Путь Валентина Придда

Актёр Евгений Шварцман об “Отблесках Этерны” и правиле самурая
Евгений Шварцман
Евгений Шварцман | Кадр со съемок

Массивная, украшенная бронзовыми накладками дверь с шумом захлопнулась за спиной, и я оказался в длинном коридоре, слабо освещённом мерцающими в канделябрах свечами. Училище для молодых дворян Лаик не отличается богатым убранством, но я приехал сюда не для развлечений. Сегодня в Лаик поступила новая группа унаров, в том числе и мой собеседник — Валентин Придд.

Стас Литвинов: Валентин, здравствуйте! Вы только что прибыли в Лаик. Как впечатления?

Валентин Придд: Знаете, самое сложное здесь — фехтование. Из-за частых войн это красивое искусство не просто важно, а необходимо, но мне оно даётся нелегко.

С.Л.: Как вы оцениваете политическую обстановку в Олларии?

В.П.: Я верен Короне, если вам угодно.

С.Л.: Не боитесь вторжения?

В.П.: Пусть попробуют!

С.Л.: И всё-таки, как в Лаик? Мягко стелют? Спать не жёстко?

В.П.: Суза — Муза не даёт спать спокойно!

Прибыв в очередной раз на съёмочную площадку “Отблесков Этерны” и оказавшись в декорированном павильоне, не смог отказать себе в небольшом погружении в мир кино. Тем более, что в этот раз я имел честь познакомиться с Атосом всея Руси, народным артистом Российской федерации Вениамином Смеховым, сыгравшем в пилотном эпизоде герцога Вальтера Придда, отца доблестного унара Валентина.

Впрочем, перейдём к делу.

Мы продолжаем серию публикаций, посвящённых сериалу, и в этот раз ваш покорный слуга встретился с актёром Евгением Шварцманом.

Стас Литвинов: Как ты попал в кино?

Евгений Шварцман: Через постель, конечно.

С.Л.: Вызывающе. Тем не менее, как ты решил, что это твоё?

Е.Ш.: Я говорил об этом в каждом интервью, и, наверное, уже не стоит повторять…

С.Л.: Шутка, повторенная дважды, становится фарсом?

Е.Ш.: Да, но пусть будет немного фарса. Кроме как актёрствовать и на руках ходить я ничего не умею. Так повелось с детства. Я у мамы один, учился в музыкальной школе. Математику плохо знал, геометрию плохо знал, химию плохо знал, но зато умел читать стихи…

С.Л.: И поступил в театральное училище?

Е.Ш.: Да, поступил сразу в четыре вуза, и Игорь Николаевич Ясулович, за что я ему благодарен, взял меня на первый курс. Важный для меня момент: я очень боялся, что не попаду после ВГИКа в театр. Розовые мечты о театре остались самыми ключевыми в жизни. Была установка, что я должен стать именно театральным актёром. Но чем старше я становился, чем больше узнавал о постановках, тем больше понимал, что театр пока что не мой способ существования и общения с миром. Пока что…

Стас Литвинов и Евгений Шварцман

С.Л.: Я случайно подслушал ваш разговор с Вениамином Смеховым. Ты сказал что хочешь быть именно киноактёром.

Е.Ш.: Не совсем так. Я сказал, что пока не готов идти в театр — ни я ему не нужен, ни он мне. И идти туда ради самолюбования какого-то, которое зачастую встречается среди актёров, чтобы погладить себя по головке, я не хочу. Я хочу идти туда за каким-то насыщением, а потребности в насыщении театром у меня нет. Я влюблен по уши в кино, и цитируя знаменитую фразу Серебренникова: “чтобы снимать кино, я должен возненавидеть театр. И наоборот”.

С.Л.: А приходилось играть в театре?

Е.Ш.: Да, приходилось, но так, чтобы играть главные роли — нет. Играл студентом, играл на “кушать подано” условно, но даже не это меня оттолкнуло, а сама мысль о том, что театр — это колея.

С.Л.: И как ты из театра попал в кино?

Е.Ш.: Мне очень повезло — и не повезло одновременно. Меня на третьем курсе взяли в кино, в большой проект, на главную роль. И, как я считаю, я там провалился. Это дало мне огромный опыт и понимание того, что актёрская игра — это не просто красиво произносить текст и ходить в кадре. Нам это вбивали во ВГИКе, но учиться всё равно приходится на опыте.

С.Л.: Речь идёт о фильме “Мёртвые ласточки”?

Е.Ш.: Да, в нём я очень плохо играл. Много актёрских ошибок. Но это была моя первая большая роль и ответственность, с которой я, к сожалению, не справился.

С.Л.: Были театральные роли, которые тебе запомнилось?

Е.Ш.: Весь мой театр — это ВГИК, мы же там особо ничего не играли, просто выходили на сцену. Это Верховенский, “Бесы”, учебный театр.

С.Л.: А как ты полюбил кино?

Е.Ш.: Мне кажется, все любят кино. Не знаю ни одного человека, который бы не смотрел и не любил.

С.Л.: …но не все хотят связать с кино свою жизнь.

Е.Ш.: Просто многие не пробовали. Кто не живёт этим, тот просто не пробовал.

С.Л.: Шварцман — это ведь псевдоним, как ты его выбрал?

Е.Ш.: Я его не выбирал, это фамилия моего деда. Просто фамилия Окороков не совсем благозвучная. Но всё-таки не Шварцман, а Шварц. Шварцман не совсем в русском духе.

С.Л.: Сложно объяснить, что это именно немецкая фамилия.

Е.Ш.: Шварцман звучит слишком претенциозно, а Шварц коротко и красиво. Евгений Шварц — замечательный писатель, пусть будет ещё и замечательный актёр.

С.Л.: …Человек и пароход. Как тебе предложили сниматься в Этерне?

Е.Ш.: Меня пригласил кастинг-директор, я пришёл, мы поговорили, сняли пробы на одного персонажа, потом попробовались на другого, и я приглянулся, меня утвердили. Большой привет замечательному человеку и режиссёру Евгению Невскому.

С.Л.: Как ты готовился к роли? Читал книги?

Е.Ш.: Скажу честно. По правде жизни, людей, которым даётся перевоплощение, по пальцам пересчитать. В мире. Приближение к перевоплощению бывает у умных, высоковозрастных и опытных актёров. А молодняк типа меня играет всегда от себя. Ну и я нахожу общие черты с Валентином. Я даю ему какие-то черты, принимаю его, и создаю такой симбиоз.

С.Л.: Какие общие черты ты находишь с персонажем? Насколько закрытый и замкнутый Валентин в книгах, настолько же ты на площадке общительный и харизматичный.

Е.Ш.: Значит, ты не совсем хорошо меня знаешь. 

С.Л.: По большому счёту, вообще не знаю, мы первый, но надеюсь, не последний раз разговариваем. Я говорю о том, что вижу.

Е.Ш.: Я прихожу на работу — и я работаю. Я не имею права быть закрытым, не имею права быть чересчур открытым, не имею права веселиться или скучать. Я отдаю своё время. Я должен быть полезен людям, а закрытые люди не полезны. Но я в жизни скучнейший, серейший интроверт. У нас с женой часто ссоры из-за того, что я просто не хочу выходить из дома. Просто дома сидеть играть в плейстейшн или готовиться к ролям и пробам — это всё моё.

С.Л.: Чем тебя заинтересовал проект? Почему ты решил, что вот это твоё?

Е.Ш.: Ты шутишь? Это шанс. Меня пригласили в проект, большой, крутой, красивый. По интересному сценарию, интересному миру. Мне 24 года, не многим выпадает шанс попасть в большой проект. Им надо пользоваться, выгрызать себе место под солнцем.

С.Л.: Пришлось чему-то специально учиться?

Е.Ш.: Фехтованию.

С.Л.: Но это базовый предмет в театральном училище!

Е.Ш.: Я соврал на пробах, что умею фехтовать. Получилось так, что у меня были большие проблемы со здоровьем, и за год обучения я пропустил физический танец, фехтование. Но к своей чести, я пытался научиться, и когда нам выделили прекрасных учителей, мы ходили группой и, если сначала ничего не получалось и считали, что я вообще не смогу научиться, и мне было ужасно стыдно, я дома повторял все уроки, и в результате мне говорят, что осталась только проблема в кривых ногах.

С.Л.: В другом интервью твой коллега — Денис Нуруллин — сетовал, что для “Этерны” ему пришлось учиться верховой езде. А как у тебя с ней?

Е.Ш.: Поездка на пони в 13 лет считается? 

С.Л.: Ну, только если мы снимаем фильм про хоббитов. 

Е.Ш.: Да нет, конечно, плохо у меня с верховой ездой. 

Кадры со съемок

С.Л.: Не расстраиваешься из-за того, что фильм не музыкальный, здесь не приходится ни играть, ни петь?

Е.Ш.: Честно, я бы хотел попробовать себя в музыкальном фильме, потому что я очень хочу научиться петь. Открою секрет — в “Ласточках” меня переозвучивали, прекрасный артист, который сейчас в “Голосе” выступал, Богдан Кияшко. Большой ему поклон, может быть, он меня где-то ещё переозвучит. Но я надеюсь и сам научиться.

С.Л.: Ну, ничего страшного, думаю, что в “Этерне” поющий Валентин Придд несколько отойдёт от канона. 

Е.Ш.: Почему нет? Романс какой-нибудь. Взял, спел… Фехтует он плохо, у меня даже написано: “фехтует не очень”. Если честно, я даже обрадовался!

С.Л.: Ричард тебя потом ранит. И всё-таки, расскажи о своём герое. Каким ты его видишь?

Е.Ш.: Давай погрузимся в атмосферу. Человек был близок с братом, как, в принципе, и мы все со своими не двоюродными, не троюродными, а родными братьями. Отношения в семье между отцом и моим братом накаляются, я не могу ничего сделать, и брат умирает. Его убивают. Никто не знает, кто это сделал — есть только какие-то домыслы, догадки, предположения, которые указывают на отца. Свихнуться можно. Представляешь, что у тебя автоматически пропадает дом, автоматически ты находишься в таком подвешенном состоянии, что тебе не к кому уже пойти. Твой главный ориентир умер, в семье отец (как тебе кажется) тиранит, принуждает заниматься тем, что тебе не близко. И, конечно, в Лаик Валентин видит, как ему кажется, свою вторую семью, людей, которым он впервые за долгое время может доверить свою жизнь. Это вот так вот всё звучит литературно, но если вдуматься — это очень сильные обстоятельства, которые и дают ту скованность, ту пассивную агрессию, и, пожалуй, ненависть к этому миру. 

С.Л.: Насколько тебе нравится вся вселенная Этерны, и как ты относишься к фэнтези вообще?

Е.Ш.: Книги этого цикла я не читал. Фэнтези… Моё поколение, как оно называется, “зумеры”, нет?.. С 1996 года. Я — зумер, я воспитывался на Толкине, на Роулинг, потом Таня Гроттер какая-нибудь. Конечно, я не могу относиться к фэнтези плохо, потому что это часть нашей культуры. Потому что люди постарше, для них это иное, чужое, заграничное, непонятное. А для нас это… Это нам близко, моему поколению. Я думаю, и следующему поколению это будет интересно, и проект будет очень заметным. Сам я собираюсь прочитать всю серию, мне это интересно, как читателю, и важно, как актёру. 

С.Л.: А как тебе антураж? Костюмы, декорации?

Е.Ш.: Я просто с ума сошёл на самом деле, когда зашёл и увидел, что тут отгрохали, какие декорации тут сделали, какую картинку я вижу у оператора в камере. Мне плакать от счастья хочется. Я ни к кому не подлизываюсь сейчас, но это безумно красиво.

С.Л.: Какие сцены уже отсняли?

Е.Ш.: Одну сцену, как я считаю, очень важную, ярко демонстрирующую характер Валентина, её потом добавили. По секрету, у нас с Евгением Невским был разговор. Я же эгоист, я артист, я понимаю, что хочу побольше экранного времени. Начал загонять про то, что Валентин не раскрывается. Слава Богу, режиссёр со мной в этом согласился.

С.Л.: Расскажи об этой сцене — что там происходило?

Е.Ш.: Я это уже затрагивал: отец заставляет сына заниматься тем, чем тот заниматься не хочет… В общем, из-за своего страха и из-за понимания того, что он теряет своё наследие, ему надо быстро перепрограммировать своего младшего сына на то, что он хотел вложить в старшего, но ему это не близко. В целом — конфликт отцов и детей, Тургенев. 

С.Л.: В этой сцене ты играл с именитым артистом, Вениамином Смеховым. Как впечатления о работе с ним?

Е.Ш.: Мэтр. Одним словом.

С.Л.: Что будет сниматься дальше?

Е.Ш: Следующая съёмочная сцена: знакомство с Ричардом, одним из главных действующих лиц в этом проекте. 

С.Л.: С какими актёрами, коллегами по “Этерне” ты знаком, и с кем в каких сценах уже участвовал?

Е.Ш.: Пока ещё ни в каких, потому что сегодня первый день. А так — с Анаром Халиловым, с ним мы уже играли, и до сих пор продолжаем сниматься в проекте “Наследие”. 

С.Л.: Давай расскажем немного об антураже, о твоём костюме.

Е.Ш.: Неудобный. Неудобный костюм! Так что знайте, когда вы видите счастливую улыбку, актёр живёт с чувством неудобства. 

С.Л.: Твой персонаж, Валентин Придд, редко появляется на публике с улыбкой. 

Е.Ш.: Мы с режиссёром поговорили насчёт этого, должны быть какие-то моменты, когда он искренен. Последнее время мне дают персонажей по моему типажу, а мой типаж — интроверт. Я бы не сказал, что это легко играть, просто мне это близко. Мы с Евгением Невским подумали, что он должен быть не очень надменным. Только в этой сцене с отцом он уходит, закрывается, как ёж. А с друзьями он общается даже если не на улыбке, то на открытом взгляде, без подвоха, без иронии, без подковырки, скажем так.

Сцена с участием Евгения Шварцмана и Вениамина Смехова

С.Л.: То есть с приездом в Лаик человек, оставшийся без семьи и без дома, возмещает эту семью новыми друзьями?

Е.Ш.: Заполняя пустоту людьми, которым он из-за каких-то поступков, из-за каких-то мелочей начал доверять. В них он увидел силу, ту, которую потерял из-за случившегося в семье, но которая в нём есть и которую он должен наверстать, научиться у этих людей. Я считаю, что у Ричарда он учится напору. Всегда мы мимикрируем под друзей, и мы, люди — это совокупность круга нашего общения. То есть с каждого человека, когда у тебя два-три друга, сто процентов с какого-то ты да возьмёшь. Валентин решает быть ближе к этим людям, потому что он видит в них… “учителей” слишком громко сказано…

С.Л.: Родных людей…

Е.Ш.: И не родных людей, они становятся родными потом, со временем. То есть он не думает “вот ты будешь мне родной”, нет, не так. А просто хочет у них что-то почерпнуть. Я тут кручу-верчу в интервью, но на самом деле мы все в жизни общаемся только с теми, у кого мы можем чему-то научиться. 

С.Л.: Ты говоришь, что тебе дают какие-то роли, которые подходят к твоему типажу. Были роли, которые тебе неприятно было играть? Какой-то персонаж, который как личность, как герой тебе принципиально не нравился, но тебе приходилось играть. 

Е.Ш.: Нет, не было. От таких ролей, которые я не мог вообще воспринимать, я отказывался. По молодости, по глупости играл опять же в каких-нибудь сериалах НТВ, но там особо играть ничего не надо, просто тексты учишь и говоришь. И то я старался! Как говорил уважаемый Игорь Николаевич Ясулович (это мастер мой): “Ни в коем случае не в полноги, нигде не давайте себе слабину, включайтесь по полной даже там, где никто не играет. Играйте, старайтесь, включайтесь, думайте, мыслите, существуйте, действуйте!”. Это его слова, к которым стоит прислушаться, пока я молодой. Я просто боюсь, что если играть однотипные роли, я и превращусь в однотипного, никому не нужного актёра. 

С.Л.: А кого бы ты очень хотел сыграть? Есть такая роль? 

Е.Ш.: Это вопрос из разряда “расскажи анекдот”. На самом деле я никогда не задумывался об этом — о Гамлетах… Сейчас, наверное, Валентин Придд — это будет… Он превращается в такого желчного парня, в такую заразу. Я понял, что это моя последняя роль…

С.Л.: …типажа заразы. К вопросу о том, чтобы расти над собой. Как ты вообще развиваешь своё актёрское мастерство, помимо площадки?

Е.Ш.: Меня развивают режиссёры, с которыми я работаю. Сам актёр, я считаю, ничему не может научиться, потому что когда актёр без профессионального зеркала, то есть режиссёра, он только закрепляет свои ошибки. То есть ты, конечно, думаешь, ты работаешь, ты предлагаешь обязательно — в любом случае, ты должен что-то предлагать. А режиссёр — это профессиональное зеркало, он говорит, что туда — что не туда. Для меня пока что моим наставником (он, наверное, сам того не знает), на которого я равняюсь и которому я доверяю как актёру и как требовательному режиссёру — это Данила Козловский. 

С.Л.: Ты работал с ним?

Е.Ш.: Да, в одном проекте. Там тоже специфическая интересная роль. Я ему доверяю полностью, от и до, потому что это человек, который не знает слова “сойдёт”. То есть для него “сойдёт” — это смерти подобно. Он пока из тебя не выбьет… а когда он из тебя выбивает и с тебя требует, ты выдаёшь нужный ему результат, и тем самым ты, конечно, учишься. Ну как математика, она не даётся — не даётся, а потом тебе папа ремня даст, и ты прекрасно понимаешь теорему Пифагора. 

С.Л.: Как ты видишь развитие собственного героя, если не смотреть в сценарий или книгу? Каким он должен стать?

Е.Ш.: Не знаю, как так получилось, но меня на протяжение двух недель преследует одна фраза. Я её из всех щелей слышу, сегодня в “Сапсане” слышал, потом, когда покупал сигареты — и вот так вот целую неделю. “У самурая нет цели, у самурая есть путь”. Я как персонаж, играющий Валентина Придда, не могу представить, что меня ждёт. Потому что ты можешь сказать, что тебя ждёт завтра, с полной уверенностью? 

С.Л.: Только планы.

Е.Ш.: Только планы, вот и всё. Как актёр, я знаю, куда он идёт, но если мыслить как персонаж, у него есть только план, надежда и взаимодействие.

С.Л.: Есть какие-то вещи, кроме кино или театра, которыми ты хотел бы заниматься? Если в один прекрасный день ты решишь, что “всё, я ухожу из кино”, чем бы ты занялся? 

Е.Ш.: Мне скоро 25, и у каждого есть такой переходный момент… Двадцать пять? Половина полтоса, четверть века, вот это вот всё давит, давит, грузит, грузит. Есть тоже моя любимая шутка, которую я придумал. Я до сих пор думаю, кем я стану, когда вырасту. Но вообще, и даже вместе с актёрством, я был бы гитаристом в рок-группе, вокалистом, если бы петь научился, то пел бы с радостью. В общем, был бы рок-звездой. 

С.Л.: Тогда последний вопрос. Что ты можешь посоветовать детям, подросткам, которые тоже хотят попасть в кино? 

Е.Ш.: Подросткам, которые хотят попасть в кино? Ох, хороший вопрос. Я скажу одно — пусть пробуют. Пусть пробуют, совершают свои ошибки.

С.Л.: Нет цели — только путь?

Е.Ш.: Нет цели — только путь.

беседовал Стас Литвинов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.7 26 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
2 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Лилия Аристова
Лилия Аристова
28 дней назад

Потрясающий Валентин Придд! Спасибо за интереснейшее интервью. Кажется это будет самое идеальное попадание сериала.

Елена Халмуратова
Елена Халмуратова
27 дней назад

Согласна с предыдущим комментатором — интервью шикарнейшее. С удовольствием прочла, поулыбалась, мгновенно взлетело настроение. Спасибо за позитив)) Очень нравится Евгений Шварц (или все-таки Шварцман?) в образе Валентина Придда. Желаю актеру удачи на съемочной площадке!

Вам также может понравиться