Очень верующий вирус

Как из православных делают корона-диссидентов
Алексей Малгавка | Reuters

Дискуссия вокруг посещения храмов православными христианами на Пасху, невзирая на опасность коронавирусной инфекции, продолжает циркулировать в Сети и в СМИ спустя неделю после самого праздника. Да и в среде священников и епископата по этому вопросу особого единства мнений не наблюдается.

Критики того факта, что в храмах на Пасху были миряне, формулируют, если коротко, свои претензии следующим образом: верующие стали угрозой заражения, поскольку массово скопились в церквях в пасхальную ночь. Не соблюдали нормы самоизоляции. И вообще верят, что уж на литургии их вирус точно не тронет.
Больше того, собственно, после пасхальных богослужений началась этакая “охота на православных ведьм”. С выискиванием храмов, где шла служба, в регионах с наиболее строгими карантинными мерами — например, в Москве и в Петербурге. Там в некоторых церквях прихожане всё же были. В Москве, например, в храме Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках, в закрытом режиме, что называется, для “своих”. С количеством прихожан в 50–60 человек.
Кстати, эта цифра в 50–60 человек для большинства православных храмов в России стала универсальной. Даже там, где карантинные меры не дошли до того, чтобы запрещать мирянам идти на богослужение.

В этом смысле весьма показательным стал опрос ВЦИОМ, который был проведён накануне праздника Христова Воскресенья. Согласно данным исследования, “поддерживают рекомендацию ограничить посещение храмов, мечетей во время религиозных праздников абсолютное большинство россиян — 84%. Среди православных россиян эта доля 87%”.

Что это значит, если переводить с “социологического” на русский? А это значит, что большинство “захожан”, для которых главное на Пасху — освятить еду и пройтись Крестным Ходом, а потом идти домой, логичным образом самоизолировалось и от похода в церковь “самовоздержалось”. Также эти цифры означают, что очень многие православные решили всё же остаться дома. И, в свою очередь, эти данные отметают тезис о том, что “в храмах были толпы”. Толп там, где всё же прихожан допустили до служб, не было.

Ну да, и 50–60, а уж тем более 100 человек — это массовое скопление народа. И это всё равно угроза распространения инфекции, даже если церковь пахнет не столько ладаном, сколько санитайзером, большинство прихожан в масках, соблюдают дистанцию, а “запивка” теперь в одноразовых стаканчиках и Чашу никто не целует, равно как никто не прикладывается к иконам. Всё равно есть риск.

Василий Федосенко | Reuters

Равно как в любом продуктовом супермаркете каждый день, в течение всего дня. Или перед проходной “системообразующего предприятия”, руководство которого решило тестировать всех сотрудников на коронавирус, организовав, таким образом, дикие очереди без всякого соблюдения дистанции. Или в общественном транспорте, который воленс-ноленс продолжает ходить в городах и весях страны. Про московское метро и очереди там лучше просто тактично умолчать.

То есть, риск заразиться по-прежнему есть везде. Но особенно “опасны” и виноваты почему-то верующие. Хотя, в общем-то, не “почему-то”, а потому, что у определённой категории граждан РФ верующие виноваты всегда и во всем. Так уж не любят эти люди Церковь, что кушать не могут. А здесь такой удобный повод — эпидемия.

В последние дни, кстати, нашли и жертву “коронавирусного диссидентства”. Умершего от инфекции настоятеля Елоховского собора протоиерея Александра Агейкина. Правда, сделать из покойного священника “жертву мракобесия” не очень получается. Дело в том, что Елоховский храм — это бывший патриарший собор. И хоть он и “бывший”, но всё же патриарший. Поэтому карантинные нормы там соблюдались особенно тщательно. Да и умер отец Александр 21-го числа, то есть, во вторник, и болел с осложнениями до этого уже несколько дней. То есть, никак не мог заразиться коронавирусом 19-го апреля в воскресенье. Он заразился, заболел и лечился уже некоторое время до Пасхи. Увы, как теперь видно, лечился безуспешно. Потому что коронавирус действительно не щадит никого.

И здесь стоит пояснить, почему же верующие всё-таки пошли в храмы на Пасху. Нет, не потому, что считают, что уж на Пасху-то точно Бог не допустит их заражения. Не потому, что полагают, будто храм на время Пасхального богослужения мистическим образом превращается в больничный стерильный бокс, а Тело и Кровь должны подействовать как вакцина от коронавируса.

Нет, может быть, конечно, кто-то верит и в такое, но подобные экзотические взгляды далековаты от того, что в качестве мировоззрения и вероисповедания предлагает Православная Церковь. В противном случае не было бы ни принятых в храмах мер, ни ограничения, а то и запрета в ряде храмов служить с прихожанами. К слову, такой запрет был по инициативе ряда настоятелей организован и там, где власти не стали препятствовать верующим идти на пасхальную литургию.

Просто для воцерковлённого христианина смерть — это, конечно, данность, явленная нам в объективной реальности. Но в то же время — это временное, хоть и неизбежное явление. Грубо говоря, “все там будем, но не навсегда”. А Пасха — это, в том числе, праздник про то, что смерть была побеждена, что стала “бледной тенью самой себя”. Собственно, как-то несколько лет назад об этом говорил Патриарх Кирилл, когда сказал, что нынешняя, земная жизнь для христианина является не абсолютной ценностью. И тогда это тоже вызвало эффект разорвавшейся в информационном пространстве бомбы. Но, в общем, всё логично. Нынешняя жизнь для христианина — это важная, ценная, но всё же прелюдия к жизни вечной. И да, такое мировоззрение для многих кажется безумным. Но и фразе “верую, ибо безумно” тоже очень и очень много лет. Так что и здесь, в общем, ничего не меняется.

Тем не менее, даже тем верующим, которые пошли и причастились на Пасху, очень не хочется даже невольно быть распространителями болезни, да и самим подхватить “ковидлу”. А потому, стоит повториться, там, где служили с прихожанами, служили с соблюдением мер эпидемиологической предосторожности. Примерно на том же уровне, а то и тщательнее, чем эти нормы соблюдаются в любой “Пятёрочке”, “Магните” или отделении “Почты России”.

Заразится ли в итоге кто-нибудь из верующих? Весьма возможно. И даже, весьма возможно, умрёт. И да, самое неприятное, что таких верующих будут старательно искать и использовать в качестве этакого “жупела”. Но как написала в своём аккаунте дочь протоиерея Владимира Виглянского, Александра, “да, смертоносный вирус начал убивать священников (а ещё — врачей, продавцов, чиновников, водителей, строителей, продюсеров, дворников, писателей… многоточие, ибо список профессий не скоро закончится). Это страшно. Это беда. Но переживать скорбь в форме нападок на прихожан, делать из них “убийц” — низко и гадко…”.

Глеб Гаранич | Reuters

Есть в Сети и более ехидные комментарии:

“… вирус очень боится супермаркетов, категорически не живёт на рынках и в гипермаркетах “Эпицентр”.

“Не переносит толп людей при пересечении границ, а также в метро (где оно работает)”.

“Убегает от очередей в ломбарды, а также групп активистов, отстаивающих возле зданий органов правопорядка своих подельников”.

“Прям такой, глубоко верующий вирус, который живёт только в канонических православных храмах…”

Кстати, ещё одна проблема — это поляризация мнений в самом православном сообществе. Сейчас многие из тех, кто в храме на Пасху не был, периодически резко высказываются в адрес тех, кто был. И наоборот. А вот это уже очень нехорошо именно с христианских позиций. Потому что это разделение. А главный “разделяющий” в христианской картине мира — понятно кто, понятно, где находится, и понятно, чего хочет, ибо “с самого начала он был убийцей и уклонялся от правды”. И очень бы не хотелось, чтобы после Пасхального богослужения, после праздника победы над смертью и вот этим “разделяющим злом” это самое зло торжествовало свою победу в среде православных христиан, разделённых эпидемией. Всё же в данном случае лучше друг друга не осуждать, был ли человек в храме и причастился, или нет.

Судя по динамике выявления новых инфицированных, нас ждёт ещё пара-тройка месяцев весьма непростых времён. Будут у всего это не только эпидемиологические, но и тяжёлые экономические последствия. Из которых нам всем потом выбираться. Собственно, экономику штормит уже сейчас. И в этой ситуации поиск каких-нибудь виноватых, будь то “верующие”, или там “туристы”, или курьеры-разносчики еды — это совершенно не выход, а только новый повод для вспышек паники. А эпидемия паники убивает подчас не хуже, а то и лучше эпидемии коронавируса. И вот до этого лучше действительно не доводить.

Александр Чаусов

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

0 0 голос
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии