Под радужным флагом: вперёд или на дно?

Скандал с фильмом “Аутло” и прочие экзерсисы российского кино “не для всех”
Постер к фильму "Аутло"

В последние дни передовая общественность активно обсуждает режиссёрский дебют Ксении Ратушной “Аутло”: фильм, который по всем документам имеет право на прокат в РФ, встречает на своём пути много препятствий. Причина кажется очевидной: картина заявлена как первая российская ЛГБТК-драма. Однако всё оказывается не так просто, когда начинаешь в этой теме разбираться.

Отечественное квир-кино

История отечественного ЛГБТК-кино незавидна и не особо интересна. В СССР, где за мужеложство полагалась статья УК, говорить про однополую любовь (как и про многое другое) приходилось полунамёками. Обычно в качестве примера вспоминают травестийные танцы актёра Михаила Кузнецова в знаменитой сцене пира опричников из эйзенштейновского “Ивана Грозного” (1944 год). Для большинства этот эпизод кажется просто странным, а для некоторых “посвящённых” — намёком на близкие отношения опричника Фёдора Басманова и царя Иоанна (о чём можно прочитать даже в письмах Курбского и записках бывавших в то время на Руси иностранцев).

С развалом Советского Союза вседозволенность проникла во все сферы — и ЛГБТК-герои уже не особо скрывали свою природу. В 1993 году выходит фильм Юрия Павлова “Сотворение Адама”, где рассказывается о близких отношениях сотрудника конструкторского бюро и его ангела-хранителя. Несмотря на то, что главный герой в итоге возвращается к жене, понимает он, что умение любить для него открыл именно неземной друг. В этом фильме присутствует и первая из известных эротических гей-сцен в российском кино.

В 1994 году отечественное кино поднимает ещё более противоречивую тему трансгендерности в фильме Сергей Ливнева (сценариста “Ассы”) “Серп и Молот”. Советские учёные в секретных лабораториях превращают простую колхозницу Евдокию Кузнецову в метростроевца Евдокима Кузнецова. Правда, фантасмагоричный памфлет призван не показать жизнь и проблемы трансгендерных персон, а посредством этой необычной темы обличить глупость диктатуры сталинского режима. Смена пола в фильме Ливнева — просто яркая метафора, символизирующая создаваемого Сталиным нового человека, чьи интересы и желания ничто по сравнению с нуждами страны.

Неочевидные мотивы однополой любви, своей аккуратностью вполне наследующие традициям советского кино, можно заметить и в “Стране глухих” Валерия Тодоровского (1998). И именно этот фильм становится точкой невозврата для современного российского квир-кино. Почти десятилетие творческой свободы не дало ни одного внятного фильма на ЛГБТК-тематику, а рубеж веков будто бы негласно запретил впредь эту тему поднимать.

В последние 20 лет ЛГБТК-персонажи появлялись в отечественном кино и сериалах на второстепенных ролях, а показаны были либо пошло, либо стереотипно, либо смешно (а иногда и всё сразу). Геи в таких картинах обычно предстают безобидными и манерными стилистами (как Милко из “Не родись красивой”), а лесбиянки — это обиженные мужчинами дамы, решившие поэкспериментировать (“Вдох-выдох” 2006 года, “Интимные места” 2013 года). Среди всего этого изредка появлялись попытки серьёзно и уважительно рассказать об историях ЛГБТК-людей. В 2004-м вышла комедийная мелодрама Ольги Столповской и Дмитрия Троицкого “Я люблю тебя”, где главный герой разрывается между привлекательной телеведущей Верой и таким экзотичным калмыком Улюмжи. В 2013-м — “Зимний путь” Сергея Тарамаева и Любови Львовой — пока что единственная адекватная артхаусная ЛГБТК-драма о чувствах, возникших между утончённым студентом консерватории и гопником из провинции.

Кадры из фильма «Аутло»

К сожалению, российское квир-кино страдает либо оценочностью, либо нехваткой денег и таланта (особо выдающимся образчикам удаётся всё сразу). Среди такого скромного количества ЛГБТК-фильмов настоящим бриллиантом выглядит фильм Феликса Михайлова 2009-го года “Весельчаки”: истории пяти травести-артистов, рассказанные с юмором, уважением и душой, чего так часто не хватает многим российским фильмам. Впечатляет и актёрский состав: Вилле Хаапасало, Данила Козловский, Рената Литвинова, Ингеборга Дапкунайте, Алёна Бабенко и Иван Николаев. Несмотря на внешне преобладающую комедийную составляющую, картина поднимает и такие важные для квир-сообщества темы как гомофобия, ВИЧ, конфликты с родными и, конечно, принятие себя. “Весельчаки”, пожалуй, до сих пор остаются главным российским ЛГБТК-высказыванием в художественном кино.

ЛГБТ-драма или набор провокаций?

В талантливых и качественных произведениях последних лет: “Ученик” Кирилла Серебренникова 2016 года, “Человек, который удивил всех” Наташи Меркуловой и Алексея Чупова 2018 года, “Дылда” Кантемира Балагова 2019 года, квир-тематика проходит по касательной, но никогда не является основной. Несмотря на дискриминационную политику государства, российское общество как никогда готово к откровенному разговору об ЛГБТК в кино. Именно по этим причинам ещё год назад многие возлагали большие надежды на дебют Ксении Ратушной “Аутло”.

Средствами массовой информации фильм изначально позиционировался как первая российская ЛГБТК-драма, рискованный проект и чуть ли не манифест поколения. Своё путешествие картина начала с иностранных фестивалей, на которые, по признанию автора, рассчитана и была. Можно много рассуждать о подобной тактике, но режиссёра здесь оправдывают очевидные факторы: подобное кино в России не любят (если не правительственные организации, то массовый зритель и особенно общественные активисты). Давайте вспомним хотя бы о недавнем байопике про Элтона Джона “Рокетмен”, из которого для официального проката были вырезаны все упоминания о гомосексуальности главного героя. И тут стоит отметить, что не поощряют у нас обычно присутствие этой темы в громком мэйнстримном кино. С довольно широким прокатом у нас проходит каждый фильм Ксавье Долана, Франсуа Озона и многих других режиссёров, открыто демонстрирующих однополые отношения. Но это так называемое “кино не для всех”, о котором знают лишь синефилы и критики.

Первый показ “Аутло” (артхауса, всеми методами продвижения стремящегося в мэйнстрим) на земле российской состоялся в марте этого года в Ханты-Мансийске на фестивале кинематографических дебютов “Дух огня”. По словам авторов фильма и организаторов фестиваля, давление общественности было немыслимым. Причём речь идёт не об инстанциях власти, а именно об активных гражданах, которые писали петиции, организовывали протесты в соцсетях и даже вызвали полицию, проверявшую паспорта у всех, кто шёл на показ. Вскоре к организаторам пришли представители силовых структур с проверкой (как полагает директор фестиваля Борис Нелепо, активисты дописались до омбудсмена по правам детей), которые до нынешнего момента пытаются найти нарушения там, где их нет. Министерство культуры отозвало финансовую поддержку “Духа огня” и пригрозило его запрещением (хотя позже эту информацию опровергли). Полный возмущения, отчаяния и требований прекратить цензуру пост Нелепо был размещен в фейсбуке после того, как запланированный спецпоказ “Аутло” отменила Третьяковская галерея (вслед за “Октябрём” и “Президент-отелем”).

Нелепость и абсурдность некоторых бюрократических структур знакома всем. Как знакома и привычка перегибов на местах. Фильм получил прокатное удостоверение и вышел на экраны 29 октября, и ничего ужасного, в общем, не произошло. Небо не упало на землю. Можно вспомнить о том, что вызвавшая куда большее возмущение общественности и представителей власти “Матильда” Алексея Учителя вполне мирно прошла в кинотеатрах, хоть на некоторых сеансах и дежурили сотрудники полиции. Более того, без этой шумихи и выступлений Натальи Поклонской зрителей у фильма было бы куда меньше. Людей ведь всегда интересовало то, что пытаются запретить. Как интересовал запрещенный два года назад фильм Армандо Ианнуччи “Смерть Сталина”, у которого прокатное удостоверение отозвали за два дня до премьеры. Общественность возмущалась встающей на горло искусству цензуре, особо смелые прокатчики демонстрировали фильм почти подпольно, за что были оштрафованы, а на деле чёрт оказался не так страшен. Благодаря интернету, особо заинтересованные граждане фильм посмотрели — и оценили разве что способность высказываться открыто. Особых художественных ценностей у “творения” Ианнуччи обнаружено не было.

Очевидно, что любое артхаусное кино рассчитано на малый круг зрителей, а если там присутствует тематика ЛГБТК, то аудитория уменьшается в разы. Тут уже приходится искать пути популяризации. А каким бы преданным искусству не был автор, получить признание и денежную прибыль со своего произведения — перспектива заманчивая. И вот здесь уже стоит погрузиться в нюансы. Режиссёр “Аутло” Ксения Ратушная везде с заметной гордостью говорит о том, что в фильм вложены исключительно её финансы, заработанные (на минуточку!) в собственном PR-агентстве. Ратушная, как человек явно успешный, знает про вложение финансов и сопутствующие риски. А ещё знает, как зарабатывать на провокациях. В 2014 году её агентство прогремело спецпроектом для отслеживания курсов валют, но отследить там можно было не только банальные евро и доллар, но и цены на кокаин. Через несколько месяцев проект был заблокирован Роскомнадзором. Попутно клиентам стали предлагать услуги по ведению соцсетей после смерти, а последним проектом на сайте агентства значится как раз фильм “Аутло”. Стоит признать, что с PR-продуктом у создателей всё вышло успешно, но что можно сказать относительно художественной ценности ленты?

Картина начинается с динамично смонтированной оргии, в которой принимают участие представители разных возрастов, полов, профессий (можем заметить там и священника с мальчиком, которых из российской версии вырезали, и даже женщину с opening credits “Под покровом ночи” Тома Форда). Вообще разнообразных отсылок в фильме очень много: как прямых упоминаний вроде де Сада и его “Сало”, так и не всегда очевидных оммажей на Рёфна, Альмодовара, Долана, Пазолини и других. Вслед за оргией мы наблюдаем сцену в супермаркете, где заглавная героиня убивает сделавшую ей замечание женщину. В общем, в самом начале фильма все нарушаемые запреты уже обозначены. Последующие события шокируют куда в меньшей степени.

Кадры из фильма «Аутло»

В фильме две сюжетные линии, разворачивающиеся в разных временных пластах: история любовного треугольника современных подростков и рассказ о запретных чувствах советского генерала и трансгендерной танцовщицы Нины, происходящий в интерьерах 80-х. В ретро-линии явно ощущается какое-то нежное очарование и трогательность. Герои ведут интеллектуальные разговоры про литературу, занимаются любовью в машине, усыпанной упавшими с дерева цветами, красиво поют. Образ возлюбленной генерала актер Евгений Окороков (Шварцман) явно списал с работы Эдди Редмэйна в “Девушке из Дании” и немного с Киллиана Мёрфи в “Завтраке на Плутоне”: утончённость, нежность, аккуратные кудри. Пожалуй, работа Окорокова — это единственное достижение фильма.

Если первая история провоцирует сама по себе (советский чиновник и так и не совершивший переход мужчина), то вторая может шокировать только за счёт антуража. Среди обилия секса, наркотиков и ненормативной лексики появляется история скромного мальчика Никиты (Виктор Тарасенко), который влюбляется в местного хулигана с говорящей кличкой Альфач (Глеб Калюжный) и за чьё сердце он будет соревноваться с безжалостной Аутло (Елизавета Кашинцева). В этой линии печально всё: и сценарий, и актёрские работы, и картинка. Кашинцева явно пытается играть по методике Константина Богомолова (быть отстранённой, холодной, неэмоциональной), но и у актёров большого мастерства это выходит не всегда. Здесь же актриса будто шла мимо и с неохотой решила поучаствовать в нескольких сценах. Создаётся ощущение, что всё было сделано только для того, чтобы показать такой чудной, далёкий и местами неприятный мир современных подростков. Упрекать авторов в отрыве от реальности не хочется: в конце концов, они имеют право видеть и показывать мир таким, каким считают нужным. Однако работает это лишь в том случае, когда подчинено какой-то идее и талантливо воплощено. В “Аутло” этого или нет совсем, или все эти идеи не представляется возможным считать. Ксения Ратушная ни раз упоминала, что для этой истории вдохновлялась “Зови меня своим именем” Луки Гауданиньо, но в Никите ничуть не прослеживается слепое очарование первой влюблённости, которое было заметно в каждом взгляде персонажа Шаламе. И речь даже не всегда про актёрскую работу. Фильм вышел набором провокаций, за которыми потерялись чувства, эмоции и искренность.

ЛГБТК-проблематика, которая, по словам Ратушной, не является основной в фильме, но привлекает так много внимания, заявлена с таким же уровнем пошлости и шаблонности. На всех персонажей фильма мы смотрим не как на живых людей, а как на экспонаты в музее. И иногда музей этот больше всего похож на кунсткамеру. В принципе, любовь на стороне у генерала могла быть и с женщиной. А Никита мог бы влюбиться в девушку и соперничать за неё с тем же Альфачом. Никакие из задумок фильма себя не оправдывают. Трансгендерность и гомосексуальность персонажей необходимы лишь для того, чтобы озадачить зрителя самим фактом их наличия. Ровно в той же мере, как озадачивают уже упомянутые мат, наркотики, секс.

У Ратушной вышел неплохой PR-продукт, но очень плохой фильм. О вкусах, конечно, не спорят. Даже у шедевров Эда Вуда и Томми Вайсо находятся преданные поклонники. Неудивительно, что нашлись они и у “Аутло” (даже среди профессионального сообщества). Только вот остаётся под вопросом, подкупили ли их художественные достижения или смелость авторов.

Бесталанное и глупое кино может оправдать своё существование только революционностью высказанных в нём идей. Но “Аутло” и такими идеями похвастать не может. Претенциозная каша из шокирующих картинок — это не высказывание. И уж тем более не художественное. Обсуждаемому ЛГБТК-сообществу фильм не только не помогает, но и вредит, ещё больше загоняя его в подполье, трэш и пространство “вне закона” (именно так переводится название фильма). И без того стигматизированное сообщество в неумелых руках авторов становится страшилкой, которая шокирует зрителей. Готовы поверить, что создатели добивались ровно противоположного эффекта. Но что хорошо в пиаре, то не всегда хорошо в кино.

Необычный проект PR-агентства Ксении Ратушной безусловно удался: его обсуждают, о нём спорят, от него страдают и терпят неудобства. От фильма как художественного произведения в основном страдают. Если бы не пристальное внимание, он бы давно затерялся в череде разнообразных дебютных проектов. Но раз автор решила громко о себе заявить, то и с последствиями своего кинематографического провала должна справляться с честью и серьёзно подумать — а стоит ли вообще дальше заниматься кино. 

Рецензия на фильм “Аутло” — София Цисарь

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4 24 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии