подобной ситуации. Нации не должны воевать. Это понимают, кажется, даже военные. 

Но, как выясняется, такое правило никогда не распространялось на секретные службы. В их практике вполне допустимы убийства, похищения, подкуп и психическая обработка людей, предательство никого не удивляет, а верить нельзя никому. “Даже себе. Мне — можно” — как говорил старина Мюллер.

“Досье Ипкресс”, 1965

Практически полный набор перечисленных атрибутов демонстрирует фильм “Досье Ипкресс” режиссёра Сидни Фьюри (1965), с которого мы и начнём наш обзор. Коварные “русские” похищают ведущего профессора-физика, убив его телохранителя — сотрудника особого отдела разведки. Судя по всему, единственной задачей отдела, замаскированного под бюро по найму прислуги, являлась охрана именно этого физика, поскольку все сотрудники немедленно мобилизуются на поиски.

Что интересно, никто не ищет следов утечки за границу, все поиски производятся в соседнем квартале Лондона и заключаются, главным образом, в составлении отчётов и заполнении бланков — жестокая сатира на британскую бюрократию. Но на место погибшего сотрудника прибывает новичок — сержант Гарри Палмер в исполнении молодого и безмерно обаятельного Майкла Кейна. Несмотря на крайнюю занятость (в отделе для него тут же находится верная любовница), ему моментально удаётся установить, что профессора можно вернуть, уплатив похитителю, спокойно проживающему здесь же, в Лондоне, скромную сумму.

Universal Pictures

Профессора выкупают, но выясняется, что он напрочь забыл всю свою физику и больше не представляет никакого интереса для национальной обороны. Что делает наш молодой шпион Гарри Палмер? Правильно, он снова является к похитителю, продолжающему спокойно жить в соседнем квартале, и заявляет рекламацию на бракованный товар. Незадачливому похитителю не остаётся ничего другого, как захватить самого сержанта и попытаться стереть память и ему. Производится это путём вздымания жертвы в железном ящике под потолок и воздействия на неё вспышками света и противным звуком. Метод кажется преступнику настолько эффектным, что он посвящает ему всю последнюю треть фильма. Ха-ха! Не на того напал! Повторяемые раз за разом вспышки света и противный звук могут достать разве что зрителей, но шпион Гарри Палмер — это вам не физик какой-нибудь. Он заранее запасается в камере солидных размеров гвоздём (в тюремной камере всегда есть гвоздь) и во время сеансов терзает себе ладонь, тем самым полностью нейтрализуя всё гипнотическое воздействие. Доведённый пытками до полного изнеможения, сержант, наконец, решает, что кино затянулось, легко расправляется с двумя дюжими охранниками и устраняет всех виновных, включая шефа собственного отдела, который, разумеется, оказался предателем.

“Ошибка Резидента”, 1968

Приведённый набор сюжетных поворотов и технических средств, видимо, произвёл серьёзное впечатление на кинематографистов разных стран, поскольку они начали кочевать из фильма в фильм. Даже в нашей легендарной картине “Ошибка Резидента” (1968, режиссёр Вениамин Дорман) героя-разведчика подвергают нудной, но подробно показанной процедуре измывательства противным звуком в “музыкальной шкатулке”. Вероятно, с точки зрения профессионала и в этой нашей франшизе, мостом соединившей шестидесятые с восьмидесятыми, хватает того, что называется “развесистой клюквой”, но русскому сердцу она всё же мила, может быть, потому, что кинематографисты, по крайней мере в первых двух фильмах, больше озабочены показом достоверных жизненных ситуаций, чем шпионской комбинаторикой.

Е. С. Гребенщиков

Обаятельный певун Пашка по кличке Бекас, импозантный, хоть и загнанный жизнью в угол пенсионер Дембович, прекрасная душой Маша, действительно способная заставить блудного резидента забыть о задании. А какой колоритный агент-валютчик в блистательном исполнении Ростислава Плятта! “Да, мы им дали”, — говорит он о наступлении немцев, остановленном под Москвой, и в этой фразе столько иронии над шпионажем вообще и самим произносящим её персонажем, что шутка, как говорится, входит в анналы. Мы уж не говорим о незабываемом эпизодическом персонаже в исполнении старейшего актёра страны Георгия Бароновича Тусузова. “Подумайте, подумайте, — говорит он шпиону и валютчику Коке, явившись к нему в качестве страхового агента, — но имейте в виду: пока вы будете думать, всё это может сгореть!”

И вот ведь парадокс: зритель, как говорится, любит детективные сюжеты, особенно про шпионов. Но наибольшей любовью зрителей пользуются как раз жизненные, а не шпионские эпизоды “Резидента”. Может быть, поэтому части эпопеи, снятые в восьмидесятые годы, выглядят более постными и вызывающими больше вопросов о достоверности. Вероятно, это связано и с тем, что действие там чаще происходит за границей.

“Мёртвый сезон”, 1968

РИА Новости

Хотя другой наш шпионский детектив, ставший классикой и практически целиком разворачивающийся в Западной Германии, смотрится вполне гармонично. Речь идёт о “Мёртвом сезоне” Саввы Кулиша (1968). Два замечательных актёра играют два замечательных характера, и в этой гармонии противоположностей рождается общий чрезвычайно обаятельный образ. Выдержанный, сосредоточенный разведчик Ладейников в исполнении Донатаса Баниониса и фейерверк непосредственности, актёр провинциального ТЮЗа, но вместе с тем бывший заключённый концлагеря Савушкин, которого играет Ролан Быков, вдвоём противостоят угрозе, нависшей над всем человечеством. Угроза воплощена в образе нацистского преступника, лагерного врача-убийцы и создателя вируса, превращающего людей в рабов. Напряжение этого поначалу неторопливого и спокойного фильма возрастает постепенно до запредельного градуса. Когда безобидный маленький Савушкин лупит по морде одного из врагов и страшно кричит: “Кто Хасс?”, зритель относится к его действиям буквально с ликующим одобрением. 

Наверное, и в этом фильме не обошлось без “развесистой клюквы”. Но уж во всяком случае Савушкин придуман и сыгран достоверно с точки зрения жизненной правды. Достоверность Ладейникова и самой шпионской истории подтверждается тем, что среди консультантов картины был сам герой — советский разведчик Конон Молодый, разоблачавший учёных-нацистов, осуждённый в Англии на 25-летний срок и освобождённый в обмен на английского шпиона. Поскольку в фильме Ладейникова меняют на некоего полковника Николса, которого сыграл Лаймонас Норейка, это даже стало предметом шуток на тему “как одного литовца на другого меняли”.

“Письмо из Кремля”, 1970

Впрочем, определённый процент “развесистой клюквы” в те годы настолько органично врезался в шпионский кинематограф, что считался, пожалуй, неотъемлемой чертой жанра. Все рекорды по этому показателю удалось побить фильму “Письмо из Кремля” Джона Хьюстона (1970).

20th Century Fox

Лихая компашка американских шпионов приезжает в мрачную, как концлагерь, Москву, поселяется в просторной квартире по соседству с семьёй высокопоставленного советского чиновника, который коротает вечера в обществе агентов КГБ, рассказывающих своим жёнам подробности наиболее секретных операций. Американцы всё это подслушивают, собирают и другую информацию, назначая друг другу встречи “На площади Святого Николая” (это в Москве-то семидесятого года!), и запоминают наизусть с помощью привезённого с собой феномена, который и является главным героем.

Чтобы не прослыть в Москве тунеядцем, он устраивается на работу… проститутом. Очень скоро выясняется, что как ни развращены и порочны советские чиновники и их жёны, всё же американские агенты их превосходят. Шеф бригады легко сдаёт своих подельников ради укрепления собственных позиций, а главного героя отправляет на задание — убить дочерей советского учёного. Если же герой откажется, то шеф обещает прикончить его девушку. Хороших парней здесь нет в принципе. Есть лишь баланс интересов, выраженный, главным образом, в денежных суммах. Ей-богу, фильм вызывает гнетущее впечатление даже у нашего зрителя. Хорошо, конечно, когда враг идиот. Но когда он, вдобавок, маньяк, садист и наполеон, начинаешь чувствовать себя неуютно.

“Шпион, пришедший с холода”, 1965

Paramount Pictures

Несколько умнее выглядит “Шпион, пришедший с холода” — герой фильма Мартина Ритта (1965) по роману признанного классика шпионского детектива Джона Ле Карре. Но, как выясняется, в иных ситуациях разведчику не поможет и ум. Спецслужбы Великобритании и Советского Союза как хотят манипулируют британским агентом Алеком Лимасом, которого играет Ричард Бертон. Оказавшись пешкой, заранее предназначенной для того, чтобы быть сброшенной с доски, он последовательно проходит все стадии жизненного пути, разработанного для него другими — теряет работу, спивается, оказывается завербованным и перевербованным (сам не знает, кем) и в конце концов гибнет, потеряв всё. Такова судьба пешки.

“Три дня Кондора”, 1975

Более везучим оказывается Роберт Редфорд из фильма “Три дня Кондора” Сидни Поллака (1975).
Его герой работает в маленькой фирме, подчинённой ЦРУ, где занимается анализом прессы и литературы с целью отыскания сведений, представляющих интерес для национальной безопасности. Однажды утром все сотрудники его отдела оказываются убитыми, а его начальник пытается его прикончить. Беглец отчаянно борется за свою жизнь, берёт в заложники случайно попавшую под раздачу девушку — Фэй Данауэй и, наконец, рассказывает обо всём The New York Times. Что тоже, в общем, не является гарантией победы.

В фильме умело создана параноидальная атмосфера, когда верить нельзя никому, и любая мелочь может иметь тайный смысл. В связи с этим нам тоже хочется указать на некую особенность, которая вполне может оказаться мистическим знаком: Роман Джеймса Грэйди называется “Шесть дней Кондора”, фильм по нему — “Три дня Кондора”, а сериал, выходящий уже в наши дни — просто “Кондор”. Не обратный ли это отсчёт?! Шутка.

Paramount Pictures

Куда оптимистичнее смотрятся шпионские фильмы, вышедшие в те же времена в странах “народной демократии”. Особенно запомнились болгарский “Господин Никто” и венгерский “Перстень с русалкой”. По крайней мере там разведчики ощущают поддержку родного государства и не предаются коллегами из стран Варшавского Договора. Не знаем, насколько это близко к истине, но явно ближе к любимому зрителями позитиву.

От Бонда до Перрена

Metro-Goldwyn-Mayer Studios

Вероятно, спохватившись, что во всех фильмах у них получается не апология, а критика родных спецслужб, западные кинематографисты запустили ставшую эпохальной шпионскую франшизу о Джеймсе Бонде. Эпопея вызвала восторг у зрителей: наконец-то они получили то, о чём мечтали! Агент преобразился в суперагента, перестал быть изгоем общества, а превратился в неизменного победителя всех врагов, вращающегося в высшем свете, останавливающегося в самых шикарных отелях, соблазняющего самых шикарных женщин — по три-пять штук за одно задание. Он больше не ковыряет себя гвоздями, чтобы избежать гипноза, не подвергается членовредительским пыткам, вообще не допускает, чтобы его внешности наносили хоть малейший ущерб. В кармане у него всегда найдётся гаджет, позволяющий распилить цепь лазерным лучом или взорвать дверь сейфа, его автомобиль может плавать под водой и летать в облаках. Основной чертой героя стала способность выкрутиться в последний момент из безвыходного положения и завалить красотку на кровать. На этом фоне все остальные черты стали настолько неважны, что роль Джеймса Бонда стали с успехом исполнять разные актёры. Особой разницы зрители не замечают. Главное — шик, трюк и секс. Бондиана из добродушной пародии на жанр постепенно превратилась в главное его воплощение.

Metro-Goldwyn-Mayer Studios

Очарованию экзотики поддался даже советский кинематограф. Правда, у нас был выпущен очень серьёзный политический сериал “ТАСС уполномочен заявить” по одноимённому роману Юлиана Семёнова. Но и тут уже стали мелькать пальмы, кокосы, красотки, бары и салуны. Всё это не для развлечения публики, понятно, а в знак солидарности с борющимися народами Африки, но зачем отказывать себе за границей в том, что уже можно получить и в Москве? И генерал КГБ Константинов, и экономист Ольга Винтер с равным правом посещают теннисный корт и ездят в заграничные командировки. Такая жизнь пошла. Почему бы агенту Славину не посетить пару злачных мест в Луисбурге, если это нужно для дела? А там уже тусуются хорошие ребята — журналист, похожий на Хэмингуэя, и предприниматель, похожий на Вахтанга Кикабидзе, а с ними красавица Пилар… К счастью, сценарий фильма писал Юлиан Семёнов, а не умельцы из команды Бонда. Какая-то почва для размышлений осталась, она позволяет пересмотреть сериал по второму разу и не зевать: “Попса”. Но ведь Бондиану мы любим не за это. Когда она появилась, кинематографисты всего мира с восхищением воскликнули: “А что, так можно было?!”, и сейчас же кинорынок переполнился шпионскими пародиями.

Gaumont, Les Productions de la Guéville, Madeleine Films

Больше других советским зрителям полюбилась французская дилогия с Пьером Ришаром “Высокий блондин в чёрном ботинке”. Тут уж досталось всем предшественникам: были разоблачены коррумпированные руководители спецслужб и наплевательское их отношение к судьбе простых граждан. Франсуа Перрен — неуклюжий скрипач симфонического оркестра — по мановению шпионской руки сам стал в глазах всех суперагентом. На него обрушился весь шик, трюк и секс, причитавшийся Джеймсу Бонду, и, что самое уморительное, Франсуа прекрасно справился! Но работу эту не полюбил, нет. Ведь шпионаж — это продолжение войны, а хорошему честному человеку война нравиться не может. Потому что прав был все-таки Стенли Кубрик: нельзя полюбить Бомбу!


Александр Бачило

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Добавить комментарий

Вам также может понравиться

Закрыть меню
Личный кабинет

К сожалению, регистрация новых пользователей временно не осуществляется.