Вспоминая Крылова – Харитонова

О политике Крылове и писателе Харитонове
Константин Крылов на фестивале "Звёзды над Донбассом" (октябрь 2019 года)

Сергей Лукьяненко, писатель

Так вышло, что с писателем Михаилом Харитоновым я познакомился раньше, чем с Константином Крыловым. И если Харитонов мне сразу понравился, то с Крыловым мы то соглашались, то спорили в сети. И лишь когда я принёс в издательство тексты Харитонова со словами “Это надо обязательно издать!”, выяснилось, что Крылов и Харитонов — едины. Так они для меня и существовали с тех пор параллельно, две личности одного человека — философ, политик, спорщик — и писатель-фантаст. Хотя так ли уж различны они были? В текстах Харитонова всегда была та же сильная, неожиданная мысль, что и в текстах Крылова. В эссе и заметках Крылова — та же раскованность и хорошая литературность, что в книгах Харитонова… А вот теперь его — их, не стало. И в это трудно поверить — что Крылов не взбаламутит короткой заметкой блоги, а Харитонов не напишет больше ни одного рассказа. Все слова о том, что с нами остались книги, мысли, воспоминания — пусты, когда человек уходит навсегда. Но ничем иным утешаться невозможно. Литература потеряла многое, но я боюсь, что наш вяленький и маленький политический бомонд потерял куда больше. Такие раздражители посредственности как Крылов-Харитонов должны быть — без них мир серее и площе. Прощай, Костя. Слишком рано ты ушёл…

Максим Шевченко, публицист

Меня искренне огорчила весть о смерти Константина Крылова. Мы были на разных мировоззренческих позициях относительно слишком многих вещей, порой спорили до острого конфликта. Но я всегда видел в Константине благородного человека с ясным пониманием конечности бытия и стремлением к обретению Истины. Способность видения и приятия осмысленной смерти как вершины человеческой жизни ощущалась в нем.

Мы никогда не говорили на эту тему, но ироничная, азартная и свободная манера держаться и формулировать выдавала в Константине глубокую способность к переживанию главной человеческой проблемы — постижения смысла происходящего. Каждый сам отвечает или не отвечает на гамлетовское: “Откуда мы пришли — куда свой путь вершим?”. Из этого ответа или его поиска складываются личность и судьба.

Подтверждением благородства, глубины мысли и романтизма Константина Крылова стал его некролог моему убитому другу — Орхану Джемалю. Константин, неоднократно и яростно споривший с Орханом, подобно древнему воину воздал должное чести и храбрости своего погибшего противника. На это способны только недюжинные натуры. Я не ощущал Константина Крылова противником. Идеологическим оппонентом, носителем чуждых постмодернистских идеологических конструкций, апологетом слишком романтических представлений в этом циничном мире.

Но я хочу ещё раз воздать ему должное — без него мир стал площе, проще, серее, предсказуемее и прямолинейнее. Помню, как-то Крылов назвал себя зороастрийцем… Что ж… Проводим его главной зороастрийской молитвой на встречу с Ахура-Маздой: “Истина — это высшее благо, Это добро, добро для того, Чья Истина равна Высшей Истине!”

Анастасия Удальцова, политик

Умер русский писатель и националист Константин Крылов, ему было всего 52 года. Мы не часто общались, но много лет читали друг друга в соцсетях. Личное общение по большей части пришлось на 2012 год, когда вся оппозиция участвовала в общих митингах за честные выборы. В декабре 2011, когда у некоторых либеральных лидеров возникло желание “отрезать” от участия в протестах националистов, я выступила за то, чтобы Крылову дать возможность выступать на митингах, потому что Константин был одним из самых вменяемых представителей русских националистов. Вечная память…

Константин Крылов и Анастасия Удальцова

Ольга Трофимова, главный редактор издательства «Петербургское Востоковедение», критик, публицист

Когда вышла первая книга Михаила Харитонова (сборник рассказов “Моргенштерн”, 2004 год), никто, кроме издателя, не знал, что под этим псевдонимом пишет Константин Крылов. Костя признался в этом, как и в авторстве других персонажей, позднее. Он любил и умел создавать цельные и целостные образы литераторов, совершенно не похожих друг на друга и сходившихся разве что в одном: они ясно мыслили и ясно излагали. Когда вышла его первая книга, я написала: “Поздравляю всех нас: человек, пришедший в литературу под именем Михаила Харитонова, вошёл через чёрный ход (через фантастику), но выйдет через парадный подъезд. Это писатель милостию Божией, однако помимо прочего его отличает удивительно точная и умная интонация”.

Константин Крылов всегда был человеком Генеральной линии и при этом очень многогранным человеком. Литература для него была ещё одной площадкой, где он мог излагать свои взгляды — на сей раз в художественной форме. Фантастика как социальная прогностика, фантастика как политическая сатира, фантастика как тип общественной полемики, фантастика как интуитивное прозрение будущего — Костя умел всё. Он строил и крушил идеологемы, рисовал жизненные ситуации и предлагал возможности их разрешения с беспощадной ясностью и хирургической точностью. Глумился над стереотипами, выворачивал наизнанку историю, сочинял редкостно убедительные конспирологические теории… Он говорил нам: “Посмотрите, как мы живём! Как отвратительно наше нынешнее, как отвратительно наше будущее — в различных его вариантах. Ненасытная утроба, неразборчивость в достижении цели, грязные мысли и скверные поступки — это все мы, члены общества потребления, соревнующиеся, у кого шире пасть и толще лопатник! Мы можем только покупать и продавать, и на продажу выставлено всё: любовь, преданность, Родина. Для потребителя нет святынь, одни лишь товары… Да только вот нельзя жить так и оставаться человеком. Если ты человек, вставай, иди и дело делай! Трудись на благо России и во имя русского народа, потому что ты видишь в нём опору и фундамент! Трудись, пока идущие на планете общественные и социальные процессы ещё обратимы к лучшему!”

Всей своей жизнью Крылов подавал образец такого тружения, пусть не гаснет, пусть сияет звезда по имени Костя…

Ян Авриль, арт-директор журнала “Fitzroy Magazine”

Ещё в прошлом году, в светлые летние московские ночи, мой друг Стас знакомил меня со многими интересными интеллигентными людьми (сам к этой категории явно не отношусь, особенно на их фоне). Знакомства шли одно за другими.

Но одно меня больше всего зацепило! Дело в том, что это был единственный случай, когда меня заранее предупредили, с кем я встречусь. Стас сказал: “Сейчас придёт Константин Крылов. Будь аккуратным!”

Константин Крылов и Ян Авриль

За круглым столом московского трактира “16 тонн” не было короля Артура, но собрались люди и поинтереснее: Эрик Лобах, Стас Литвинов, Андрей Мартьянов и, конечно, Константин Крылов. Чего мы только не обсудили в тот вечер с Константином! Мы даже почти не спорили, сходясь почти по всем вопросам. Например, соглашались, что градоначальник не может быть без бороды — иначе как ему управлять городом, если даже его борода ему не подчиняется. В этот момент Эрик ещё больше стал интересоваться нашей дискуссией — может, потому что у него нет бороды?

Но меня также задевали вопросы того самого национализма. Ведь ещё у декана Равио, учась на втором курсе в Париже, я делал презентацию про русский национализм. Эта тема меня действительно интересовала! Время пролетело быстро, и после первой встречи с Константином я подумал, что необходимо встретиться ещё раз, чтобы продолжить этот важный разговор.

После такого обнадёживающего знакомства и моих первых попыток разобраться в таких тонких вопросах я был уверен, что наши дискуссии с Константином будут только набирать обороты! Но, увы, мы слишком надеемся на будущее, всё откладываем, да откладываем, а в итоге…

Я теперь понимаю, насколько я не осознавал, с кем общался! Эх. Знал бы…

Максим Брусиловский, искусствовед, публицист

Опоздал я.
Ещё в прошлом году пообещал Косте устроить у себя презентацию “Буратины”. Да всё как-то не складывалось — перенесли на этот год. Так и дотянули до марта, пока не началась эта свистопляска с коронавирусом. (Тот самый буратиновский “Ясен перец” — репетиция).

В двадцатых числах апреля, совершенно ошалев от “самоизоляции”, я уж совсем собрался ему звонить с сообщением. Мол, как только всё это схлынет и разрешат общие сходки — так немедленно и устроим. Раньше нельзя — услышат шум, и сталинистка-соседка со второго этажа позвонит по старой памяти “куда следует” и всех заарестуют. И чёрт бы с ним, да ведь штрафы вкатят за самодеятельность, а деньги по нынешним временам есть не у всех.

Потом прочитал в Фейсбуке у Надежды про инсульт. Перезвонил. Вроде было всё не так страшно. Попросил передать пожелания скорейшего выздоровления. И моё твёрдое обещание: вот уж как Костя оклемается — так прямо сразу.

Не случилось.
А ведь у меня для него был приготовлен сюрприз. Я нашёл иллюстрации к “Буратине” конца XVIII века! У меня книга второго издания — 1807 года.

Предвкушал, как будем вместе угадывать, кто есть кто на картинках.
Смотрите сами. Косте я показать так и не успел.
Вот уж кого будет не хватать!

Алексей Столяров, писатель и журналист, известный как пранкер Лексус

С Константином меня познакомили 6 лет назад на одной из посиделок в “16 тоннах”. Несмотря на то, что многие его идеи представлялись мне романом-утопией, я всегда находил их гениальными. В жизни же он оказался превыше всех ожиданий: интеллигентный, эрудированный, ироничный гений мысли. С ним можно было общаться на любые темы: от политического устройства Израиля до особенностей национальной кухни. И казалось, что не было вопроса, где бы он не был экспертом. Мне доводилось быть на некоторых из его лекций. Он всегда спокойно и скрупулёзно отвечал даже на самые идиотские вопросы аудитории.

Алексей Столяров и Константин Крылов

В нём было хорошее качество — он не продавал идею и не продавался сам в угоду политической конъюнктуре. В 2012 году он пытался что-то изменить, войдя в координационный совет оппозиции, что не было однозначно воспринято в националистических кругах.

После событий в Крыму и на Донбассе он чётко обозначил свою позицию, несмотря на то, что во многом был не согласен с тем, что происходит в республиках. Но для него это не имело такой значимости, как тот факт, что они перешли в зону русских интересов.

Мы редко с ним виделись, но эти встречи для меня были очень ценными. Теперь их не будет, но они останутся в воспоминаниях, как и его мысли, книги. Россия потеряла талантливого русского человека.

Владимир Кузнецов, писатель и журналист, известный как пранкер Вован

Говорить об общественных и литературных заслугах Константина Крылова можно долго. Но я знал его, прежде всего, с другой стороны: как весёлого и остроумного компаньона за общим столом. Познакомил нас на одной из своих пирушек один наш общий друг, собирающий разношёрстные компании, что дадут фору всем этим “московским гостиным”.

Владимир Кузнецов и Константин Крылов

От Константина всегда шёл азарт, любопытство, жажда творчества. Как-то, подстёгиваемый восторженными возгласами собеседников в ресторане на Бронной, он за полчаса придумал голливудский сценарий для фантастического романа. Ощущалось это острие жизни, азарт и жажда творчества.

В последнюю нашу встречу он как обычно появился внезапно, в отличном настроении. Нетривиальные разговоры, немного водочки, текилы, любимые рёбрышки, улитки. Нужно распробовать всё! Но нельзя засиживаться, ему всегда надо было бежать куда-то дальше. Надо успеть жить.

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

5 1 оценка
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments

Вам также может понравиться