Собчак и маньяк

Как социальные сети учат нас нравственности и гуманизму
Собчак
Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

“Скопинский маньяк” Виктор Мохов — фигура не то, чтобы медийно безвестная. Про дело Мохова писали много и в России, и на Западе: документальные сюжеты запредельного ужаса, разрешившиеся чудесным, поистине волшебным спасением, чрезвычайно редки — и всегда горячо ожидаемы. Три года плена и сексуальных истязаний стали для жертв одновременно и тремя годами вдохновляющего “самостоянья человека”: две русские девочки из нечерноземной провинции явили такую духовную силу, что мир восхитился и содрогнулся одновременно. Разумеется, товарищ масскульт, главный мифотворец современности, пытается эту историю — как всякую экстраординарную — капитализировать; вряд ли где-то бывает иначе. Симптоматично, что датскому литератору Карстену Граффу дело Мохова напомнило именно “голливудский блокбастер. Здесь есть и леденящая кровь драма, и невероятная коллизия, и история поразительной стойкости”. Книга, написанная одной из жертв — Катей Мартыновой — и Карстеном Граффом, вышла в этом году в крупнейшем российском издательстве под тэгом true survivor.

Графф переписывался с Моховым, находившимся в колонии. Это же удалось сделать и журналистам “Комсомольской правды”: Мохов радостно шёл на контакт, планируя безбедное будущее в качестве селебрити, завсегдатая ток-шоу, желательно в паре с возлюбленной Катей, и даже намечтал себе, чем чёрт не шутит, нарядную старость на Филиппинах. Документальный фильм о Мохове безмятежно и бесплатно лежит себе на одной из популярных российских платформ, — там же находится подборка из ещё нескольких получасовых документалок об отечественных маньяках нашего времени (в частности, интервью Александра Бычкова — пензенского “пожирателя сердец”. Совершенный “мороз по коже”: убивал, ел сердца, вёл дневник; имеет концепции, бойко теоретизирует). Контента хватает, откровения — широкотиражны, но особенного шума не вызывали. Тем удивительнее оказалась долгая сетевая истерика вокруг документального фильма Ксении Собчак о Мохове освобождённом. Фильм выложен на персональном You-tube-канале Собчак; за три дня его посмотрели 4,4 млн человек: немало! — но отечественные интернеты уязвлены и травмированы так, словно скопинского монстра показывали дошкольникам по Первому каналу вместо “Спокойной ночи, малыши”, причём принудительно. “Днище днищ”, “конец христианской морали”, “запредельно”, “не могу есть, спать, дышать”. Героизация, романтизация, гламуризация, пропаганда, коммерциализация зла. Помимо соцсетей, возбуждены депутаты, прокуроры, феминистки, правые и левые публицисты, дают задний ход рекламодатели.

С чего бы вдруг наше закалённое общество так стремительно окрасилось в цвет бедра испуганной нимфы? Боюсь, одним лишь всенародным обожанием Собчак объяснить это не получится. Фильм Собчак — не сказать, что брильянт документалистики, но, что называется, добротная работа, без особого изыска, торопливая, но профессиональная. Этически — очень, очень традиционная: позиция автора — уважение и сочувствие к жертвам, задача интервьюера — позволить злодею максимально раскрыться, снять с него социальную маску (и у Собчак это блестяще получилось). На сцену выходит не герой, но антигерой — яркий, запоминающийся, неожиданный. Да, декольте и голубые ботиночки автора выглядят стилистическим (как минимум) вызовом, но оденься Ксения Анатольевна в прозодежду землекопа, Мохов что, стал бы разговорчивее? Да, временами царапает лёгкое кокетство с насильником — но ведь и в миру мало кто из интервьюеров говорит чинным милицейским голосом, коммуникативная манера — это просто рабочий инструмент. Действительная неудача фильма — присутствие златовласой красавицы-“профайлера”, коммерческого профайлера, как сообщают поисковики; коммерческий или гражданский, но делиться озарениями типа “все мы родом из детства” — чистый срам; нельзя же настолько презирать зрителя, тем более зрителя эпохи Netflix, опробовавшего и “Охотников за разумом”, и “Охоту на Унабомбера”, и великое множество криминальных доку- и мокументари.

Фильм Собчак сообщает про Мохова следующее: он циничен, он по-прежнему — а может быть, и больше прежнего — опасен. Дедушко шуткует с холодными глазами, аппетиты к жизни — хорошие, мышление — гибкое, реакции — молодые, стыда нет, покаянием не пахнет. Всё это представляется общественно важным, даже — общественно необходимым знанием. Ещё более важной кажется постановка так и не прозвучавшего вопроса о допустимости сравнительно малых сроков наказания за преступления против личности, о необходимости особой системы надзора за “искупившими вину”, но очевидно склонными к рецидиву, о защите населения от таких вот добродушных сидельцев (вспомним прошлогоднюю трагедию в Рыбинске, когда честно “отбывший наказание” зверь под влиянием минутного порыва изнасиловал и растерзал двух малолетних падчериц). Но стоит ли ждать бо́льшего: фильм не притворяется ни расследованием, ни аналитикой, скорее это малобюджетный, наспех сделанный, на живую нитку сшитый “портрет в интерьере”. Несомненно, что жизнь Мохова после фильма Собчак будет менее сладкой, чем ему хотелось бы; лицо, голос и настроения этого человека хорошо запомнят не в одной лишь Рязанской области, его социальная опасность станет очевидной не только для жителей его околотка.

Маньяк

iStockphotos

Каким же образом фейсбучная публика в этой скромной работе увидела попрание всех и всяческих устоев, почему рушатся семьи, бьются мониторы, рыдают матери семейств, а электронными простынями с проклятиями до седьмого колена можно несколько раз обернуть экватор? Причин тому, смею предположить, несколько. Во-первых, простодушная реакция “с мороза” отчасти объясняется отсутствием в Отечестве полноценной индустрии true crime. Это жанр затратный, требующий множества ресурсов — времени, денег, связей, договорённостей, большого личного эмоционального вклада — и при этом совершенно не рекламоёмкий (мало кто захочет подверстать свое говяжье рагу для персидского котика к кровавой каше из человечины). Периодически появляются краудфандинговые проекты молодых журналистов, начинают ярко, талантливо, но в итоге скатываются в удалённое морализаторство и обличалово полицейской некомпетентности, в уныло-пожилое “бандупутинаподсуд” — это гораздо дешевле, чем колесить по регионам.

Во-вторых, привычка массового сознания к демонизации условной “жирной маасквы” или “элиты”. Выходит так, что сытая гламурная тварь, блатная барыня вторглась в зону священного горя простых людей, непоправимо опошлив чужое страдание, насыпала, так сказать, французской пудры с блёстками на кровавую рану. О том, что дистанция между Барыней и Девочкой Из Подвала может быть изначально много короче, задумываться не принято. Экзистенциальная составляющая этой истории гораздо значительней, чем социальная; человечья мерзость, равно как и красота духа, мало зависят от антуража, но инерция репутации — страшное дело.

В-третьих, до сих пор устойчиво представление о неких поведенческих кодах в трагедии, “приличиях в горе”, о том, что с жертвами надо разговаривать в особенном “врачебном”, а то и похоронном тоне, а злодея — обличать со всей яростью хронического праведника. Нарушение этого этикета (недостаточная дрожь в голосе или дефицит прокурорства) вызывает у публики совершенно лютые реакции. Говорить о том, что и после трёх лет предельного унижения возможны любовь, семья, дети, профессия, равно как и пытаться увидеть в преступнике личность (чудовищную и жалкую одновременно, но личность), по какой-то мещанской морали, вдруг ставшей остро востребованной, считается нынче безнравственным.

И последнее, пожалуй, самое огорчительное. Это не новый консерватизм, а новое фарисейство, вырастающее, в свою очередь, из декларируемой сосредоточенности на “этическом”, а на самом деле — на эгоистическом самосбережении, на желании не впускать в себя “чужое страшное”, отгораживаясь подвижными рамками “нравственно допустимого”. Намерение понятное: нравственно то, что комфортабельно. И большое счастье, что пока ещё можно выбрать дискомфорт.

Евгения Долгинова
Игорь Виттель

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

3.5 11 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии