Вот есть шарик, вот нету шарика

О фильме “Смертельные иллюзии”, 2020
Кадр из фильма "Смертельные иллюзии"

Тема иллюзионистов в мировом кино всплывает далеко не впервые. Успешно оттоптался на ней Кристофер Нолан со своим “Престижем”, собрав одновременно и некоторую кассу, и позитивные отзывы критиков. Можно вспомнить такие коммерчески удачные ленты, как “Иллюзионист” с Эдвардом Нортоном и “Иллюзия обмана”, а также не окупившийся, но органной мощи хоррор “Повелитель иллюзий” самого Клайва Баркера. 

Эмиль Кио, правда, уверял (в соответствии с советской действительностью, в которой жил и трудился), что в работе иллюзиониста нет никакой романтики и тайных орденов: вся она построена на иллюзиях, ловком обмане публики и искусном отвлечении внимания. (Примерно о том же писал в своих воспоминаниях Вольф Мессинг, из которого благодарные потомки сделали ныне великого предсказателя, мага вроде Теслы, опередившего современников на несколько поколений — да и самого Теслу превратили в некоего мистического супергероя, при том, что ни тот, ни другой суперменами, конечно, не были). Напомню, что солидную часть жизни Эмиль Кио посвятил разоблачению знаменитых фокусов и долгое время вёл на последней странице журнала “Юный техник” соответствующую рубрику, раз в месяц раскрывая очередной секрет глобального братства престидижитаторов (и в сумме раскрыв их более полутора сотен штук). Он жив до сих пор, ему за восемьдесят, и его пока так и не убили разъярённые коллеги, хотя он был с гастролями в десятке западных стран ещё в советское время.

Однако время идёт, у нас теперь капитализм. Поэтому загадочный Кристофер Нолан для нас занимательнее, чем откровенный Эмиль Кио, убивающий нашу детскую веру в чудо. Правда, если современные американские фокусники в “Иллюзии обмана” используют своё мастерство, чтобы, в соответствии с американской мечтой, красиво ограбить банк, то российские тем временем участвуют в психологическом триллере. 

В начале представления, на котором присутствует неприлично богатый инвестор из Лас-Вегаса, собирающийся купить шоу, в технический канал трёх братьев-фокусников (они пользуются им для оперативной связи с помощниками во время трюка), вторгается неизвестный. Который, в стиле достопамятного Пилы, заявляет, что внёс забавные усовершенствования во все их иллюзионные предметы и машины, так что каждый следующий номер вполне может закончиться летальным исходом. И братьям стоило бы задуматься, за что их так жестоко карают — и вывернуть наружу все свои низменные секреты. 

Самое паскудное, что за шоу продолжает наблюдать богатый инвестор, которому нельзя показать, что что-то пошло не так. А чтобы у фокусников совсем уже не возникло мысли вызвать полицию, неизвестный похищает их ассистентку, невесту одного из братьев. В случае остановки шоу по любым причинам она умрёт. Шоу, как известно, маст го он.

Сценаристы фильма, понимающие основы зрительского интереса, историю отработали неплохо. Очевидные сюжетные ходы, которым первоначально следуют создатели истории, а вместе с ними и аудитория, выглядят довольно банальными — но только до тех пор, пока публика в кинотеатре не начинает понимать, что они фейковые и что она вместе с героями купилась на традиционное отвлечение внимания. Примерно такое же чувство возникает при просмотре нолановского “Престижа” (а ещё более сильное — при чтении пристовского первоисточника), когда выясняется, что заветный дневник иллюзиониста, на расшифровку и прочтение которого его антагонист потратил несколько недель, просто написанная специально для соперника фальшивка. 

Иллюзионное искусство изначально построено на искусном обмане. Поэтому если вначале кажется, что вездесущий, предусмотрительный и неуловимый маньяк переигрывает братьев по всем статьям, то ближе к финалу так казаться перестаёт: всё-таки крутые фокусники имеют гораздо больший опыт в создании профессиональных иллюзий. Наблюдать за этим поединком характеров — вполне себе удовольствие. 

Обидно только, что главный злодей очевиден с самого начала. А может, это просто я такой прискорбно цепкий, сразу выделяющий основное. Массовый же зритель, привыкший к отвлекающим пассам престидижитатора, всё равно ничего не заметит и не поймёт.

Постер к фильму "Смертельные иллюзии"

В соответствии с заявленной в фильме темой иллюзионного мастерства, когда всё на виду (Эмиль Кио во время номера порой даже засучивал рукава, чтобы продемонстрировать, что туда он ничего не прячет), но догадаться о сути всё равно невозможно, создатели картины в первую же четверть часа демонстрируют всех участников кровавой игры и все находящиеся на поверхности важные взаимосвязи сюжета, дают абсолютно все нити, необходимые для понимания механизма происходящего, так что зритель сгоряча даже может подумать, что сразу и полностью раскусил игру этих лохов. Нет, не раскусил; героев связывают совсем иные отношения и мотивации, нежели кажется на первый взгляд. И это правильно. Время от времени зрителя надо удивлять. 

В фильме имеет место внятный кастинг. Господи, в кои-то веки в отечественном фильме — внятный кастинг: все типажи актёров очень подходят героям и не путаются между собой. Сопереживать им легко и приятно. 

Вот только абсолютно все действующие лица — белые. Странно, правда? Западные зрители порой возмущаются — не поймёшь, всерьёз или просто так витиевато сарказмируют, — отсутствию чёрных в советских фильмах и в кино, восстанавливающем советскую действительность, скажем, в том же “Спутнике” или заветном сериале про Чернобыль. Также им совершенно непонятно, судя по кинематографу, отсутствие чёрных в окружении Екатерины II. Пещерный русский расизм, совершенно пещерный.

К счастью, Россия не оказалась замазана в рабовладении. Работы, которые на Западе делали чёрные невольники, в России выполняли крепостные крестьяне одной расы с помещиком. Тоже лютый позор, конечно, но при этом одна часть российского общества не целует обувь другой части и не планирует становиться перед ней на колени. Все свои грехи русские дворяне искупили перед соотечественниками в ходе революции 1917 года и последующих кровавых событий. А вот на Западе, как справедливо заметил кто-то из западных комментаторов, чёрные люди, которые никогда не были рабами, ныне требуют извинений за рабство и денег от белых людей, которые никогда не были рабовладельцами. 

Итак, чёрных в фильме нет вообще, из-за пещерного русского расизма, а любовная линия до отвращения традиционная — мальчик плюс девочка, в силу не менее пещерной русской гомофобии. Не видать фильму “Оскара”. Но хорошо, что даже в фильм, явно ориентированный на экспорт, не натолкали механически всяческих ненужных для развития сюжета меньшинств. 

И тут невольно вспоминается моя беседа с анонимом из какого-то предыдущего материала — о том, кто может стать следующим кинематографическим гегемоном, если уж кино США так серьёзно больно расовыми и ЛГБТ-квотами, а также непременной позитивной дискриминацией.

Я уже слышал рассуждения, что они делают это исключительно на свой внутренний рынок, так что реагировать на такое людям из других стран якобы не следует. Но тогда не стоит удивляться и серьёзному падению кассовых сборов американского кино в мире. Это только в Америке как бы понарошку относятся к феминистическим манифестам, выходящим под видом боевиков. Ну, может, ещё в запутавшейся в толерантности Европе. Во всём остальном мире озадаченно чешут в затылках: это что, у американцев всегда теперь так будет?.. Кажется, нам нужен новый кинематографический гегемон… 

Сдаётся мне, что едва ли какие-то дипломатические ухищрения и игры спецслужб сделали для крушения СССР больше, чем фильм “Терминатор”. И едва ли кто-то сделал больше для крушения авторитета США, чем фильм “Терминатор: тёмные судьбы”, хотя тут пока вопрос дискуссионный. Интересно как зацикливается история. 

Напомню, что гегемон — это совсем не тот, кто ежегодно выпускает десяток-другой фестивальных сенсаций, как Южная Корея. Это тот, чьё кино смотрят во всём мире, тот, чью историю отдельными эпизодами хорошо знают все народы, потому что про неё снято популярное кино, которое смотрят во всём мире.

Кадры из фильма «Смертельные иллюзии»

Южная Корея на такую роль, конечно, не тянет. Слишком мелкая, слишком пакостная по отношению к своей же северной части, а история у неё — слишком своеобразная и категорически непривычная для мирового зрителя, сливающаяся в общий неразборчивый гул, где трудно отличить одного героя от другого. “Сыма Янь?! — Чжимин!” На эту роль вполне подошёл бы богатый индустриальный Китай, если бы не по-коммунистически внушительный список того, что на экранах страны не будет показано никогда. На эту роль вполне подошла бы Индия, если бы не трагическая местечковость обширной кинопродукции Болливуда, рассчитанной главным образом на малограмотного индийского крестьянина, делающего ей основные сборы. 

Есть и ещё одна страна, в последнее время развивающаяся не в сторону ниспровержения Канн, но именно в направлении кинематографической гегемонии: выпускает фильмы, звёзд с неба не хватающие, но крайне добротные, смотрибельные в разных странах, достаточно космополитичные и душевные. Важным плюсом этой страны являются актёры в основном европеоидной расы, как в Штатах времён расцвета кинематографии, универсальность кинопродукции и её гибкость, лёгкое понимание людьми самых разных культур. 

И ледяное невнимание массового производителя к проблемам представителей ЛГБТ и расовых меньшинств.

Беспроигрышным вариантом для создания независимой национальной кинопродукции является криминальный боевик. Он вызывает интерес у публики, даже когда его действие происходит в трущобах Могадишо. Точнее, аудитории так даже ещё интереснее: экзотическая чужая культура, поданная через любопытный трэш. Это дёшево и нажористо. Собственно, Россия тоже не избежала такого явления в кино — культовые “Брат” и “Брат-2”, в общем-то, именно такие криминальные боевики, предельно дешёвые, снятые без всяких правил на грязных задворках, выворачивающие наизнанку русскую душу (а во втором фильме — ещё и американскую). 

“Брат” и “Брат-2” понятны и близки российскому зрителю. А прочих, что называется, станем обучать. 

Сложнее с высокобюджетными постановками. Люк Бессон некогда со своим модным “Пятым элементом” нахально бросил вызов американскому кино. Попытки уже бывали и раньше, скажем, “Видок” Питофа, но мало кто из местных решался поддержать это начинание. Теперь же эффектная картинка для кино — совсем не такая проблема, как в эпоху первых “Звёздных войн”. 

Что касается российского кино, то при простом перечислении фильмов последних лет: “Притяжение”, “Вторжение”, “Салют-7”, “Кома”, “Холоп”, “Спутник”, наконец, “Смертельные иллюзии” — создаётся впечатление, что режиссёры и продюсеры упорно долбят в одну точку, и нынешний гегемон начинает медленно и нехотя подаваться.

По просмотре “Смертельных иллюзий” у меня снова возникло странное ощущение, что российское кино выздоравливает. Это всё привычные американские лекала — и тем не менее отличная история, которая совсем о другом. И снова к вопросу о том, кто может подхватить кренящееся знамя определенно больного на всю голову Голливуда: может быть, это вовсе не Южная Корея, а Россия? В первую очередь потому, что засилье азиатских физиономий в кино всё же мучительно непривычно для консервативных представителей золотого миллиарда, хоть их и дрессируют всячески в толерантности, как собак. 

Последним действием в утверждении страны как кинематографического гегемона, помимо умения снимать высокобюджетные постановки и экспло, является способность массово производить неплохие ленты среднего уровня с увлекательными историями, внятными интерьерами и симпатичными актёрами. Первые шаги по этому пути наши уже давно сделали, и “Смертельные иллюзии” демонстрируют, что отечественное кино продолжает планомерно двигаться в том же направлении. 

Ну, поглядим же. Рано считать цыплят, особенно накануне зимы. 

Но тенденции обнадёживают.

Василий Мидянин

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.3 6 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии