Право-левый Захар Прилепин и рассвет консерватизма

Левая идея — стервятник, прилетающий на запах крови
Захар Прилепин
Фото: Rodrigo Fernández | Обработка от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Захар Прилепин — левый идеолог и политический деятель? Вы это серьёзно? То есть сам-то он себя так и воспринимает, и вся активность его партии (“Справедливая Россия — за правду”, должна официально родиться 22 февраля) сопровождается высказываниями о том, что левая идея в России сейчас как никогда востребована.

Что ж, почему не посмотреть, что такое у нас левая идея, почему она не правая. И как в таковую вписывается Прилепин (он не единственный партийный лидер СРЗП, но самый яркий).

Здесь надо сразу сделать две оговорки — в основном насчёт моей авторской позиции. Первое и главное: в далеком 2014 году я написал рецензию на прилепинскую “Обитель”, в которой сказал, что эта книга сделала автора одним из трёх первых писателей России (вместе с Борисом Акуниным и Виктором Пелевиным). Степень моего восхищения “Обителью” с тех пор не сильно изменилась.

А дальше уже не рецензент-одиночка, а опрошенные ВЦИОМом в 2016 году читатели записали Прилепина в ту же верхнюю тройку лучших писателей, в компании с тем же Пелевиным и с Александром Прохановым. А в 2017 году тройка была такая: опять Борис Акунин, Дарья Донцова и — Захар Прилепин.

Вторая оговорка… она как опознавательный знак “свой — чужой” во множестве споров: как я отношусь к тому, что Прилепин, человек из мира belle lettres, взял в руки оружие (тяжёлое, страшное, стреляет, убивает) и поехал воевать в Донбасс. Ответ такой: завидую человеку, который оказался на стороне чистого и абсолютного добра. Добро бывает плохо пахнущим, небритым, злым — но в целом-то ситуация ясная. Какого лешего эти западные украинцы полезли с танками и орудиями на города и села своего Востока? Вы недовольны, что там обитают те, кто говорит на своём языке (русском), иногда одеваются в ставшие уже символическими ватники и вообще не соответствуют вашим представлениям о правильном украинце? Ну и сидите себе, недовольные. И высказывайтесь на эту тему. Но законодательно выкручивать сотни тысяч людей наизнанку, делая из них каких-то совсем других людей против их воли? А тем более убивать их? Нет уж, вот с этого момента — когда с вашей стороны начинается массовое насилие над людьми, тем более с убийствами — вы становитесь настоящим и чистым злом.

Кстати, Захар Прилепин, по итогам боевого опыта, сделал две классные книги. Одна — это “Некоторые не попадут в ад”, не то чтобы дневниковые записи с фронта, а нечто вроде “По ком звонит колокол” Хемингуэя, книги о гражданской войне в Испании. Кстати, война тоже похожа — нация, расколовшаяся на две части и убивающая сама себя.

А вот вторая последонбасская книга — “Взвод” — это очень даже убедительный ответ тем, кто фальшиво упрекал Прилепина: как это, он же писатель! Взял в руки оружие! Тот и ответил “Взводом” — сборником биографий классиков золотого века нашей поэзии, которые брали в руки оружие: их набрался целый взвод. И это автор ещё не дошел до воевавших Льва Толстого или Николая Гумилева…

Но разговор, напомните вы, о левизне и правизне? А как же. О них, родных. О том, в частности, что кому-то кажется, что сейчас — самое время для левой политики и прочего социализма.

Кто только из левых разных мастей в последние недели не выступил в российских СМИ, напоминая о себе и предлагая разные способы отбирать деньги у одних и раздавать другим. Как будто раньше не пытались и не знают, что в таком случае происходит. Как минимум — никто не хочет работать: зачем, если результаты труда у энтузиастов отберут и отдадут тебе твой минимум. Главное же — для левой политики нужен громадный и всегда неэффективный аппарат перераспределения денег, и он не работает, потому что общество его всегда саботирует. Но нет — левые опять объясняют нам, что наш народ как-то особо восприимчив к социализму во всех видах, ведь социализм — это справедливость.

Левая идея — это такой стервятник, она всегда прилетает на запах крови (когда в обществах происходят всякие ужасы, типа нынешней пандемии: рушатся страны, если не цивилизации). И ещё это очень упорный стервятник, надеющийся, что хотя прежние двести пятьдесят раз ничего не получалось, но теперь-то получится. Теперь-то вон какие средства контроля над людьми придумали…

Левые — это те, которые хотят радикальными методами добиться “справедливости”. А бедность и прочие неприятности — чего же тут справедливого. И вот читаешь Сапковского, сагу о Рейневане, это о гуситских войнах — и там, оказывается, боролись за справедливость. При этом убивая народ тысячами, сжигая и вырезая целые города — да, восставшие гуситы делали ровно то же, что и шедшие на них крестоносцы. Это начало XV века; но и до того — кого только не убивали ради справедливости… А её всё нет, точнее, её каждый понимает по-своему.

Захар Прилепин

Захар Прилепин | Фото из открытых источников

Посмотрим на манифест той самой прилепинской партии, с гениальным эпиграфом: “справедливость — это чтобы людям жилось хорошо”. И дальше по пунктам: вот, например, пункт 9, реформа образования, с отменой платности и отупляющего ЕГЭ. Это левая идея? Да неужели? Для всех консерваторов, начиная от Конфуция, образование — основа основ выстраивания общества как пирамиды заслуг: кем бы ты ни родился, твоё положение в обществе выше, если ты много знаешь, умеешь, делаешь. Это — справедливо.

Консерватизм, напомним, родился в конце XVIII века как реакция на бешенство левых — французских якобинцев, которые подвергали общество тотальному погрому ради справедливого будущего. Есть такая линия, по одну сторону которой левые, по другую правые, консерваторы. Первые считают, что учинять массовые насильственные акции над целыми народами, а то и в глобальном масштабе, не только допустимо, но и необходимо, потому что цель такая прекрасная, что и людей не жалко. Вторые в ужасе от этих экспериментов, считая, что народ — он такой, какой есть, с выработанными веками ценностями и привычками, и политик должен следовать за народом, а не тащить его к добру, привязанного к стремени.

А теперь вернёмся к военному опыту Захара Прилепина в Донбассе. Ещё раз: он туда поехал потому, что его “несчастный противник” (цитата из Захара) — это человек, причастный к массовому кровавому и насильственному эксперименту по смене стиля жизни сотен тысяч людей… по сути, смены самих этих людей как таковых, поскольку с нынешними светлого будущего не построишь.

Но это же типично левая идея — поменять народ на какой-то другой, более покорный новым и справедливым правилам, забывший родной язык и т.д. И Захар, соответственно, выступал здесь рыцарем идеи правой.

Контрольный выстрел: вот США. Одна часть населения ставит безумный эксперимент по преобразованию не то что общества, а человека как такового. Не даёт ему говорить на своём языке (политкорректность), подвергает постоянным бомбардировкам страха и ненависти, заодно выступает за высокие налоги, а как иначе перераспределять богатство… Это — левые, то есть партия демократов и прочих. А трамписты — это те, кто грозит взять оружие, чтобы защитить свой стиль жизни (какой есть). И на чью сторону встал бы Захар Прилепин, если бы дошло до драки? Может, даже, отправился бы туда лично… Но ведь американский Донбасс — это реднеки, республиканцы, классические консерваторы.

К чему я всё это пишу — не для того, чтобы мелочно упрекнуть русского писателя и политического деятеля в том, что он не читал основоположников мирового консерватизма, типа Эдмунда Берка или Конфуция: ну, Захар читал много чего и кого другого. Проблема в том, что в России вообще, с заповедных времен, не представляют, что такое консерватизм, путают его с идеями “заморозить всё как есть” или “двигаться назад, в золотой век”. В то время как консерватор — человек, столь же устремлённый в будущее, как и левак, только двигаться хочет без массового насилия над народом.

В результате, на взгляд иностранца, чуть не все наши партии, все наши политические деятели не просто сочетают в своих программах левые и правые (по иностранным стандартам) идеи. Они, эти наши партии и деятели, при этом отлично себя чувствуют и не видят тут никаких противоречий. Более того, они ещё и друг от друга не сильно отличаются, все право-левые. Кстати, настоящий консерватор должен сказать: значит, таков результат нашего исторического развития, и надо относиться к этому факту с уважением.

Теперь представим, что будет, если в России наступит рассвет консерватизма, то есть создастся, наконец, настоящая и мощная консервативная партия. С лозунгами типа: дайте людям спокойно работать и самим делать свою жизнь, без миллиона ваших запретов и прочих воспитательных удавок на шее. Дайте людям быть собой, любить свою историю и язык без ваших левацких идей насчёт новых и общечеловеческих ценностей. Что тогда произойдёт?

Ну, для начала туда перебежит множество народа из прочих партий — да, и из “Справедливой России — за правду”. Это будут люди, которые вдруг обнаружат, что они всю жизнь говорили прозой… извините, всю жизнь были консерваторами по европейско-американским меркам. Но работали в партиях, проводящих в том числе и левую политику (а у нас её все партии продвигают или проводят, и часто до гнусности левую).

А дальше может получиться интересно. Вот США, где общество разделилось ровно пополам, на левых и консерваторов, и все даже находиться рядом друг с другом не могут. Может, лучше так, как у нас?

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Дмитрий Косырев

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

3.4 9 голоса
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Вам также может понравиться