Сталин как теория заговора

Сомнамбулический поиск потерянного суверена
сталин
Коллаж от Александра Воронина

От автора
Нижеследующий текст — литературное произведение, не претендующее на научную точность. Автор с уважением относится к национальной и семейной исторической памяти всех участников затрагиваемых в тексте событий.

— А жаль, что ты так и не стал священником.
приписывается Кеке Джугашвили

В конце мая 2021 года в сети появился документальный фильм “Выжившие” — три семейные истории о жертвах раскулачивания и репрессий на территории СССР. И в самой картине, и в интервью режиссёра Владлены Савенковой присутствует неожиданная деталь — некоторые показанные в фильме очевидцы событий и даже пострадавшие не выказывают негативного мнения о Сталине, называют его “отцом”, а в некоторых случаях спокойно улыбаются: “лучше него нет”. Кому-то это покажется возмутительным, кто-то пробормочет, что это недоразумение. Пойдём по менее тривиальному пути и спросим: как этот человек, даже спустя десятилетия после своей смерти, остаётся самой значимой иконой отечественной политики?

Сталин — заколдованное место русской исторической мифологии.
Писать о нём что-то крайне опасно. Только сел за клавиатуру — и тут же со всех сторон к тебе слетаются демоны и шепчут то идеологические клише, то по-настоящему трагические личные истории, а то и вовсе равнодушную статистику.

Никакие обсуждения Сталина в публичном пространстве никогда не бывают по-настоящему аналитическими: слово, брошенное в соцсети или медиа, накидывает верёвку на горло и тащит говорящего на какую-то сторону баррикад. Всё обязательно докатывается до истерической брани, взаимных оскорблений, упрёков в безнравственности и “слабохарактерном поиске вождя”, наивных восхвалений и, в конце концов, нервных суждений о добре и зле.

Даже с того света подпольный революционер из Тифлиса создаёт вокруг себя мистическое поле, морок, в котором всякому отказывает разум — а сам при этом остаётся непробиваемой тайной. От этого становится ещё интереснее: что же это за место такое в народной памяти, чтобы задавать тренды даже из могилы?

Сразу оговоримся: о Сталине мы рассуждаем как о пожилом персонаже политического нарратива, а не как о реальном молодом мужчине Сосо Джугашвили. След и запах того человека затерялся где-то на пути из сибирской ссылки в Батум. Но, как говорят учёные мужи, у любого истинного властителя (будь он хоть сто раз злодей или благодетель) два тела1 — физическое и ритуальное. И если физическое тело давно рассыпалось в прах под кремлёвской стеной, то ритуальное тело отца народов невозможно оставить в покое.

Владимир Ильич Ленин по праву считается главным заложным покойником постсоветской России. В сердце столицы расположен натуральный некрополь, с которым вот уже 30 лет непонятно, что делать: вынесешь — будет беда, скажешь оставить насовсем — тоже будет беда. В общем, подвешенное политическое ружьё, которое рано или поздно куда-нибудь да выстрелит2.

При этом сам по себе Ильич на сегодня — устаревшая программная фигура советского гражданского культа, эмоциональный интерес к которой чудесным образом сгинул вместе с Союзом. У нас остались метро имени Ленина, библиотеки, улицы и прочие скучные повести в пожелтевших книжках, но ни одного по-настоящему ходового анекдота или скандала в фейсбуке. Ленин никого особо не цепляет, он не нужен. А вот с двумя его главными наследниками — Сталиным и Троцким — ситуация ровно противоположная.

В этой статье я не буду подробно останавливаться на загробных успехах Льва Давидовича. Всем, кто следит за мировой повесткой последних шестидесяти лет, более чем знакомо его поистине транснациональное и экстерриториальное, глобалистское наследие — тут ледоруб Меркадера оказался бессилен.

Про Сталина, в свою очередь, не вспомнить “плановых” рассказов, но на языке вечно вертится какой-нибудь хлёсткий анекдот в духе шуток про сотрудников морга. Таким образом, именно Сталин по-настоящему проник в самую глубину национального самосознания — фольклор. Там он и закрепился как реальный, без дураков, “хозяин государства”, обладающий, с одной стороны, пресловутым гоббсовским суверенитетом над территорией “отдельно взятой страны”, с другой — тотальной демонической ответственностью за трагические события своего правления. Осуждение культа личности Хрущёвым в долгосрочной перспективе сыграло как дополнение сталинского сюжета, новая глава, а вовсе не его завершение, разоблачение или тем более обесценивание. Сталина невозможно психологически обесценить и попросту от него избавиться, несмотря на попытки целых поколений мастеров пера. Многочисленные статьи с разоблачением его “ничтожества и посредственности” напоминают анекдот про “я бежал за вами 3 часа, чтобы выразить своё безразличие” и только укрепляют позиции сталинского мотива в общей дискурсивной канве.

“Сталина на вас нет!”
“Сталин во всём виноват!”
“При Сталине такой х…йни не было!”
“Это, извините, сталинские методы”.
“Так выпьем же за товарищей Чейна и Стокса!”
“Есть у нас с товарищем Сталиным одна кровавая тайна…”

И для своих почитателей, и для борцов со сталинизмом, и даже для тех, чьи семьи пострадали в годы репрессий, он до сих пор невольно находится в основании государствообразующего мифа — Человек в Высоком Кремлёвском Замке, вечный булгаковский Воланд, решающий, кому жить, а кому умереть.

Несколько лет назад я увидела в интернете двусмысленный исторический мем, в котором сравнивались фотографии Детройта и Хиросимы в 1945 году и сейчас. Сразу после войны Детройт был цветущим промышленным центром, а Хиросима лежала в руинах. Сегодня Хиросима — высокотехнологичный азиатский город, а Детройт — живая страшилка про героиновое гетто. В тот момент мне пришло в голову, что навязшая в зубах фраза “пересмотр итогов Второй мировой войны” может звучать несколько иначе и гораздо интереснее.

Немного школьных банальностей: все мы до сих пор живём в “ялтинско-потсдамском” миропорядке, установленном после поражения Третьего рейха. Отцами этого миропорядка были лидеры стран-победителей, результатами — тот глобальный геополитический пасьянс, который существовал вплоть до крушения СССР и по инерции существует до сих пор. Таким образом, Вторая мировая была учредительным конфликтом3, который лишил актуальности все предыдущие конфликты и от которого тянулись нити всех последующих договорённостей и повязок — иногда опосредованно, иногда совершенно незаметно.

Так вот, Сталин в этом учредительном конфликте победил. Победил — и всё тут, хоть ты тресни, хоть ты разорвись, хоть ты его миллиард раз справедливо разоблачи или обожестви, из песни слов не выкинешь. Можно как угодно относиться к его личным качествам, но этот человек попал в нужное место и в нужное время, и его не получается выдрать из картинки. Примите сотню правовых актов, выпустите тысячу постановлений о равенстве нацизма и сталинизма, бесконечно говорите, что до Берлина дошли простые солдаты — но Гитлер застрелился в бункере, а Сталин вышел из ситуации владыкой полумира. Теоретически единственным эффективным “развенчанием культа личности” было бы полное забвение Сосо Джугашвили по заветам Оруэлла: стирание из всех учебников истории и со всех фотографий. Но этого не может быть, потому что не может быть никогда.

На роль следующего глобального учредительного конфликта очевидно претендует распад СССР, но тут политическое время странным образом замерло — причём не только у нас. Ильич всё так же лежит в Мавзолее, гимн всё тот же, японцам с немцами всё ещё нельзя иметь нормальную армию, а американские СМИ строчат заголовки про русских хакеров в лучших традициях Холодной войны. Все эти реликтовые нарративы никак не могут уйти на покой, а заменить их попросту нечем.

И что же на выходе? На выходе генералиссимус естественным образом оказывается последним отечественным носителем небесного мандата, дарованного по праву победы в мировой войне. Он находится в самом сердце системы смыслов, которую ни условные “либералы”, ни условные “государственники” и не думают отрицать. Все мысли, восторженные и ненавидящие, устремляются к его портрету, все привычные политические идентичности отталкиваются от отношения к сталинской эпохе. Возьмите фонарь и поищите известного человека, который бы никак не затрагивал Сталина в своём политическом имидже — нету такого. Выдерни этот связующий штырь — и механизм рассыплется.

Когда вы стремитесь к интеллектуальной (именно интеллектуальной, а не моральной, патриотической или ещё какой) честности и хотите написать статью о семинаристе из Тифлиса, из пыльного угла обязательно выскочит чёрт и ехидно спросит: “И как же ты, милостивый государь, будешь уворачиваться от всех этих ловушек нашего политического дискурса? Знавали мы таких, хе-хе, идут одной дорогою, да всё мимо”.

В качестве ответа предлагаю неожиданный мысленный эксперимент. Просто представьте, если бы на просторах ледяной пустыни, именуемой Россия, бытовала следующая теория заговора: “Иосифа Сталина никогда не существовало”.

Каково, а? Будто бы этого человека выдумали, подделали все воспоминания и документы, а в живых выступлениях его играли разные актёры. Сначала плодятся безумные конспирологические ролики в соцсетях, в которых эсэсовцы сражаются с красноармейцами, но Сталина в этом бою нет. Затем появляются более изысканные изводы: в ток-шоу в телевизоре неведомые эксперты с ухмылкой заявляют, что некий Сталин — это сказка для малообразованных слоёв, которые не понимают сложности и неоднозначности мира. Заинтересованные политические игроки вкладывают в развитие темы деньги, голодные пропагандисты не вылезают из-за мониторов, знатоки в интернете объясняют, что хватит уже верить во всякую антинаучную ерунду. Что на самом деле не было никогда ни отца народов, ни автора коллективизации и индустриализации, ни виновника партийных чисток, репрессий и поломанных жизней, ни устроителя государства, ни победителя в мировой войне…

Так вот, все мои попытки представить это закончились неудачей. Такой теории заговора в России нет, и не будет у неё ни единого верующего.

Потому что свято место пусто не бывает.

Другого Сталина у нас для нас нет.

1 Канторович Э. Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии. Москва, 2015.

2 Более подробный взгляд на эту проблему можно прочитать в статье А.А. Игнатьева “Давайте их всех, наконец, похороним“, опубликованной в 2009 году.

3 Автор благодарит А.А. Игнатьева за подсказку темы “учредительного конфликта”, более подробное рассуждение на тему можно прочитать на Academia.edu.

Елизавета Семирханова

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

4.4 11 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии