Что почитать в самоизоляции?

Ковид-передоз: какая литература поможет выбросить из головы главный вирус года

Самоизоляция отличный повод обратить внимание на свою книжную полку и, возможно, пополнить домашнюю библиотеку новыми книгами. Представляем вам подборку из 5 произведений о традиции “русского умирания”, идеях фашизма как новой чуме, душевных терзаниях офицера СС, любви и фронтовых письмах.

Михаил Елизаров. Земля

Из-во "АСТ", 2020

Новый большой роман автора “Пастернака”, “Библиотекаря” и повести “Ногти”. Книга сейчас занимает топ продаж, вот-вот станет бестселлером. А дело в том, что никто до Елизарова так глубоко не уходил в изучении русской хтони, не докапывался до сути отечественного танатоса. Живописный, скабрезный, мистический роман вобрал в себя все проявления российской “могильный культуры”. Елизарову удалось придумать новый мир, построенный на “традиции умирания”. Торопитесь читать, пока по этой книге не создали тысячи фанфиков, сообществ во “Вконтакте” и вы не услышали о новом масскульте с ваших ютюб-экранов. Лучший роман Михаила Елизарова и одно из лучших произведений современной русской литературы. 

“… Если мы приложим эту метафору к нашему времени, то увидим, что Российская Федерация и всё постсоветское пространство — это труп СССР, который попутно являлся трупом Российской империи. Такие мёртвые матрёшки геополитических субъектов. Развалится нынешняя Россия, тогда мы окажемся в её трупе, то есть, фигурально выражаясь, умрём во что-то новое…”

С. Витицкий (Борис Стругацкий). Бессильные мира сего

Из-во "Сталкер", 2003

До сих пор не прочитанный и не усвоенный роман Бориса Натановича Стругацкого, одна из немногих работ, написанных братьями врозь. Роман-разочарование, который хорошо прочитать сейчас и понять, почему мы живём, так как живём: “…в современной России большим начальником может быть избран либо бывший партайгеноссе, либо так называемый крепкий хозяйственник, либо силовик… Или криминальный авторитет. Произведение, ставшее завершающим в пути Стругацких от оптимистичных романов, воспевающих передовой социализм (Стажёры, Попытка к бегству) к мрачным антиутопиям (Град Обречённый, Отягощённые Злом). Роман-приговор. Приговор литературе, России и всему человечеству. Читать, чтобы понять, как двигаться дальше и стоит ли это вообще делать. 

“… Ничего не изменится, пока мы не научимся как-то поступать с этой волосатой, мрачной, наглой, ленивой, хитрой обезьяной, которая сидит внутри каждого из нас. Пока не научимся как-то воспитывать её. Или усмирять. Или хотя бы дрессировать. Или обманывать… Ведь только её передаем мы своим детям и внукам вместе с генами”.

Альбер Камю. Чума

Из-во "АСТ", 2010

С полок российских книжных “Чуму” уже смели в надежде найти в повествовании параллели с современностью. В итоге Камю всех обманул и вместо бытописания заражённой Европы читатель, обнаруживает себя в окружении полчища серых крыс, которые несут на себе заразу новых идей, вирус фашизма, мягко проникающий в наше сознание. Не дотошное и не самое удачное описание процесса заражения вирусами радикальных идей и процесса борьбы с заразой. Банальный роман о банальном зле. Но на реалии современной России ложится просто прекрасно. 

“Зло, существующее в мире, почти всегда результат невежества, и любая добрая воля может причинить столько же ущерба, что и злая, если только эта добрая воля недостаточно просвещена. Люди — они скорее хорошие, чем плохие, и, в сущности, не в этом дело. Но они в той или иной степени пребывают в неведении, и это-то зовётся добродетелью или пороком, причем самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему всё ведомо, и разрешающее себе посему убивать. Душа убийцы слепа, и не существует ни подлинной доброты, ни самой прекрасной любви без абсолютной ясности видения”.

Антуан Де Сент-Экзюпери. Собрание сочинений

Из-во "ЭКСМО", 2019

Южный почтовый”, “Ночной полёт”, “Планета людей”, “Военный лётчик”. Самые красивые и духоподъёмные произведения Экзюпери. Для тех, кого вырвало радугой после “Маленького принца”, после чего он решил навсегда закрыть этого автора. Возможно, это самые красивые описания неба, земли и водной глади, что можно найти в европейской литературе. Романтика и красота полёта, стремление вернуться домой и нежность фронтовых писем. Читайте и дышите глубже, у вас захватит дух.

“В полёте встречаешься с водой и с воздухом. Когда запущены моторы, когда гидроплан берёт разбег по морю, гондола его отзывается, точно гонг, как удары волн, и пилот всем телом ощущает эту напряжённую дрожь. Он чувствует, как с каждой секундой машина набирает скорость и вместе с этим нарастает её мощь. Он чувствует, как в пятнадцатитонной громаде зреет та сила, что позволит взлететь. Он сжимает ручку управления, и эта сила, точно дар, переливается ему в ладони. Наконец мощь его вполне созрела — и тогда легким, неуловимым движением, словно срывая спелый плод, лётчик поднимает машину над водами и утверждает её в воздухе”. 

Джонатан Литтелл. Благоволительницы

Из-во Ad Marginem, 2019
Из-во Ad Marginem, 2019

Говорят, Литтелл закрылся в одной из московских гостиниц с несколькими ящиками водки, а через три месяца у него был готов черновой вариант романа “Благоволительницы”. По-другому такую книгу и не написать. Самый ужас произведения в том, что автор заставляет читателя вжиться в роль офицера СС Максимилиана Ауэ, пройти по трупам, всаживая пули в детские черепа, и не осознать это действие как некое злодеяние. Более того, мы вместе с героем оправдываем творящееся в романе (а это геноцид и различные зверские проявления фашизма), понимаем и принимаем то, что делает герой, чья совесть не пострадала по итогам повествования, но в конце книги мы узнаём, что за ним устремляются те самые Благоволительницы. В прошлом году отечественный вариант был переиздан. Изначально переводчик выкинула из книги, как она посчитала — “излишне натуралистичные сцены секса”. О том, что некоторые фрагменты книги для русскоязычной публики в процессе перевода повыпадали из “Благоволительниц” Литтелл узнал совершенно случайно спустя несколько лет после выхода книги в России. Соответствующие сцены в новую редакцию романа вернулись, спешите радоваться. Ну тут уж, кому как, конечно. 

“Нельзя зарекаться: “Я никогда не убью”, можно сказать лишь: “Я надеюсь не убить”.

подборка редакции Fitzroy Magazine

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

0 0 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии