Внешний контур России: Послание Президента

Пусть расцветают сто цветов за гранью дружеских штыков?
Фото: Алексей Антонов

В Послании Президента Федеральному собранию 15 января 2020 года акцент в основном делался на внутренних проблемах страны — демографии, бедности, образовании и так далее, а внешнеполитическому блоку вопросов было посвящено совсем немного места. Возможно, поэтому ведущие мировые СМИ и не обратили внимания на ключевой фрагмент речи Владимира Путина, касающийся внешней политики России.

И очень зря — потому что эти три абзаца важны не только для российской аудитории, но и для коллективного Запада. Давайте расшифруем этот фрагмент Послания Президента, который в данном случае не счёл нужным — или не смог по каким-то причинам — вдаваться в такую же детализацию, как в первой части своей речи (где новые программы социальной поддержки населения расписаны чуть ли не до копейки).

Что же говорится об основных направлениях внешней политики России в Послании Президента?

Смена модели

Что же сказал Путин? После распада Советского Союза перед Россией “возникли угрозы, причём угрозы такого масштаба, о которых никто раньше даже и не задумывался. А жаль, надо было подумать в своё время”. Это серьёзная претензия в адрес прежней политической элиты страны, допустившей фактический переход России под внешнее управление в начале 1990-х годов. А также в адрес спецслужб, которые обязаны были просчитать и предотвратить такой вариант развития событий, но — не просчитали и не предотвратили.

Но претензия, естественно, не ради самой претензии — а с намёком на то, что на этот раз власть не намерена допустить повторения ситуации конца 1980-х — начала 1990-х с коллективной “государственной изменой” элит. Решение этой задачи Путин видит в ориентации на “несовместимые, на первый взгляд, ценности”:

“Мы должны создать систему прочную, надёжную, неуязвимую и по внешнему контуру абсолютно стабильную, безусловно, гарантирующую России независимость и суверенитет. В то же время систему внутри себя живую, гибкую, легко и своевременно, главное, меняющуюся в связи с тем, что происходит в мире, вокруг нас, а главное, в связи с развитием самого российского общества. Систему, обеспечивающую в том числе сменяемость тех, кто находится у власти или занимает высокое положение в других сферах”.

Иными словами: система, которая должна быть создана в России до 2024 года — и существовать неопределённо долгое время после этого “водораздела”, должна сочетать эффективный силовой инструментарий сверхдержавы с принципами парламентской демократии. Слова президента о том, что российское общество изменилось за 20 лет, что оно “становится более зрелым, ответственным, требовательным”, то есть почти доросло до настоящей парламентской демократии — свидетельствуют о том, что работавшая большую часть последних 20 лет модель “вертикаль власти, опирающаяся на широкий общественный консенсус и замкнутая на первое лицо” признана малоэффективной. Да его, этого консенсуса, и нет в обществе по меньшей мере с пенсионной реформы лета 2018 года.

Проблема в том, что, по мнению президента, форма парламентской республики для России не подходит:

“Наша страна с её огромной территорией, сложным национально-территориальным устройством, многообразием культурно-исторических традиций не может нормально развиваться, я скажу больше, просто существовать стабильно в форме парламентской республики. Россия должна оставаться сильной президентской республикой”.

С этим можно соглашаться, можно спорить — но очевидно, что в пределах транзита (2020–2024) речь может идти только об очень фрагментарном усилении элементов парламентской демократии в рамках президентской республики.

Вот это противоречие и призвана решить описанная Путиным модель: усиление внешнего контура при значительной либерализации внутренней жизни (“систему внутри себя живую, гибкую, легко и своевременно, главное, меняющуюся в связи с тем, что происходит в мире”).

Однако создание такой “живой, гибкой и меняющейся” в соответствии с внешними процессами системы — и, прежде всего, экономики — почти наверняка будет проходить в связке с существенным усилением позиций системных либералов из ВШЭ, Центра стратегических разработок и других либеральных think-tanks (просто потому, что других посредников между “внешним миром” (читай — Западом) и российской властью в стране, увы, нет). А это усиление, в свою очередь, не может быть реализовано при сохранении значительно усилившегося за последние годы контроля над экономикой со стороны условных “силовиков” и аффилированных с ними финансово-промышленных групп.

Таким образом, для того, чтобы модель “пусть расцветают сто цветов за гранью дружеских штыков” стала реальностью, необходимо серьёзно перераспределить ресурсную — и в первую очередь, управленческую — базу между “силовиками” и “либералами”. Усилить первыми “внешний контур” и безопасность, а вторыми — внутриполитический блок. Получится ли это — большой вопрос. Но именно от него зависит, выйдет ли Россия из эпохи трансфера усилившейся и обновившейся, или же ослабленной внутренними конфликтами (как внутриэлитной борьбой бульдогов под ковром, так и социальной напряжённостью).

Клуб Пяти и Чимерика 2.0

Вторым важным моментом внешнеполитической части послания, также прошедшей мимо главных мировых СМИ, была заявка Путина на создание “элитного клуба” держав — основательниц Организации Объединённых Наций. Перечислив проблемы, с которыми в последнее время сталкивается мировое сообщество (Ближний Восток, Северная Африка), Путин подчеркнул:

“Именно пять ядерных держав несут особую ответственность за сохранение и устойчивое развитие человечества. Пять наций должны прежде всего начать с мер по устранению предпосылок для глобальной войны, выработать обновлённые подходы к обеспечению стабильности на планете, которые бы в полной мере учитывали политические, экономические, военные аспекты современных международных отношений”.

В этот новый союз должны, по мысли Путина, войти Россия (как правопреемник СССР), США, Китай, Великобритания и Франция. На фоне существующих глобальных “клубов”, таких, как G-7 или G-20, создание нового “Клуба Пяти”, отвечающего даже не за экономику, а за безопасность и стабильность в мировых масштабах, выглядит дерзкой новацией, бросающей вызов сложившейся в “цивилизованном мире” системе ценностей. По сути дела, Путин предлагает “уважаемым партнёрам” Ялту-2 — вот только ситуация в мире коренным образом отличается от той, в которой Рузвельт, Черчилль и Сталин обсуждали послевоенное устройство Европы в Ливадийском дворце.

Говоря объективно, шансов на реализацию подобного проекта сегодня немного — и президент, конечно, не может этого не понимать. Зачем же тогда было сделано это экстраординарное предложение?

Моя версия: это был своего рода упреждающий ответ на сближение Пекина и Вашингтона, которое с большой вероятностью должно последовать после заключения соглашения о первой фазе сделки по урегулированию двусторонних торговых споров. Соглашение это было подписано в Вашингтоне президентом США Дональдом Трампом и вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ в среду, через несколько часов после того, как Владимир Путин выступил с Посланием Федеральному собранию в Москве. Называя вещи своими именами, Трамп одержал полную победу над Китаем и “продавил” Пекин на свои условия сделки.

В соответствии с соглашением, Китай в ближайшие два года увеличит покупку американских товаров — включая нефть, СПГ и уголь — на $200 млрд (по сравнению с уровнем 2017 года). Для сравнения — весь торговый оборот России и Китая в 2018 году составлял $110 млрд. Кроме того, по условиям соглашения Пекин до 1 апреля снимет ограничения на иностранное присутствие в страховом секторе и рынках ценных бумаг. Это открывает двери для американских инвестиций в китайскую промышленность: с одной стороны, такая политика противоречит заявленной Трампом ещё в предвыборный период стратегии возвращения производств на территорию США, с другой — фактически восстанавливает так называемую “Чимерику”, экономический симбиоз Америки и Китая, который некогда был создан Никсоном и Киссинджером как противовес влиянию Советского Союза.

Говоря объективно, капитуляция Китая в торговой войне с США значительно увеличивает риски для России на всем протяжении её “внешнего контура” — от Дальнего Востока до Сирии. Предлагая создать клуб “пяти ядерных наций — основательниц ООН”, Путин посылает ясный сигнал Трампу и Си Цзиньпину: Россия не заинтересована в возрождении союзов времён Холодной войны, её приоритеты — взаимовыгодное партнёрство, поддержание мира и стабильности. Вопрос, однако, в том, будет ли этот сигнал принят.

В этом контексте и явный акцент в Послании на защите суверенитета страны, и усиление роли Совета Безопасности РФ путём назначения туда экс-премьера Дмитрия Медведева, хоть и связанного идеологически с “либералами”, но запомнившегося не в последнюю очередь быстро выигранной пятидневной войной с Грузией, выглядят вполне логично.

Кирилл Бенедиктов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

0 0 голос
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии