Обыватель эпохи невинности

Почему провалился путч ГКЧП в августе 1991
Горбачев
Коллаж от Александра Воронина | Fitzroy Magazine

Мятеж не может кончиться удачей
В противном случае его зовут иначе…

В это трудно поверить, но в СССР обыватель понятия не имел о том, как зовут жену Брежнева. Сейчас-то все знают, сколько у генсека было автомобилей и с кем крутила романы его дочь, но тогда члены Политбюро представали монолитной стеной старцев в хитиновом покрове мундиров и орденов. Если ты хотел поехать за границу, то нужно было пройти собеседование в особом отделе, а там требовали чётких формулировок из книжки “СССР в вопросах и ответах” и уверенного знания фамилий членов Политбюро. Взрослые люди, спотыкаясь, бормотали: “Суслов, Косыгин…” — но эти имена ничего не значили, это было просто коллективное название стены из хитина.

В позднебрежневском СССР отсутствовало личностное измерение власти. Она была абстрактна и неизменна. Если умирал один хитиновый старец, его место занимал другой, точно такой же.

В 1985 году произошла первая удивительная вещь: генеральным секретарём ЦК КПСС стал человек, который не был ветераном войны. Мне было чуть больше двадцати, и сейчас, анализируя свои тогдашние эмоции и мысли, я в какой-то мере понимаю механизмы “соблазнения обывателя”. Как это работает. Точнее, как это работало в те годы, когда обыватель был более чем наивен и не имел доступа к огромному количеству источников информации. Собственно, он имел доступ только к телевизору. А кто в телевизоре — тот и прав.

Происходящее после избрания Горбачёва выходило за рамки всего, что просматривалось внутренним взором ещё в 1982-м. Жизнь стала непредсказуемой. Дискомфорта стало вроде как больше, но дело-то в том, что в позднебрежневском СССР его тоже хватало: после работы приходилось ещё по часу и более стоять в очередях в продуктовых магазинах, и так ежедневно, и это только малая часть; а дефицитные товары, доставаемые из-под прилавка, а непрошибаемая бюрократия?.. Один вид дискомфорта сменился другим, только и всего. Талоны на мыльно-моющие средства (почему-то талоны на продукты питания такого сокрушительного впечатления не произвели) и ещё более длинные очереди компенсировались в моих глазах чувством “приключения”, “авантюры” и новыми возможностями — от дикого макияжа и ещё более дикой моды до абсолютно диких переводов ранее не ведомых мне текстов. Произошёл развал скучной позднесоветской литературы — открылось пространство для таких, как я. Организовалось издательство “Северо-Запад”, и мы начали делать “жёлтую серию”.

А, нет, простите, сначала был август 1991 года.

Мне нет ещё тридцати. Мне интересно жить. Жизнь превратилась в приключение. Для кого-то, кто помладше, стена старцев, возможно, была защитой от злых ветров мира, но в моем тогдашнем возрасте, возрасте бунтарства, она была тюремной стеной.

И вот включаю телевизор — а там… стена из старцев. Они сидят за столом и произносят тексты, отбрасывающие меня назад, к восемьдесят второму, ко временам, когда нужно было зубрить ничего не значащие имена, когда всё было нельзя… Да нет, даже не “нельзя” — когда большинства интересных вещей просто не существовало!

О чём они говорили? Какие тезисы выдвигали? Сейчас можно обсуждать: вот, во многом они были правы, они пытались спасти Советский Союз — и так далее; но что увидел и услышал обыватель в пору своей невинности? Не стоит забывать, что это обыватель, который рос под бесконечные партийные доклады и давно научился пропускать мимо ушей всё то словоизвержение, которым его поливали из телевизора и с трибун. Так вот, обыватель услышал: “Ша, детки. Побаловались — и будя. Никакой вам заграницы, никакой вам тайваньской косметики — фу, что за разврат! — никаких вам видеосалонов с “Конанами”, никаких вам “Принцев Эмбера”… Восемь часов плюс ещё час обеденного перерыва — работа, час-полтора — дорога до дома плюс очереди в магазинах, вечером — программа “Время” и какой-нибудь фильм о социалистическом соревновании, — и так до самой смерти”.

Вспоминая себя 19 августа 1991 года, могу честно признаться: я сразу внутренне сдалась. Ведь старцы — в телевизоре, а кто в телевизоре — тот и прав. (Были ли они такими уж старцами, гэкачеписты? Эстетически — несомненно!) Гонимая страшной тоской, я вышла на улицу. Зашла в книжный магазин, это был магазин “Политическая книга” — подсознательно мне хотелось, чтобы мне что-нибудь объяснили, наверное, поэтому… В магазине работало радио, по радио зачитывали всё тот же текст. Я встретилась глазами с кем-то из покупателей — или продавцов? — и вдруг… кто? Я или мой визави? Или мы одновременно? — кто-то одними губами произнёс: “Какая чушь!”

Пресс-конференция ГКЧП в МИД СССР

Пресс-конференция ГКЧП в МИД СССР

В этот миг я поняла, что обыватель имеет право сопротивляться тем, кто в телевизоре. Это было одно из самых ярких открытий в моей жизни.

Сейчас это звучит наивно. Сейчас телевизионные люди не имеют авторитета, а обыватель преспокойно сопротивляется чему угодно. Но поверьте, даже самые, как мнилось, “революционные” умы, даже самые влюбленные в Анжольраса девочки, — даже они в августе 1991-го внезапно открыли для себя ещё одно новое ощущение.

На следующий день начались баррикады. Я участвовала в баррикаде возле телецентра, мой друг Серёга “Шурави” — у Мариинского дворца. Он потом похвалялся, что их баррикада была лучшей в городе (соцсоревнование баррикад!). Мой муж ворчал, что война войной, а обед по расписанию, он не принимал происходящее всерьёз. (Но опыт баррикады, пусть малый, пусть абсолютно бескровный — с опасностью, бродящей на мягких лапках где-то в темноте, в отдалении, — пригодился впоследствии при написании книги.)

И наконец в телевизоре появился Горбачев.

Он был в кофте, как Штирлиц. Он говорил без бумажки, своим южным говорком, с каким-то растерянным уважением называя себя в третьем лице — “президент”.

Президент в кофте, президент, у которого есть вполне зримая жена, образец элегантности и моды, президент, который не ветеран войны, президент без хитинового покрова, президент, говорящий без бумажки…

Фактически это и была победа, потому что личностное измерение власти явилось впервые спустя очень долгое время. Оно не могло не победить, потому что оно ошеломило обывателя и склонило его на свою сторону мгновенно. Альтернатива звучала как “фарш невозможно провернуть назад” — дело даже не в том, что у ГКЧП не было эффективно работающей программы (наверное, поднапряглись бы — и совладали, будь у них поддержка), они не обладали ни харизмой, ни уверенностью, ни согласием народа. Ничем. Ошибкой было уже само название — ГКЧП, аббревиатура неблагозвучная и вольнолюбивым умам напоминающая о ЧК (а “Огонёк” Коротича уже рассказал о многих кровавых тайнах). Ошибкой было явиться на телеэкране монолитом. То, что у монолита дрожали руки и в глазах был страх, отнюдь не придавало ему личностного измерения — это был просто неприятный обесчеловеченный монолит, который прямо на виду у зрителей давал трещину за трещиной и быстро развалился. И даже тот факт, что Пуго застрелился, не превратило его в Катона Утического, хотя некоторое впечатление произвело. О том, что он покончил с собой вместе с женой, как ни странно, широко известно не было.

Происходящее мгновенно отвердевало историей и превращалось в незыблемость. Другое дело, что эта незыблемость, как потом оказалось, отливалась не из бронзы, а из гипса и со временем рассыпалась, но само по себе зрелище завораживало.

Спустя тридцать лет можно рассуждать о непрозорливости обывателей, о том, как Горбачев развалил Союз, выдвигать и исследовать те или иные теории. Но дело в том, что обыватель образца девяносто первого ещё не был ни политологом, ни даже “диванным экспертом”, информации получал весьма недостаточно, а воспитанное позднебрежневским режимом умение читать между строк и поверх строк здесь не сработало. Сработало другое — острое, подкорочное понимание необходимости новизны и эстетическое измерение, измерение личностное. Назад уже было никак.

Елена Хаецкая

Понравилась статья?
Поделитесь с друзьями.

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp
Share on skype

При копировании или перепечатке материалов активная индексируемая ссылка на сайт fitzroymag.com обязательна.

Вам также может понравиться

4.4 5 голосов
Оцените статью
Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии