Мнения 21.06.2021

Завтра всегда война

21 июня в России — самый тревожный день года. Потому что 22-го, “ровно в четыре часа”, началась восемьдесят лет назад самая страшная из всех войн, выпавших на долю нашей страны. И память об этом дне всё ещё жива.

Поэтому — подсознательно или сознательно — 21 июня всегда воспринимается как последний день мирного времени. Или, если использовать новый вокабуляр, рубеж нормальности. Конечно, потом наступает 22, ничего в окружающем мире не меняется, и смутная тревога рассеивается, а нормальность вновь вступает в свои права. До следующего 21 июня.

Разумеется, это чувствуют не все. Наиболее остро ощущают ауру этого дня те, кто своими глазами видел начало Великой Отечественной войны, а таких осталось немного. В наименьшей степени (если вообще что-то) — счастливые “зумеры”, родившиеся на рубеже тысячелетий. Но поскольку молодёжи в России существенно меньше, чем граждан 40+, наше общество в целом по-прежнему чувствительно к травмам уходящих поколений.

С другой стороны, наша страна уже 76 лет живёт без Большой Войны. Это не имеет значения для представителей поколения Z и даже миллениалов (они просто не знают, как может быть по-другому), но для долгой исторической памяти народа это беспрецедентный опыт. Между началом Первой мировой и Великой Отечественной прошло 27 лет (а если брать Финскую, то вообще 25). Разрыв между русско-японской и Первой мировой — 10 лет. Между русско-турецкой и русско-японской — 27. Между Крымской и русско-турецкой — 24 года. Между войной 1812 г. с Наполеоном и Крымской войной — 41 год…

И вот, начиная с 1945 — 76 лет мира. Которые, разумеется, вместили в себя и Афганистан, и две чеченские войны, и войну 08.08.08. с Грузией, и Донбасс, и Сирию, — но то всё были конфликты локальные, и (если вынести за скобки Чечню) разворачивавшиеся за пределами СССР/Российской Федерации.

Страна, воевавшая каждые 20–30-40 лет своей истории, получила передышку длиной в три четверти века. Но ведь всё хорошее рано или поздно кончается, не так ли?

Предчувствие Большой Войны носится в воздухе уже не первый год. Мнения о том, кто начнёт эту войну, варьируются в зависимости от флюктуаций международной обстановки. Кастинг на роль поджигателей проходили Иран и Израиль, КНДР и США, Китай и Тайвань, и даже, прости Господи, Украина, едва не напавшая весной этого года на республики Донбасса. Но вне зависимости от того, кто эту войну может начать, особых сомнений в том, что Россия примет в ней непосредственное участие, ни у кого не возникает.

Мы это просто знаем — не потому, что наделены даром ясновидения, а потому что историческая память не оставляет других вариантов. Воевать тысячу лет своей истории, а потом вдруг уклониться от Большой Войны, благоразумно отсидеться за бруствером мирового окопа? Нет, это не про русских.

Можно спорить о том, кто с кем (и за что) будет воевать. Евреи с арабами за Иерусалим? Запросто. США с Китаем за планетарную гегемонию? Менее вероятно, но тоже возможно. Израиль с Ираном, где только что стал президентом суперконсерватор Раиси? Почему бы и нет? Иными словами, возможны разные варианты, но то, что Россия в этом конфликте рано или поздно станет одной из сторон, ясно заранее. Тем более, что:

Россия представляет собой многоуровневую угрозу, от киберпространства до военных учений на границах (сопредельных стран, — К.Б.) и информационной войны” — цитата из выступления представителя администрации Байдена на саммите НАТО 14 июня, менее чем за двое суток до встречи президентов США и России в Женеве. Это восприятие России удивительным образом сосуществует в господствующей на Западе идеологии с определением её как declining power, “угасающей державы”, с неизменно притом возрастающей военной мощью. Но такова уж нынешняя западная идеология, вплоть до мелочей предсказанная товарищем Оруэллом.

В любом случае, мы-то понимаем: как бы к нам ни относились — как к многоуровневой экзистенциальной угрозе или как к загибающейся пост-империи — вывод будет один. В 1941 г. мы уже это проходили.

Готовы ли мы к Большой Войне? Конечно, нет. К ней вряд ли можно быть по-настоящему готовым, если только ты не агрессор (вот Германия в 1939–1941 действительно была готова, и если бы Гитлер не повёлся на британскую разводку и напал бы не на СССР, а на Туманный Альбион… впрочем, альтернативная история не наш профиль). Несколько утешает тот факт, что сейчас, похоже, к ней вообще никто не готов.

Второе утешение заключается в том, что в 2020/21 значительная часть накопленного в мире пара ушла в свисток коронавирусной пандемии. Вне зависимости от того, была ли она случайностью (а случай, как известно, псевдоним Бога), или же спланированной операцией по охлаждению мировой экономики/устранению Трампа/испытанию боевого вируса, выведенного для сокращения численности человечества (нужное подчеркнуть) — в результате геополитической напряжённости на планете действительно стало немного меньше. Занявшись проблемами собственного здоровья, мы (на время) превратились в пацифистов.

Поэтому пока в мире свирепствует COVID-19, перспектива новой Большой Войны остаётся довольно туманной. Но что будет, когда чудеса науки всё-таки помогут победить зловредный вирус, и человечество вернётся к своим любимым игрушкам?

21 июня — очень подходящий день, чтобы задать себе этот вопрос.

Кирилл Бенедиктов

Комментарии