Кино про доброго доктора

Как скоро мы все вместе снова предадим наших врачей?
Кадр из сериала "Эпидемия" | киностудия «КИТ»

Когда сегодня каждый день читаешь записки врачей и заметки про врачей, когда постоянно видишь фото этих людей в скафандрах, а потом узнаёшь, что и скафандр многих из них не спасает, — поневоле задумываешься о том, как парадоксально и трагично устроена жизнь.

Несколько лет назад, когда в стране только началась так называемая “оптимизация” здравоохранения, я, в собственной жизни близко столкнувшаяся с врачами разных специальностей, и, будучи человеком, совершенно не склонным к разнообразным протестным хождениям по бульварам, — со всем душевным пылом включилась в борьбу врачей за дело их жизни. 

Ну, собственно, врачи — и все, кто их поддержал — ожидаемо проиграли тогда. 

Против лома нет приёма.

Я с тех пор жила в полной убеждённости, что нашу российскую медицину обрушили навсегда, потому что сколько новейшего оборудования ни закупи, всё равно последнее слово останется за руками врача, который либо знает и умеет, либо не умеет и не знает — и никакое оборудование не спасёт.

Но мне казалось, что так — только у нас, а уж в мире-то!

Оказалось, что не только. 

Оказалось вдруг, что медик из спасителя во всём мире был низведён до “лица, предоставляющего услуги”, а медицина из служения, из миссии — до “обслуживания населения”.

Думаю, сейчас, когда эта тенденция больно аукнулась по всей планете — где больше, где меньше, но по всей — отношения мира с врачом как-то изменятся. Мир, возможно, аккуратнее станет относиться и к миссии, и к служению. Хотя кто его знает.

Буквально в первые дни всемирной паники, в марте 2020 года, я посмотрела сериал Павла Костомарова “Эпидемия”. 

Сериал, который меня очень напугал и сильно разозлил.

Напугал и разозлил одним и тем же. 

Мне показалось, что сериал этот, снятый одним из самых заметных отечественных художников-“диссидентов”, рисует нам картину, внешне очень достоверно сделанную, а по сути — очень далёкую от реальности.

Достоверность как раз и напугала, а несовпадение с реальностью вызвало раздражение.

Кадр из сериала «Эпидемия» | киностудия «КИТ»

В самом деле, — думала я, — разве может так быть в жизни, что появляется кто-то — да хоть бы и родной отец, кто в панике мне крикнет — “Беги!”, и я что, брошу всё и побегу? 

Или, наоборот, появятся какие-то якобы представители силовых структур, скажут мне “с вещами на выход”, и я что, вот, как баран, пойду, куда меня погонят, слепо доверившись власти?!

Или прямо вот на глазах происходящее в “Эпидемии” расчеловечивание людей, дрекольем встречающих машину с чужими номерами (с женщинами и детьми!) — тоже меня рассердило, и вопль “пошли вон, москвичи поганые, всё из-за вас!” — не показался мне отображением реально возможной картины мира, а показался “нагнетанием”. 

И уж совсем ни в какие ворота не лезло, что интеллигентная воспитанная женщина, которую до дрожи оскорбляла даже элементарная пошлость чужих разговоров — уже неделю спустя спокойно грохнет человека, и даже не испытает дискомфорта: она же защищалась.

Мне это всё тогда показалось заигрыванием с аудиторией ради пущего нагнетания сюжетного напряжения.

Я, допустим, могла бы даже поверить в то, что военные начали бы элементарно расстреливать заразившихся, — но в то, что люди станут убивать за корочку хлебца или просто за желание проехать на машине по их посёлку?! 

Ну, нет, невозможно!

Ха!

Оказалось, что всё это смогло моментально воплотиться в реальность по первому же щелчку пальцев.

Прошло совсем не так много времени, и я убедилась в том, что Костомаров и его литературный первоисточник про жизнь и про людей понимали куда больше, чем я.

Я сейчас не стану вспоминать и пересказывать случаи из реальной карантинной жизни (и у нас, и за рубежом, на “цивилизованном Западе”), но они у каждого на слуху.

И вот в этом сериале про то, как мгновенно расчеловечивается человек в ситуации опасности, как лезет из него не самое лучшее, а самое тёмное и постыдное, два персонажа хоть как-то меня примиряли с реальностью.

Врач скорой помощи и медсестра.

Врач, который имел все возможности спастись, а вместо этого поехал в пекло, где у него не было никаких шансов — просто потому, что он — врач.

И медсестра, у которой достало сил, мужества и человечности на самоубийственную попытку спасти чужое, никому не нужное дитя.

Я тогда смотрела на этих двоих — тоже веря и не веря. 

Веря, потому что Александр Яценко и Анна Михалкова играют с той мерой достоверности и убедительности, с какой у нас в актёрском цехе кроме них мало кто умеет. А не веря, потому что уже давно всё поняла про то, что “бабло побеждает зло”, и что “каждый за себя”.

Кадры из сериала «Эпидемия» | киностудия «КИТ»

И вот — настала реальность.

И “врачи-убийцы”, про которых ради поднятия тиражей так любили писать газеты совсем недавно, в “мирное время”, то есть буквально несколько месяцев тому назад, сегодня мгновенно превратились во врачей-героев.

И вовсе не потому, что о них так говорят в СМИ, а потому что про них так говорят заболевшие знакомые, и ещё потому, что врачи сами пишут о своих буднях, и рассказывают про эти будни без прикрас и без расхваливания себя, любимых.

И ещё — потому что они гибнут. 

И вдруг я задумалась: а как же так? 

А почему, когда я была молода, и крайне, крайне скептично и критично ко всему настроена, при слове “врач” у меня на лице расцветала доверчивая и любящая улыбка? Я что, не встречала в детских поликлиниках дур-врачих, которые не понимали, что у меня с ребёнком? Я что, не сталкивалась с мздоимством, с тем, что всё по блату, да мало ли ещё с чем?

Сталкивалась, конечно — не на луне же я жила.

А улыбаться меня заставляло старое доброе советское кино про врачей.

“Степень риска” Ильи Авербаха и “Дорогой мой человек” Иосифа Хейфица. “Каждый день доктора Калинниковой” Виктора Титова и “Открытая книга” Владимира Фетина. “Дела сердечные” Аждара Ибрагимова и “Жил-был доктор” Вячеслава Сорокина.

Да хоть бы и “Неоконченная повесть” Эрмлера, где не только про любовь, а и про врача, и “Попрыгунья” Самсонова по Чехову, где было не только про доктора Дымова, но про русского врача вообще.

Фильмы про докторов добрых и жёстких, сердитых и ласковых, но всегда верных своему долгу, чего бы им эта верность ни стоила.

А потом мы этого “доброго кино-доктора” надолго потеряли.

Нет, в расцветшем разными цветами отечественном сериальном производстве доктора занимали почётное третье место после ментов и бандитов. С этим было всё в порядке.

Сериалов про больницу — каждый второй. Да что там, я и сама как сценарист написала про врачей полтора сериала. Другой вопрос, что я этим сериалам ни на грош не верила и ими совершенно не интересовалась. Потому что сколько бытовых и психологических деталей ни напиши в сценарии, сколько ни изучи материала, а всё равно у умирающих будут прически — волосок к волоску, а всё равно будет важно, не кто кого и как лечит, а кто с кем на работе роман крутит, между делом успевая ещё и полечить немного…

Врач в кино стал не мыслителем, не творцом, не героем и не победителем, а просто “халатоносцем”. Он стал героем-любовником…

Хотя, нет… 

Кадры из фильма «Аритмия» | киностудия «СТВ»

Некоторое время тому назад лёд всё же тронулся. По крайней мере, первая трещина в этой ледяной корке определённо появилась.

Я имею в виду фильм Бориса Хлебникова “Аритмия”. Про врача скорой помощи. Вот ровно про того, о каком я все эти годы даже не смела и мечтать.

Про умного и талантливого. Про честного. Про страдающего. 

Про “оптимизированного”. Про нищего. 

Про настоящего.

И, конечно, сыграл его Александр Яценко. Ох, не случайно он вдруг появился на экране, думается мне теперь…

Вот, сегодня у нас в жизни всё в точности, как в сериале у Костомарова. 

Мы сегодня, в обмен на комфорт и безопасность, уже отдали многое — ужасно многое. 

Мы — я имею в виду — всё человечество, а не только жители конкретно нашей страны. 

Мы добровольно отдали свои гражданские права и свою свободу (хотя на каждом углу клялись и божились, что для нас свобода дороже жизни!). Мы легко уступили свою веру в Бога и потребность в Евхаристии. Мы бросили в одиночестве собственных стариков — разумеется, ради их же безопасности (хотя кто-то из этих стариков так в полном одиночестве и умер)! 

Мы вообще всегда умеем оправдать себя любыми высшими соображениями, мы все по самооправданиям — чемпионы мира, можно даже соревнования устроить. Увлекательное могло быть бы зрелище!

Сегодня здоровые чувствуют себя высшей расой рядом с больными: а как же, болеют же не просто так, а потому что делали что-то не то и “неправильно себя вели”? А уж я-то, такой распрекрасный, никогда не заболею!

Переболевшие чувствуют себя элитой рядом с неболевшими: переболевшие зато имеют справки, уже дающие им ряд преимуществ. И, говорят, дадут ещё больше.

Вот и думай теперь, что лучше — болеть или не болеть?

Те, у кого было немного “подкожных накоплений”, потихоньку предавали своих сограждан, таких накоплений не имеющих: не спрашивали “партию и правительство”, что эти люди будут есть, и почему о них некому позаботиться? 

Родители детей до семи лет предавали сограждан с детьми постарше: не спрашивали “партию и правительство”, перестают ли просить еду дети старше семи лет? 

Им дали, они довольны и помалкивают.

Кадры из фильмов: «Дела сердечные», «Каждый день доктора Калинниковой», «Дорогой мой человек» и «Степень риска»

И я не только с надеждой, но и с тайной печалью, и с чисто энтомологическим любопытством жду момента, когда окончится эпидемия — а она же окончится когда-нибудь. Нет, не карантины и не маски, их уже отменили, хотя ситуация с распространением вируса вовсе не стала лучше — а именно эпидемия, ведь вечных эпидемий не бывает.

Мне интересно, как скоро мы все вместе снова предадим наших врачей?

Ну, правда, когда всё это совсем-совсем закончится, и мы, наконец, поймём, что на дворе бушует страшнейший экономический кризис (сейчас, на волне эйфории от выхода из карантина, мы его не вполне ощущаем на себе), и что у многих уже нет вчерашней работы (и неизвестно, когда будет).

Освободятся больничные койки (уже понемногу освобождаются), и в целях общей экономии и общественного блага врачей, скорее всего, снова начнут “оптимизировать”.

Вчерашние герои, как правило, сегодня не нужны… Сколько раз уже так бывало.

Хотя, возможно, про их героизм и их подвиги, про их самопожертвование и гибель в страшных белых скафандрах, снимут несколько сериалов.

Или не несколько, но хоть один-то точно снимут.

Потому что смотреть про боль и страдания — это всегда утомительно. 

И хочется побыстрее забыть про это вот всё, и хочется светлого оптимизма, и хочется, чтобы про любовь, и чтоб опять в финале фильма киношные доктор с докторшей тайком целовались в ординаторской.

Ирина Павлова

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

3.4 10 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии