Очень верующий вирус

Как из православных делают корона-диссидентов
Алексей Малгавка | Reuters

Дискуссия вокруг посещения храмов православными христианами на Пасху, невзирая на опасность коронавирусной инфекции, продолжает циркулировать в Сети и в СМИ спустя неделю после самого праздника. Да и в среде священников и епископата по этому вопросу особого единства мнений не наблюдается.

Критики того факта, что в храмах на Пасху были миряне, формулируют, если коротко, свои претензии следующим образом: верующие стали угрозой заражения, поскольку массово скопились в церквях в пасхальную ночь. Не соблюдали нормы самоизоляции. И вообще верят, что уж на литургии их вирус точно не тронет.
Больше того, собственно, после пасхальных богослужений началась этакая “охота на православных ведьм”. С выискиванием храмов, где шла служба, в регионах с наиболее строгими карантинными мерами — например, в Москве и в Петербурге. Там в некоторых церквях прихожане всё же были. В Москве, например, в храме Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках, в закрытом режиме, что называется, для “своих”. С количеством прихожан в 50–60 человек.
Кстати, эта цифра в 50–60 человек для большинства православных храмов в России стала универсальной. Даже там, где карантинные меры не дошли до того, чтобы запрещать мирянам идти на богослужение.

В этом смысле весьма показательным стал опрос ВЦИОМ, который был проведён накануне праздника Христова Воскресенья. Согласно данным исследования, “поддерживают рекомендацию ограничить посещение храмов, мечетей во время религиозных праздников абсолютное большинство россиян — 84%. Среди православных россиян эта доля 87%”.

Что это значит, если переводить с “социологического” на русский? А это значит, что большинство “захожан”, для которых главное на Пасху — освятить еду и пройтись Крестным Ходом, а потом идти домой, логичным образом самоизолировалось и от похода в церковь “самовоздержалось”. Также эти цифры означают, что очень многие православные решили всё же остаться дома. И, в свою очередь, эти данные отметают тезис о том, что “в храмах были толпы”. Толп там, где всё же прихожан допустили до служб, не было.

Ну да, и 50–60, а уж тем более 100 человек — это массовое скопление народа. И это всё равно угроза распространения инфекции, даже если церковь пахнет не столько ладаном, сколько санитайзером, большинство прихожан в масках, соблюдают дистанцию, а “запивка” теперь в одноразовых стаканчиках и Чашу никто не целует, равно как никто не прикладывается к иконам. Всё равно есть риск.

Василий Федосенко | Reuters

Равно как в любом продуктовом супермаркете каждый день, в течение всего дня. Или перед проходной “системообразующего предприятия”, руководство которого решило тестировать всех сотрудников на коронавирус, организовав, таким образом, дикие очереди без всякого соблюдения дистанции. Или в общественном транспорте, который воленс-ноленс продолжает ходить в городах и весях страны. Про московское метро и очереди там лучше просто тактично умолчать.

То есть, риск заразиться по-прежнему есть везде. Но особенно “опасны” и виноваты почему-то верующие. Хотя, в общем-то, не “почему-то”, а потому, что у определённой категории граждан РФ верующие виноваты всегда и во всем. Так уж не любят эти люди Церковь, что кушать не могут. А здесь такой удобный повод — эпидемия.

В последние дни, кстати, нашли и жертву “коронавирусного диссидентства”. Умершего от инфекции настоятеля Елоховского собора протоиерея Александра Агейкина. Правда, сделать из покойного священника “жертву мракобесия” не очень получается. Дело в том, что Елоховский храм — это бывший патриарший собор. И хоть он и “бывший”, но всё же патриарший. Поэтому карантинные нормы там соблюдались особенно тщательно. Да и умер отец Александр 21-го числа, то есть, во вторник, и болел с осложнениями до этого уже несколько дней. То есть, никак не мог заразиться коронавирусом 19-го апреля в воскресенье. Он заразился, заболел и лечился уже некоторое время до Пасхи. Увы, как теперь видно, лечился безуспешно. Потому что коронавирус действительно не щадит никого.

И здесь стоит пояснить, почему же верующие всё-таки пошли в храмы на Пасху. Нет, не потому, что считают, что уж на Пасху-то точно Бог не допустит их заражения. Не потому, что полагают, будто храм на время Пасхального богослужения мистическим образом превращается в больничный стерильный бокс, а Тело и Кровь должны подействовать как вакцина от коронавируса.

Нет, может быть, конечно, кто-то верит и в такое, но подобные экзотические взгляды далековаты от того, что в качестве мировоззрения и вероисповедания предлагает Православная Церковь. В противном случае не было бы ни принятых в храмах мер, ни ограничения, а то и запрета в ряде храмов служить с прихожанами. К слову, такой запрет был по инициативе ряда настоятелей организован и там, где власти не стали препятствовать верующим идти на пасхальную литургию.

Просто для воцерковлённого христианина смерть — это, конечно, данность, явленная нам в объективной реальности. Но в то же время — это временное, хоть и неизбежное явление. Грубо говоря, “все там будем, но не навсегда”. А Пасха — это, в том числе, праздник про то, что смерть была побеждена, что стала “бледной тенью самой себя”. Собственно, как-то несколько лет назад об этом говорил Патриарх Кирилл, когда сказал, что нынешняя, земная жизнь для христианина является не абсолютной ценностью. И тогда это тоже вызвало эффект разорвавшейся в информационном пространстве бомбы. Но, в общем, всё логично. Нынешняя жизнь для христианина — это важная, ценная, но всё же прелюдия к жизни вечной. И да, такое мировоззрение для многих кажется безумным. Но и фразе “верую, ибо безумно” тоже очень и очень много лет. Так что и здесь, в общем, ничего не меняется.

Тем не менее, даже тем верующим, которые пошли и причастились на Пасху, очень не хочется даже невольно быть распространителями болезни, да и самим подхватить “ковидлу”. А потому, стоит повториться, там, где служили с прихожанами, служили с соблюдением мер эпидемиологической предосторожности. Примерно на том же уровне, а то и тщательнее, чем эти нормы соблюдаются в любой “Пятёрочке”, “Магните” или отделении “Почты России”.

Заразится ли в итоге кто-нибудь из верующих? Весьма возможно. И даже, весьма возможно, умрёт. И да, самое неприятное, что таких верующих будут старательно искать и использовать в качестве этакого “жупела”. Но как написала в своём аккаунте дочь протоиерея Владимира Виглянского, Александра, “да, смертоносный вирус начал убивать священников (а ещё — врачей, продавцов, чиновников, водителей, строителей, продюсеров, дворников, писателей… многоточие, ибо список профессий не скоро закончится). Это страшно. Это беда. Но переживать скорбь в форме нападок на прихожан, делать из них “убийц” — низко и гадко…”.

Глеб Гаранич | Reuters

Есть в Сети и более ехидные комментарии:

“… вирус очень боится супермаркетов, категорически не живёт на рынках и в гипермаркетах “Эпицентр”.

“Не переносит толп людей при пересечении границ, а также в метро (где оно работает)”.

“Убегает от очередей в ломбарды, а также групп активистов, отстаивающих возле зданий органов правопорядка своих подельников”.

“Прям такой, глубоко верующий вирус, который живёт только в канонических православных храмах…”

Кстати, ещё одна проблема — это поляризация мнений в самом православном сообществе. Сейчас многие из тех, кто в храме на Пасху не был, периодически резко высказываются в адрес тех, кто был. И наоборот. А вот это уже очень нехорошо именно с христианских позиций. Потому что это разделение. А главный “разделяющий” в христианской картине мира — понятно кто, понятно, где находится, и понятно, чего хочет, ибо “с самого начала он был убийцей и уклонялся от правды”. И очень бы не хотелось, чтобы после Пасхального богослужения, после праздника победы над смертью и вот этим “разделяющим злом” это самое зло торжествовало свою победу в среде православных христиан, разделённых эпидемией. Всё же в данном случае лучше друг друга не осуждать, был ли человек в храме и причастился, или нет.

Судя по динамике выявления новых инфицированных, нас ждёт ещё пара-тройка месяцев весьма непростых времён. Будут у всего это не только эпидемиологические, но и тяжёлые экономические последствия. Из которых нам всем потом выбираться. Собственно, экономику штормит уже сейчас. И в этой ситуации поиск каких-нибудь виноватых, будь то “верующие”, или там “туристы”, или курьеры-разносчики еды — это совершенно не выход, а только новый повод для вспышек паники. А эпидемия паники убивает подчас не хуже, а то и лучше эпидемии коронавируса. И вот до этого лучше действительно не доводить.

Александр Чаусов

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

0 0 голос
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии