Подвал Ипатьевского дома

Почему гибель царской семьи раскалывает общество даже спустя сто лет
Семья Романовых
Обработка от Алисы Курганской | Fitzroy Magazine

103-я годовщина расстрела царской семьи в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге подняла очередную волну ожесточённых дискуссий в русском сегменте интернета. Так бывает каждый раз, когда общество вспоминает о травмах, полученных в результате колоссальных потрясений XX века. Политический класс — а в условиях отсутствия реальной внутренней политики таковым можно считать даже активистов сетевых баталий — чётко делится на два лагеря, “красных” и “белых”. Разлом может проходить по компаниям друзей и даже по семьям — у кого-то прадедушку расстреляли чекисты, у кого-то прабабушку изнасиловали семёновцы. Сторонников примирения и компромисса в разы меньше, и их, как правило, никто не слушает.

При этом ни обсуждение исторического значения Февраля и Октября, ни выяснения, кто был прав и виноват в событиях Гражданской войны не достигают такого яростного накала, как споры о гибели царской семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Тут никакой компромисс не возможен в принципе: для одних это справедливое возмездие “Николашке Кровавому”, убивавшему и мучившему народ, для других — сатанинская расправа над Помазанником Божьим, пожертвовавшим собой ради спасения России. Позиционная война между сторонниками обеих точек зрения обречена длиться вечно: хотя современников тех давних событий уже почти не осталось, их внуки и правнуки продолжают до хрипоты ругаться на просторах интернета. В лучшем случае, они готовы признать, что “мы из разных миров и не сможем понять друг друга” (это цитата из обсуждения темы в моём фейсбуке).

И это, пожалуй, самое странное. Потому что если глобальные события — войну или революцию — действительно можно рассматривать с разных точек зрения, то массовое убийство, совершенное без суда и следствия, казалось бы, очень трудно интерпретировать иначе, как чудовищное преступление. Простой пример — осенью 2010 г. в станице Кущевской были зверски убиты 12 человек, семья местного фермера и их гости, включая четверых детей. Несколько лет российское общество не могло прийти в себя от шока, вызванного этим убийством. А теперь попробуйте представить себе, что кто-то — и не отдельно взятый фрик, а миллионы взрослых образованных людей — начнут с пеной у рта доказывать, что убийцы были правы, поскольку восстанавливали социальную справедливость, а жертвы сами виноваты и получили по заслугам.

Скажете, что это невозможно? Но именно так и происходит с массовым убийством в подвале дома Ипатьева в 1918 г. Множество наших соотечественников готовы оправдать — и оправдывают — убийц, а их жертв обвиняют во всех смертных грехах. И этому должно быть какое-то объяснение.

Спектр претензий, которые оправдывающие убийство предъявляют Николаю II, удивительно широк: от “Кровавого воскресенья” до отстрела ворон и кошек (для котиколюбивого российского интернет-сообщества последнее играет едва ли не решающую роль). Можно опровергать эти претензии по пунктам — например, Кровавое воскресенье, как убедительно пишет Федор Гайда, было провокацией оппозиции, направленной на дискредитацию режима, а документальных свидетельств того, что царь охотился на кошек, вообще не существует — если не считать единственной (!) записи в дневнике, которая с большой степенью вероятности относится к дикой лесной кошке или рыси. Но гораздо важнее для понимания проблемы, что последнему российскому императору вменяют в вину два противоположных “преступления”: жестокость в подавлении революционных выступлений, с одной стороны, и слабость и нерешительность в управлении государством — с другой.

Нет смысла заниматься сравнительным анализом числа смертных казней в годы правления Николая II и, скажем, в “вегетарианском” 1962 г. при Н.С. Хрущёве (спойлер — в 1962 г. их было в разы больше). Дело в навязываемой обществу альтернативе: либо ты кровавый тиран и деспот, бестрепетно бросающий жизни своих подданных под асфальтоукладчик государства, либо слабый, вечно колеблющийся правитель, упускающий из рук рычаги управления огромной машиной, идущей вразнос и уничтожающей всё вокруг. Как говорилось в старом анекдоте, “вы уж определитесь — туда или сюда”.

Но Николай II не был ни деспотом, ни тряпкой. Он был всего лишь очень порядочным человеком, в котором не было ничего от макиавеллевского Государя. Находиться на вершине пирамиды власти для него было мучительно, хотя бы потому, что как человек глубоко верующий, он понимал — за все принятые решения придётся держать ответ на последнем Суде. Но и отказываться от ответственности, которая легла на его плечи в момент коронации, тоже было не по-христиански. С другой стороны, когда змеиное кольцо интриг и многоуровневых заговоров вокруг императора стянулось так туго, что разорвать его можно было только большой кровью, он предпочёл отступиться и не стал любыми средствами защищать власть и жизнь. И это тоже было очень по-христиански, хотя, наверное, с точки зрения нынешнего интеллектуала-агностика, совсем неправильно.

Получается, что именно эта позиция и вызывает наибольшее озлобление тех, кто оправдывает преступление, совершённое в подвале Ипатьевского дома 103 года назад. Можно даже предположить, что если бы Николай II разгромил заговор генералов и железной рукой подавил восстание в Петрограде, у него нашлось бы куда больше защитников. Вряд ли случайно, что многие из его ненавистников глубоко уважают И.В. Сталина, являющего собой пример несгибаемой политической воли и одновременно почти нечеловеческой жестокости.

Можно возразить, что мягкость Николая II погубила империю, а Сталин, напротив, собрал расползавшиеся имперские провинции и выковал из них могучее государство. И в этом будет своя — пусть и очень неприятная — правда, хотя, конечно же, если бы не вышеупомянутый заговор и “р-р-революционные” настроения в обществе, империя не только не развалилась бы, но и приросла бы новыми территориями. Однако согласимся, что история сослагательного наклонения не терпит.

Тут-то мы и подходим к самому главному вопросу: а что, собственно, для нас важнее? Преданность государственным интересам — или верность моральным принципам? Служение имперскому Молоху — или спасение своей бессмертной души? Сверхчеловеческая способность пожертвовать миллионами для высших, непостижимых для “серой массы”, целей — или готовность пойти на крест самому?

От ответа на этот вопрос зависит и отношение к тому событию, которое произошло 103 года назад в подвале Ипатьевского дома. И ответ этот для каждого будет свой, универсального не существует. Но если вы искренне верите в то, что справедливость для всех может быть куплена ценой убийства 11 человек, включая женщин и детей — у меня для вас плохие новости.

Кирилл Бенедиктов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

3.7 6 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии