Внешний контур России: Послание Президента

Пусть расцветают сто цветов за гранью дружеских штыков?
Фото: Алексей Антонов

В Послании Президента Федеральному собранию 15 января 2020 года акцент в основном делался на внутренних проблемах страны — демографии, бедности, образовании и так далее, а внешнеполитическому блоку вопросов было посвящено совсем немного места. Возможно, поэтому ведущие мировые СМИ и не обратили внимания на ключевой фрагмент речи Владимира Путина, касающийся внешней политики России.

И очень зря — потому что эти три абзаца важны не только для российской аудитории, но и для коллективного Запада. Давайте расшифруем этот фрагмент Послания Президента, который в данном случае не счёл нужным — или не смог по каким-то причинам — вдаваться в такую же детализацию, как в первой части своей речи (где новые программы социальной поддержки населения расписаны чуть ли не до копейки).

Что же говорится об основных направлениях внешней политики России в Послании Президента?

Смена модели

Что же сказал Путин? После распада Советского Союза перед Россией “возникли угрозы, причём угрозы такого масштаба, о которых никто раньше даже и не задумывался. А жаль, надо было подумать в своё время”. Это серьёзная претензия в адрес прежней политической элиты страны, допустившей фактический переход России под внешнее управление в начале 1990-х годов. А также в адрес спецслужб, которые обязаны были просчитать и предотвратить такой вариант развития событий, но — не просчитали и не предотвратили.

Но претензия, естественно, не ради самой претензии — а с намёком на то, что на этот раз власть не намерена допустить повторения ситуации конца 1980-х — начала 1990-х с коллективной “государственной изменой” элит. Решение этой задачи Путин видит в ориентации на “несовместимые, на первый взгляд, ценности”:

“Мы должны создать систему прочную, надёжную, неуязвимую и по внешнему контуру абсолютно стабильную, безусловно, гарантирующую России независимость и суверенитет. В то же время систему внутри себя живую, гибкую, легко и своевременно, главное, меняющуюся в связи с тем, что происходит в мире, вокруг нас, а главное, в связи с развитием самого российского общества. Систему, обеспечивающую в том числе сменяемость тех, кто находится у власти или занимает высокое положение в других сферах”.

Иными словами: система, которая должна быть создана в России до 2024 года — и существовать неопределённо долгое время после этого “водораздела”, должна сочетать эффективный силовой инструментарий сверхдержавы с принципами парламентской демократии. Слова президента о том, что российское общество изменилось за 20 лет, что оно “становится более зрелым, ответственным, требовательным”, то есть почти доросло до настоящей парламентской демократии — свидетельствуют о том, что работавшая большую часть последних 20 лет модель “вертикаль власти, опирающаяся на широкий общественный консенсус и замкнутая на первое лицо” признана малоэффективной. Да его, этого консенсуса, и нет в обществе по меньшей мере с пенсионной реформы лета 2018 года.

Проблема в том, что, по мнению президента, форма парламентской республики для России не подходит:

“Наша страна с её огромной территорией, сложным национально-территориальным устройством, многообразием культурно-исторических традиций не может нормально развиваться, я скажу больше, просто существовать стабильно в форме парламентской республики. Россия должна оставаться сильной президентской республикой”.

С этим можно соглашаться, можно спорить — но очевидно, что в пределах транзита (2020–2024) речь может идти только об очень фрагментарном усилении элементов парламентской демократии в рамках президентской республики.

Вот это противоречие и призвана решить описанная Путиным модель: усиление внешнего контура при значительной либерализации внутренней жизни (“систему внутри себя живую, гибкую, легко и своевременно, главное, меняющуюся в связи с тем, что происходит в мире”).

Однако создание такой “живой, гибкой и меняющейся” в соответствии с внешними процессами системы — и, прежде всего, экономики — почти наверняка будет проходить в связке с существенным усилением позиций системных либералов из ВШЭ, Центра стратегических разработок и других либеральных think-tanks (просто потому, что других посредников между “внешним миром” (читай — Западом) и российской властью в стране, увы, нет). А это усиление, в свою очередь, не может быть реализовано при сохранении значительно усилившегося за последние годы контроля над экономикой со стороны условных “силовиков” и аффилированных с ними финансово-промышленных групп.

Таким образом, для того, чтобы модель “пусть расцветают сто цветов за гранью дружеских штыков” стала реальностью, необходимо серьёзно перераспределить ресурсную — и в первую очередь, управленческую — базу между “силовиками” и “либералами”. Усилить первыми “внешний контур” и безопасность, а вторыми — внутриполитический блок. Получится ли это — большой вопрос. Но именно от него зависит, выйдет ли Россия из эпохи трансфера усилившейся и обновившейся, или же ослабленной внутренними конфликтами (как внутриэлитной борьбой бульдогов под ковром, так и социальной напряжённостью).

Клуб Пяти и Чимерика 2.0

Вторым важным моментом внешнеполитической части послания, также прошедшей мимо главных мировых СМИ, была заявка Путина на создание “элитного клуба” держав — основательниц Организации Объединённых Наций. Перечислив проблемы, с которыми в последнее время сталкивается мировое сообщество (Ближний Восток, Северная Африка), Путин подчеркнул:

“Именно пять ядерных держав несут особую ответственность за сохранение и устойчивое развитие человечества. Пять наций должны прежде всего начать с мер по устранению предпосылок для глобальной войны, выработать обновлённые подходы к обеспечению стабильности на планете, которые бы в полной мере учитывали политические, экономические, военные аспекты современных международных отношений”.

В этот новый союз должны, по мысли Путина, войти Россия (как правопреемник СССР), США, Китай, Великобритания и Франция. На фоне существующих глобальных “клубов”, таких, как G-7 или G-20, создание нового “Клуба Пяти”, отвечающего даже не за экономику, а за безопасность и стабильность в мировых масштабах, выглядит дерзкой новацией, бросающей вызов сложившейся в “цивилизованном мире” системе ценностей. По сути дела, Путин предлагает “уважаемым партнёрам” Ялту-2 — вот только ситуация в мире коренным образом отличается от той, в которой Рузвельт, Черчилль и Сталин обсуждали послевоенное устройство Европы в Ливадийском дворце.

Говоря объективно, шансов на реализацию подобного проекта сегодня немного — и президент, конечно, не может этого не понимать. Зачем же тогда было сделано это экстраординарное предложение?

Моя версия: это был своего рода упреждающий ответ на сближение Пекина и Вашингтона, которое с большой вероятностью должно последовать после заключения соглашения о первой фазе сделки по урегулированию двусторонних торговых споров. Соглашение это было подписано в Вашингтоне президентом США Дональдом Трампом и вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ в среду, через несколько часов после того, как Владимир Путин выступил с Посланием Федеральному собранию в Москве. Называя вещи своими именами, Трамп одержал полную победу над Китаем и “продавил” Пекин на свои условия сделки.

В соответствии с соглашением, Китай в ближайшие два года увеличит покупку американских товаров — включая нефть, СПГ и уголь — на $200 млрд (по сравнению с уровнем 2017 года). Для сравнения — весь торговый оборот России и Китая в 2018 году составлял $110 млрд. Кроме того, по условиям соглашения Пекин до 1 апреля снимет ограничения на иностранное присутствие в страховом секторе и рынках ценных бумаг. Это открывает двери для американских инвестиций в китайскую промышленность: с одной стороны, такая политика противоречит заявленной Трампом ещё в предвыборный период стратегии возвращения производств на территорию США, с другой — фактически восстанавливает так называемую “Чимерику”, экономический симбиоз Америки и Китая, который некогда был создан Никсоном и Киссинджером как противовес влиянию Советского Союза.

Говоря объективно, капитуляция Китая в торговой войне с США значительно увеличивает риски для России на всем протяжении её “внешнего контура” — от Дальнего Востока до Сирии. Предлагая создать клуб “пяти ядерных наций — основательниц ООН”, Путин посылает ясный сигнал Трампу и Си Цзиньпину: Россия не заинтересована в возрождении союзов времён Холодной войны, её приоритеты — взаимовыгодное партнёрство, поддержание мира и стабильности. Вопрос, однако, в том, будет ли этот сигнал принят.

В этом контексте и явный акцент в Послании на защите суверенитета страны, и усиление роли Совета Безопасности РФ путём назначения туда экс-премьера Дмитрия Медведева, хоть и связанного идеологически с “либералами”, но запомнившегося не в последнюю очередь быстро выигранной пятидневной войной с Грузией, выглядят вполне логично.

Кирилл Бенедиктов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

0 0 оценка
Оцените статью
Подписаться
Уведомление о
0 Комментариев
Inline Feedbacks
View all comments