Мнения 01.02.2022

Жирная красная линия. Начнется ли новая война на Украине?

Время на чтение: 5 минут

В последние недели возобновлением “настоящей” войны на Украине пугают изо всех сил. С конца осени разговоры о том, что война может начаться / начнётся завтра / начнётся на следующей неделе, приобрели характер тотальной истерии. На картах рисуют стрелочки, тянущиеся к Киеву, в самом Киеве храбрятся и обещают реки крови страшному агрессору, Россия маневрирует войсками в приграничных районах. Но будет ли война вообще?

С 2015 года в Донбассе повстанческие республики и украинские войска стоят в клинче. Линия фронта практически не движется — изредка стороны отбирают друг у друга небольшие куски нейтральной полосы, а пехота и артиллерия изображают в лицах “На Западном фронте без перемен”. Люди гибнут сравнительно редко, и уже давно небоевые происшествия и мины приносят больше жертв, чем собственно стрельба сторон друг по другу. Однако мартиролог пополняется медленно, но неуклонно, а главное, все понимают, что огонь не потушен, лишь крышка небрежно наброшена на кастрюлю.


Красная линия между Россией и Украиной

Нынешняя “военная тревога” вряд ли увенчается настоящими крупномасштабными боевыми действиями. Вероятность, конечно, существует, и вообще главная опасность подобных историй — это ситуация, когда война начинает управлять сама собой. Однако всё-таки, как ни парадоксально, нынешнее бряцание оружием задумывается, чтобы не пускать его в ход по-настоящему.

В принципе, с ноября, откуда ведут отсчёт текущего кризиса, позиция России не менялась. Москва требует гарантий безопасности, которые понимаются в первую очередь как официальное ограничение марша НАТО на восток. Понять Кремль легко: договорённости с западными странами, не обставленные всеми полагающимися формальностями, там считают не более чем лесным шумом. Сами же западные страны и их военные блоки в России рассматривают как агрессивного и опасного соседа, и, положа руку на сердце, история последних десятилетий не позволяет назвать эти опасения беспочвенными. При этом для России важны гарантии не просто невступления в НАТО Украины, а полное отсутствие камней за пазухой — размещение баз или вооружений западных блоков вне рамок НАТО неприемлемо тоже. Не стоит думать, будто это просто паранойя Москвы: глядя на судьбу Югославии или Ирака, трудно проникнуться риторикой об априорном миролюбии Запада.

Проблема в том, что для США в свою очередь неприемлем любой шаг, который можно будет трактовать как отступление перед Россией. Внешняя политика для наших западных партнёров — штука зачастую служебная по отношению к внутренней, и за каждым шагом следят политические оппоненты, которые вовсе не прочь выставить тебя жалким капитулянтом. Тем более что именно текущее правительство оказалось крайним, оформившим бесславное завершение войны в Афганистане. Так что для США нынешний кризис — не менее серьёзный вызов, чем для России. Необходимость всегда держать лицо и демонстрировать статус сверхдержавы делает для Америки очень трудными любые компромиссы. Не стоит забывать и об идеологии: для американцев их собственная пропаганда исключительной роли их страны в мире и несении демократии — это не просто слова. Мы можем считать взгляд США на себя и мир напыщенным и лицемерным, но западные политики действительно очень идеологизированы, по нашим меркам. Обладая впечатляющим набором священных коров, трудно проникнуться тем, насколько ценны свои “коровы” для другого. Как у нас недооценивают, насколько американцы проникнуты своим взглядом на вещи, так и в США едва ли когда-то поймут, к примеру, что такое для России Севастополь и какой ахинеей для русских ушей звучит призыв им пожертвовать.

Всё это делает идущие переговоры такими сложными. Сторонам трудно просто услышать друг друга, а услышав — пойти на компромисс.

Пока России и США удалась достаточно важная штука: стороны начали напрямую разговаривать. В современном мире это само по себе ценность, хотя не стоит, конечно, обманывать себя надеждой, что к какому-то положительному итогу обязательно удастся прийти. Но как минимум американцев удалось посадить за стол переговоров.

Стороны очень жёстко упираются по принципиальным вопросам, и всё же дела обстоят далеко не так плохо, как можно было бы вообразить.

Во-первых, несмотря на все театральные жесты и обсуждение грядущего прорыва российской армии к Киеву, войны, очевидно, не будет. Наименьшую проблему для России тут представляет собой, собственно, сопротивление украинской армии. Несмотря на зримую эволюцию “Збройных сил” с 2015 года, когда закончились последние крупные битвы в Донбассе, это бедная армия бедной страны, с очень слабой авиацией, почти отсутствующим флотом и многочисленным, но рыхлым сухопутным войском. ВСУ, конечно, смогут оказать упорное сопротивление какое-то (не очень продолжительное) время, но в случае настоящей войны их крах — дело решённое. Что прекрасно понимают и в Киеве, именно отсюда — создание всяческих полупартизанских сил территориальной обороны. Проблема в другом. Для России подобная операция создала бы массу проблем при неочевидных выгодах. В конце концов, что может входить в планы Москвы? Присоединение восточной Украины? Всей Украины? Создание цепочки народных республик? Любой из этих вариантов — это гигантская нагрузка на российскую экономику даже сам по себе, без учёта возможных дополнительных санкций, а санкции будут, и эффект от них будет болезненным. Стоит ли потерпеть ради высших соображений — вопрос дискуссионный, но ни Кремль, ни основная масса населения в России так, пожалуй, не считают. Не говоря о том, что после победы именно России придётся где-то изыскивать управленцев, чинить инфраструктуру, брать на содержание толпы местных пенсионеров… Едва ли в Москве прыгают от восторга от подобной перспективы. Поэтому начало боевых действий само по себе теоретически возможно, но вот контактная война с непосредственным занятием городов и областей — едва ли уйдёт за пределы, собственно, Донбасса.

С другой стороны, и для США в целом, и Джо Байдена лично увлекательные заезды танковых бригад по берегам Днепра — далеко не самый радостный сценарий. Россия, окончательно оторванная от Запада, — это Россия, говоря без обиняков, ставшая сателлитом Китая. А именно рост могущества Китая рассматривается в современных США как ключевой вызов. Это Китай, а не Россия борется за роль нового мирового лидера. Самостоятельное значение Украины в рамках этого противостояния ничтожно, чего нельзя сказать о России. Другое дело, что настоящая война, в результате которой окажутся разбиты все горшки, просто вынудит американцев дать максимально жёсткий ответ. Прямое военное столкновение — штука опасная, но вот полная девестернизация России в случае войны станет просто неотвратимой.

Так что обеим сторонам есть что терять. А это — почва для разговора по существу. Другое дело, что договоры за закрытыми дверями — это одно, а вот публичная риторика — нечто совершенно другое. Для широкой публики как раз можно и преувеличить угрозу, и порисовать стрелочки, тянущиеся из Крыма в Одессу и из Белоруссии на Львов. В конце концов, даже уступки смотрятся выгоднее, если убедить публику, что такой ценой удаётся избежать гигантской войны с сотнями погибших каждые сутки и разрушения целой страны. Ну а настоящий компромисс сделает достигших его политиков титанами, совершившими подвиг благородства. Дело не только в том, до чего договорятся политики, но и в том, как они смогут рассказать своим избирателям, чего добились. А раз так, стоит для начала как следует избирателя напугать. Главное, чтобы паника не перекинулась с обывателей на людей, принимающих решения по-настоящему.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции Fitzroy Magazine.

Евгений Норин

Комментарии

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии