Сериал “Этерна”: Путь Валентина Придда

Актёр Евгений Шварцман об “Отблесках Этерны” и правиле самурая
Евгений Шварцман
Евгений Шварцман | Кадр со съемок

Массивная, украшенная бронзовыми накладками дверь с шумом захлопнулась за спиной, и я оказался в длинном коридоре, слабо освещённом мерцающими в канделябрах свечами. Училище для молодых дворян Лаик не отличается богатым убранством, но я приехал сюда не для развлечений. Сегодня в Лаик поступила новая группа унаров, в том числе и мой собеседник — Валентин Придд.

Стас Литвинов: Валентин, здравствуйте! Вы только что прибыли в Лаик. Как впечатления?

Валентин Придд: Знаете, самое сложное здесь — фехтование. Из-за частых войн это красивое искусство не просто важно, а необходимо, но мне оно даётся нелегко.

С.Л.: Как вы оцениваете политическую обстановку в Олларии?

В.П.: Я верен Короне, если вам угодно.

С.Л.: Не боитесь вторжения?

В.П.: Пусть попробуют!

С.Л.: И всё-таки, как в Лаик? Мягко стелют? Спать не жёстко?

В.П.: Суза — Муза не даёт спать спокойно!

Прибыв в очередной раз на съёмочную площадку “Отблесков Этерны” и оказавшись в декорированном павильоне, не смог отказать себе в небольшом погружении в мир кино. Тем более, что в этот раз я имел честь познакомиться с Атосом всея Руси, народным артистом Российской федерации Вениамином Смеховым, сыгравшем в пилотном эпизоде герцога Вальтера Придда, отца доблестного унара Валентина.

Впрочем, перейдём к делу.

Мы продолжаем серию публикаций, посвящённых сериалу, и в этот раз ваш покорный слуга встретился с актёром Евгением Шварцманом.

Стас Литвинов: Как ты попал в кино?

Евгений Шварцман: Через постель, конечно.

С.Л.: Вызывающе. Тем не менее, как ты решил, что это твоё?

Е.Ш.: Я говорил об этом в каждом интервью, и, наверное, уже не стоит повторять…

С.Л.: Шутка, повторенная дважды, становится фарсом?

Е.Ш.: Да, но пусть будет немного фарса. Кроме как актёрствовать и на руках ходить я ничего не умею. Так повелось с детства. Я у мамы один, учился в музыкальной школе. Математику плохо знал, геометрию плохо знал, химию плохо знал, но зато умел читать стихи…

С.Л.: И поступил в театральное училище?

Е.Ш.: Да, поступил сразу в четыре вуза, и Игорь Николаевич Ясулович, за что я ему благодарен, взял меня на первый курс. Важный для меня момент: я очень боялся, что не попаду после ВГИКа в театр. Розовые мечты о театре остались самыми ключевыми в жизни. Была установка, что я должен стать именно театральным актёром. Но чем старше я становился, чем больше узнавал о постановках, тем больше понимал, что театр пока что не мой способ существования и общения с миром. Пока что…

Стас Литвинов и Евгений Шварцман

С.Л.: Я случайно подслушал ваш разговор с Вениамином Смеховым. Ты сказал что хочешь быть именно киноактёром.

Е.Ш.: Не совсем так. Я сказал, что пока не готов идти в театр — ни я ему не нужен, ни он мне. И идти туда ради самолюбования какого-то, которое зачастую встречается среди актёров, чтобы погладить себя по головке, я не хочу. Я хочу идти туда за каким-то насыщением, а потребности в насыщении театром у меня нет. Я влюблен по уши в кино, и цитируя знаменитую фразу Серебренникова: “чтобы снимать кино, я должен возненавидеть театр. И наоборот”.

С.Л.: А приходилось играть в театре?

Е.Ш.: Да, приходилось, но так, чтобы играть главные роли — нет. Играл студентом, играл на “кушать подано” условно, но даже не это меня оттолкнуло, а сама мысль о том, что театр — это колея.

С.Л.: И как ты из театра попал в кино?

Е.Ш.: Мне очень повезло — и не повезло одновременно. Меня на третьем курсе взяли в кино, в большой проект, на главную роль. И, как я считаю, я там провалился. Это дало мне огромный опыт и понимание того, что актёрская игра — это не просто красиво произносить текст и ходить в кадре. Нам это вбивали во ВГИКе, но учиться всё равно приходится на опыте.

С.Л.: Речь идёт о фильме “Мёртвые ласточки”?

Е.Ш.: Да, в нём я очень плохо играл. Много актёрских ошибок. Но это была моя первая большая роль и ответственность, с которой я, к сожалению, не справился.

С.Л.: Были театральные роли, которые тебе запомнилось?

Е.Ш.: Весь мой театр — это ВГИК, мы же там особо ничего не играли, просто выходили на сцену. Это Верховенский, “Бесы”, учебный театр.

С.Л.: А как ты полюбил кино?

Е.Ш.: Мне кажется, все любят кино. Не знаю ни одного человека, который бы не смотрел и не любил.

С.Л.: …но не все хотят связать с кино свою жизнь.

Е.Ш.: Просто многие не пробовали. Кто не живёт этим, тот просто не пробовал.

С.Л.: Шварцман — это ведь псевдоним, как ты его выбрал?

Е.Ш.: Я его не выбирал, это фамилия моего деда. Просто фамилия Окороков не совсем благозвучная. Но всё-таки не Шварцман, а Шварц. Шварцман не совсем в русском духе.

С.Л.: Сложно объяснить, что это именно немецкая фамилия.

Е.Ш.: Шварцман звучит слишком претенциозно, а Шварц коротко и красиво. Евгений Шварц — замечательный писатель, пусть будет ещё и замечательный актёр.

С.Л.: …Человек и пароход. Как тебе предложили сниматься в Этерне?

Е.Ш.: Меня пригласил кастинг-директор, я пришёл, мы поговорили, сняли пробы на одного персонажа, потом попробовались на другого, и я приглянулся, меня утвердили. Большой привет замечательному человеку и режиссёру Евгению Невскому.

С.Л.: Как ты готовился к роли? Читал книги?

Е.Ш.: Скажу честно. По правде жизни, людей, которым даётся перевоплощение, по пальцам пересчитать. В мире. Приближение к перевоплощению бывает у умных, высоковозрастных и опытных актёров. А молодняк типа меня играет всегда от себя. Ну и я нахожу общие черты с Валентином. Я даю ему какие-то черты, принимаю его, и создаю такой симбиоз.

С.Л.: Какие общие черты ты находишь с персонажем? Насколько закрытый и замкнутый Валентин в книгах, настолько же ты на площадке общительный и харизматичный.

Е.Ш.: Значит, ты не совсем хорошо меня знаешь. 

С.Л.: По большому счёту, вообще не знаю, мы первый, но надеюсь, не последний раз разговариваем. Я говорю о том, что вижу.

Е.Ш.: Я прихожу на работу — и я работаю. Я не имею права быть закрытым, не имею права быть чересчур открытым, не имею права веселиться или скучать. Я отдаю своё время. Я должен быть полезен людям, а закрытые люди не полезны. Но я в жизни скучнейший, серейший интроверт. У нас с женой часто ссоры из-за того, что я просто не хочу выходить из дома. Просто дома сидеть играть в плейстейшн или готовиться к ролям и пробам — это всё моё.

С.Л.: Чем тебя заинтересовал проект? Почему ты решил, что вот это твоё?

Е.Ш.: Ты шутишь? Это шанс. Меня пригласили в проект, большой, крутой, красивый. По интересному сценарию, интересному миру. Мне 24 года, не многим выпадает шанс попасть в большой проект. Им надо пользоваться, выгрызать себе место под солнцем.

С.Л.: Пришлось чему-то специально учиться?

Е.Ш.: Фехтованию.

С.Л.: Но это базовый предмет в театральном училище!

Е.Ш.: Я соврал на пробах, что умею фехтовать. Получилось так, что у меня были большие проблемы со здоровьем, и за год обучения я пропустил физический танец, фехтование. Но к своей чести, я пытался научиться, и когда нам выделили прекрасных учителей, мы ходили группой и, если сначала ничего не получалось и считали, что я вообще не смогу научиться, и мне было ужасно стыдно, я дома повторял все уроки, и в результате мне говорят, что осталась только проблема в кривых ногах.

С.Л.: В другом интервью твой коллега — Денис Нуруллин — сетовал, что для “Этерны” ему пришлось учиться верховой езде. А как у тебя с ней?

Е.Ш.: Поездка на пони в 13 лет считается? 

С.Л.: Ну, только если мы снимаем фильм про хоббитов. 

Е.Ш.: Да нет, конечно, плохо у меня с верховой ездой. 

Кадры со съемок

С.Л.: Не расстраиваешься из-за того, что фильм не музыкальный, здесь не приходится ни играть, ни петь?

Е.Ш.: Честно, я бы хотел попробовать себя в музыкальном фильме, потому что я очень хочу научиться петь. Открою секрет — в “Ласточках” меня переозвучивали, прекрасный артист, который сейчас в “Голосе” выступал, Богдан Кияшко. Большой ему поклон, может быть, он меня где-то ещё переозвучит. Но я надеюсь и сам научиться.

С.Л.: Ну, ничего страшного, думаю, что в “Этерне” поющий Валентин Придд несколько отойдёт от канона. 

Е.Ш.: Почему нет? Романс какой-нибудь. Взял, спел… Фехтует он плохо, у меня даже написано: “фехтует не очень”. Если честно, я даже обрадовался!

С.Л.: Ричард тебя потом ранит. И всё-таки, расскажи о своём герое. Каким ты его видишь?

Е.Ш.: Давай погрузимся в атмосферу. Человек был близок с братом, как, в принципе, и мы все со своими не двоюродными, не троюродными, а родными братьями. Отношения в семье между отцом и моим братом накаляются, я не могу ничего сделать, и брат умирает. Его убивают. Никто не знает, кто это сделал — есть только какие-то домыслы, догадки, предположения, которые указывают на отца. Свихнуться можно. Представляешь, что у тебя автоматически пропадает дом, автоматически ты находишься в таком подвешенном состоянии, что тебе не к кому уже пойти. Твой главный ориентир умер, в семье отец (как тебе кажется) тиранит, принуждает заниматься тем, что тебе не близко. И, конечно, в Лаик Валентин видит, как ему кажется, свою вторую семью, людей, которым он впервые за долгое время может доверить свою жизнь. Это вот так вот всё звучит литературно, но если вдуматься — это очень сильные обстоятельства, которые и дают ту скованность, ту пассивную агрессию, и, пожалуй, ненависть к этому миру. 

С.Л.: Насколько тебе нравится вся вселенная Этерны, и как ты относишься к фэнтези вообще?

Е.Ш.: Книги этого цикла я не читал. Фэнтези… Моё поколение, как оно называется, “зумеры”, нет?.. С 1996 года. Я — зумер, я воспитывался на Толкине, на Роулинг, потом Таня Гроттер какая-нибудь. Конечно, я не могу относиться к фэнтези плохо, потому что это часть нашей культуры. Потому что люди постарше, для них это иное, чужое, заграничное, непонятное. А для нас это… Это нам близко, моему поколению. Я думаю, и следующему поколению это будет интересно, и проект будет очень заметным. Сам я собираюсь прочитать всю серию, мне это интересно, как читателю, и важно, как актёру. 

С.Л.: А как тебе антураж? Костюмы, декорации?

Е.Ш.: Я просто с ума сошёл на самом деле, когда зашёл и увидел, что тут отгрохали, какие декорации тут сделали, какую картинку я вижу у оператора в камере. Мне плакать от счастья хочется. Я ни к кому не подлизываюсь сейчас, но это безумно красиво.

С.Л.: Какие сцены уже отсняли?

Е.Ш.: Одну сцену, как я считаю, очень важную, ярко демонстрирующую характер Валентина, её потом добавили. По секрету, у нас с Евгением Невским был разговор. Я же эгоист, я артист, я понимаю, что хочу побольше экранного времени. Начал загонять про то, что Валентин не раскрывается. Слава Богу, режиссёр со мной в этом согласился.

С.Л.: Расскажи об этой сцене — что там происходило?

Е.Ш.: Я это уже затрагивал: отец заставляет сына заниматься тем, чем тот заниматься не хочет… В общем, из-за своего страха и из-за понимания того, что он теряет своё наследие, ему надо быстро перепрограммировать своего младшего сына на то, что он хотел вложить в старшего, но ему это не близко. В целом — конфликт отцов и детей, Тургенев. 

С.Л.: В этой сцене ты играл с именитым артистом, Вениамином Смеховым. Как впечатления о работе с ним?

Е.Ш.: Мэтр. Одним словом.

С.Л.: Что будет сниматься дальше?

Е.Ш: Следующая съёмочная сцена: знакомство с Ричардом, одним из главных действующих лиц в этом проекте. 

С.Л.: С какими актёрами, коллегами по “Этерне” ты знаком, и с кем в каких сценах уже участвовал?

Е.Ш.: Пока ещё ни в каких, потому что сегодня первый день. А так — с Анаром Халиловым, с ним мы уже играли, и до сих пор продолжаем сниматься в проекте “Наследие”. 

С.Л.: Давай расскажем немного об антураже, о твоём костюме.

Е.Ш.: Неудобный. Неудобный костюм! Так что знайте, когда вы видите счастливую улыбку, актёр живёт с чувством неудобства. 

С.Л.: Твой персонаж, Валентин Придд, редко появляется на публике с улыбкой. 

Е.Ш.: Мы с режиссёром поговорили насчёт этого, должны быть какие-то моменты, когда он искренен. Последнее время мне дают персонажей по моему типажу, а мой типаж — интроверт. Я бы не сказал, что это легко играть, просто мне это близко. Мы с Евгением Невским подумали, что он должен быть не очень надменным. Только в этой сцене с отцом он уходит, закрывается, как ёж. А с друзьями он общается даже если не на улыбке, то на открытом взгляде, без подвоха, без иронии, без подковырки, скажем так.

Сцена с участием Евгения Шварцмана и Вениамина Смехова

С.Л.: То есть с приездом в Лаик человек, оставшийся без семьи и без дома, возмещает эту семью новыми друзьями?

Е.Ш.: Заполняя пустоту людьми, которым он из-за каких-то поступков, из-за каких-то мелочей начал доверять. В них он увидел силу, ту, которую потерял из-за случившегося в семье, но которая в нём есть и которую он должен наверстать, научиться у этих людей. Я считаю, что у Ричарда он учится напору. Всегда мы мимикрируем под друзей, и мы, люди — это совокупность круга нашего общения. То есть с каждого человека, когда у тебя два-три друга, сто процентов с какого-то ты да возьмёшь. Валентин решает быть ближе к этим людям, потому что он видит в них… “учителей” слишком громко сказано…

С.Л.: Родных людей…

Е.Ш.: И не родных людей, они становятся родными потом, со временем. То есть он не думает “вот ты будешь мне родной”, нет, не так. А просто хочет у них что-то почерпнуть. Я тут кручу-верчу в интервью, но на самом деле мы все в жизни общаемся только с теми, у кого мы можем чему-то научиться. 

С.Л.: Ты говоришь, что тебе дают какие-то роли, которые подходят к твоему типажу. Были роли, которые тебе неприятно было играть? Какой-то персонаж, который как личность, как герой тебе принципиально не нравился, но тебе приходилось играть. 

Е.Ш.: Нет, не было. От таких ролей, которые я не мог вообще воспринимать, я отказывался. По молодости, по глупости играл опять же в каких-нибудь сериалах НТВ, но там особо играть ничего не надо, просто тексты учишь и говоришь. И то я старался! Как говорил уважаемый Игорь Николаевич Ясулович (это мастер мой): “Ни в коем случае не в полноги, нигде не давайте себе слабину, включайтесь по полной даже там, где никто не играет. Играйте, старайтесь, включайтесь, думайте, мыслите, существуйте, действуйте!”. Это его слова, к которым стоит прислушаться, пока я молодой. Я просто боюсь, что если играть однотипные роли, я и превращусь в однотипного, никому не нужного актёра. 

С.Л.: А кого бы ты очень хотел сыграть? Есть такая роль? 

Е.Ш.: Это вопрос из разряда “расскажи анекдот”. На самом деле я никогда не задумывался об этом — о Гамлетах… Сейчас, наверное, Валентин Придд — это будет… Он превращается в такого желчного парня, в такую заразу. Я понял, что это моя последняя роль…

С.Л.: …типажа заразы. К вопросу о том, чтобы расти над собой. Как ты вообще развиваешь своё актёрское мастерство, помимо площадки?

Е.Ш.: Меня развивают режиссёры, с которыми я работаю. Сам актёр, я считаю, ничему не может научиться, потому что когда актёр без профессионального зеркала, то есть режиссёра, он только закрепляет свои ошибки. То есть ты, конечно, думаешь, ты работаешь, ты предлагаешь обязательно — в любом случае, ты должен что-то предлагать. А режиссёр — это профессиональное зеркало, он говорит, что туда — что не туда. Для меня пока что моим наставником (он, наверное, сам того не знает), на которого я равняюсь и которому я доверяю как актёру и как требовательному режиссёру — это Данила Козловский. 

С.Л.: Ты работал с ним?

Е.Ш.: Да, в одном проекте. Там тоже специфическая интересная роль. Я ему доверяю полностью, от и до, потому что это человек, который не знает слова “сойдёт”. То есть для него “сойдёт” — это смерти подобно. Он пока из тебя не выбьет… а когда он из тебя выбивает и с тебя требует, ты выдаёшь нужный ему результат, и тем самым ты, конечно, учишься. Ну как математика, она не даётся — не даётся, а потом тебе папа ремня даст, и ты прекрасно понимаешь теорему Пифагора. 

С.Л.: Как ты видишь развитие собственного героя, если не смотреть в сценарий или книгу? Каким он должен стать?

Е.Ш.: Не знаю, как так получилось, но меня на протяжение двух недель преследует одна фраза. Я её из всех щелей слышу, сегодня в “Сапсане” слышал, потом, когда покупал сигареты — и вот так вот целую неделю. “У самурая нет цели, у самурая есть путь”. Я как персонаж, играющий Валентина Придда, не могу представить, что меня ждёт. Потому что ты можешь сказать, что тебя ждёт завтра, с полной уверенностью? 

С.Л.: Только планы.

Е.Ш.: Только планы, вот и всё. Как актёр, я знаю, куда он идёт, но если мыслить как персонаж, у него есть только план, надежда и взаимодействие.

С.Л.: Есть какие-то вещи, кроме кино или театра, которыми ты хотел бы заниматься? Если в один прекрасный день ты решишь, что “всё, я ухожу из кино”, чем бы ты занялся? 

Е.Ш.: Мне скоро 25, и у каждого есть такой переходный момент… Двадцать пять? Половина полтоса, четверть века, вот это вот всё давит, давит, грузит, грузит. Есть тоже моя любимая шутка, которую я придумал. Я до сих пор думаю, кем я стану, когда вырасту. Но вообще, и даже вместе с актёрством, я был бы гитаристом в рок-группе, вокалистом, если бы петь научился, то пел бы с радостью. В общем, был бы рок-звездой. 

С.Л.: Тогда последний вопрос. Что ты можешь посоветовать детям, подросткам, которые тоже хотят попасть в кино? 

Е.Ш.: Подросткам, которые хотят попасть в кино? Ох, хороший вопрос. Я скажу одно — пусть пробуют. Пусть пробуют, совершают свои ошибки.

С.Л.: Нет цели — только путь?

Е.Ш.: Нет цели — только путь.

беседовал Стас Литвинов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

4.7 28 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
2 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии