Мнения 07.06.2021

Сталин как теория заговора

От автора
Нижеследующий текст — литературное произведение, не претендующее на научную точность. Автор с уважением относится к национальной и семейной исторической памяти всех участников затрагиваемых в тексте событий.

— А жаль, что ты так и не стал священником.
приписывается Кеке Джугашвили

В конце мая 2021 года в сети появился документальный фильм “Выжившие” — три семейные истории о жертвах раскулачивания и репрессий на территории СССР. И в самой картине, и в интервью режиссёра Владлены Савенковой присутствует неожиданная деталь — некоторые показанные в фильме очевидцы событий и даже пострадавшие не выказывают негативного мнения о Сталине, называют его “отцом”, а в некоторых случаях спокойно улыбаются: “лучше него нет”. Кому-то это покажется возмутительным, кто-то пробормочет, что это недоразумение. Пойдём по менее тривиальному пути и спросим: как этот человек, даже спустя десятилетия после своей смерти, остаётся самой значимой иконой отечественной политики?

Сталин — заколдованное место русской исторической мифологии.
Писать о нём что-то крайне опасно. Только сел за клавиатуру — и тут же со всех сторон к тебе слетаются демоны и шепчут то идеологические клише, то по-настоящему трагические личные истории, а то и вовсе равнодушную статистику.

Никакие обсуждения Сталина в публичном пространстве никогда не бывают по-настоящему аналитическими: слово, брошенное в соцсети или медиа, накидывает верёвку на горло и тащит говорящего на какую-то сторону баррикад. Всё обязательно докатывается до истерической брани, взаимных оскорблений, упрёков в безнравственности и “слабохарактерном поиске вождя”, наивных восхвалений и, в конце концов, нервных суждений о добре и зле.

Даже с того света подпольный революционер из Тифлиса создаёт вокруг себя мистическое поле, морок, в котором всякому отказывает разум — а сам при этом остаётся непробиваемой тайной. От этого становится ещё интереснее: что же это за место такое в народной памяти, чтобы задавать тренды даже из могилы?

Сразу оговоримся: о Сталине мы рассуждаем как о пожилом персонаже политического нарратива, а не как о реальном молодом мужчине Сосо Джугашвили. След и запах того человека затерялся где-то на пути из сибирской ссылки в Батум. Но, как говорят учёные мужи, у любого истинного властителя (будь он хоть сто раз злодей или благодетель) два тела1 — физическое и ритуальное. И если физическое тело давно рассыпалось в прах под кремлёвской стеной, то ритуальное тело отца народов невозможно оставить в покое.

Владимир Ильич Ленин по праву считается главным заложным покойником постсоветской России. В сердце столицы расположен натуральный некрополь, с которым вот уже 30 лет непонятно, что делать: вынесешь — будет беда, скажешь оставить насовсем — тоже будет беда. В общем, подвешенное политическое ружьё, которое рано или поздно куда-нибудь да выстрелит2.

При этом сам по себе Ильич на сегодня — устаревшая программная фигура советского гражданского культа, эмоциональный интерес к которой чудесным образом сгинул вместе с Союзом. У нас остались метро имени Ленина, библиотеки, улицы и прочие скучные повести в пожелтевших книжках, но ни одного по-настоящему ходового анекдота или скандала в фейсбуке. Ленин никого особо не цепляет, он не нужен. А вот с двумя его главными наследниками — Сталиным и Троцким — ситуация ровно противоположная.

В этой статье я не буду подробно останавливаться на загробных успехах Льва Давидовича. Всем, кто следит за мировой повесткой последних шестидесяти лет, более чем знакомо его поистине транснациональное и экстерриториальное, глобалистское наследие — тут ледоруб Меркадера оказался бессилен.

Про Сталина, в свою очередь, не вспомнить “плановых” рассказов, но на языке вечно вертится какой-нибудь хлёсткий анекдот в духе шуток про сотрудников морга. Таким образом, именно Сталин по-настоящему проник в самую глубину национального самосознания — фольклор. Там он и закрепился как реальный, без дураков, “хозяин государства”, обладающий, с одной стороны, пресловутым гоббсовским суверенитетом над территорией “отдельно взятой страны”, с другой — тотальной демонической ответственностью за трагические события своего правления. Осуждение культа личности Хрущёвым в долгосрочной перспективе сыграло как дополнение сталинского сюжета, новая глава, а вовсе не его завершение, разоблачение или тем более обесценивание. Сталина невозможно психологически обесценить и попросту от него избавиться, несмотря на попытки целых поколений мастеров пера. Многочисленные статьи с разоблачением его “ничтожества и посредственности” напоминают анекдот про “я бежал за вами 3 часа, чтобы выразить своё безразличие” и только укрепляют позиции сталинского мотива в общей дискурсивной канве.

“Сталина на вас нет!”
“Сталин во всём виноват!”
“При Сталине такой х…йни не было!”
“Это, извините, сталинские методы”.
“Так выпьем же за товарищей Чейна и Стокса!”
“Есть у нас с товарищем Сталиным одна кровавая тайна…”

И для своих почитателей, и для борцов со сталинизмом, и даже для тех, чьи семьи пострадали в годы репрессий, он до сих пор невольно находится в основании государствообразующего мифа — Человек в Высоком Кремлёвском Замке, вечный булгаковский Воланд, решающий, кому жить, а кому умереть.

Несколько лет назад я увидела в интернете двусмысленный исторический мем, в котором сравнивались фотографии Детройта и Хиросимы в 1945 году и сейчас. Сразу после войны Детройт был цветущим промышленным центром, а Хиросима лежала в руинах. Сегодня Хиросима — высокотехнологичный азиатский город, а Детройт — живая страшилка про героиновое гетто. В тот момент мне пришло в голову, что навязшая в зубах фраза “пересмотр итогов Второй мировой войны” может звучать несколько иначе и гораздо интереснее.

Немного школьных банальностей: все мы до сих пор живём в “ялтинско-потсдамском” миропорядке, установленном после поражения Третьего рейха. Отцами этого миропорядка были лидеры стран-победителей, результатами — тот глобальный геополитический пасьянс, который существовал вплоть до крушения СССР и по инерции существует до сих пор. Таким образом, Вторая мировая была учредительным конфликтом3, который лишил актуальности все предыдущие конфликты и от которого тянулись нити всех последующих договорённостей и повязок — иногда опосредованно, иногда совершенно незаметно.

Так вот, Сталин в этом учредительном конфликте победил. Победил — и всё тут, хоть ты тресни, хоть ты разорвись, хоть ты его миллиард раз справедливо разоблачи или обожестви, из песни слов не выкинешь. Можно как угодно относиться к его личным качествам, но этот человек попал в нужное место и в нужное время, и его не получается выдрать из картинки. Примите сотню правовых актов, выпустите тысячу постановлений о “равенстве нацизма и сталинизма”, бесконечно говорите, что до Берлина дошли простые солдаты — но Гитлер застрелился в бункере, а Сталин вышел из ситуации владыкой полумира. Теоретически единственным эффективным “развенчанием культа личности” было бы полное забвение Сосо Джугашвили по заветам Оруэлла: стирание из всех учебников истории и со всех фотографий. Но этого не может быть, потому что не может быть никогда.

На роль следующего глобального учредительного конфликта очевидно претендует распад СССР, но тут политическое время странным образом замерло — причём не только у нас. Ильич всё так же лежит в Мавзолее, гимн всё тот же, японцам с немцами всё ещё нельзя иметь нормальную армию, а американские СМИ строчат заголовки про русских хакеров в лучших традициях Холодной войны. Все эти реликтовые нарративы никак не могут уйти на покой, а заменить их попросту нечем.

И что же на выходе? На выходе генералиссимус естественным образом оказывается последним отечественным носителем небесного мандата, дарованного по праву победы в мировой войне. Он находится в самом сердце системы смыслов, которую ни условные “либералы”, ни условные “государственники” и не думают отрицать. Все мысли, восторженные и ненавидящие, устремляются к его портрету, все привычные политические идентичности отталкиваются от отношения к сталинской эпохе. Возьмите фонарь и поищите известного человека, который бы никак не затрагивал Сталина в своём политическом имидже — нету такого. Выдерни этот связующий штырь — и механизм рассыплется.

Когда вы стремитесь к интеллектуальной (именно интеллектуальной, а не моральной, патриотической или ещё какой) честности и хотите написать статью о семинаристе из Тифлиса, из пыльного угла обязательно выскочит чёрт и ехидно спросит: “И как же ты, милостивый государь, будешь уворачиваться от всех этих ловушек нашего политического дискурса? Знавали мы таких, хе-хе, идут одной дорогою, да всё мимо”.

В качестве ответа предлагаю неожиданный мысленный эксперимент. Просто представьте, если бы на просторах ледяной пустыни, именуемой Россия, бытовала следующая теория заговора: “Иосифа Сталина никогда не существовало”.

Каково, а? Будто бы этого человека выдумали, подделали все воспоминания и документы, а в живых выступлениях его играли разные актёры. Сначала плодятся безумные конспирологические ролики в соцсетях, в которых эсэсовцы сражаются с красноармейцами, но Сталина в этом бою нет. Затем появляются более изысканные изводы: в ток-шоу в телевизоре неведомые эксперты с ухмылкой заявляют, что некий Сталин — это сказка для малообразованных слоёв, которые не понимают сложности и неоднозначности мира. Заинтересованные политические игроки вкладывают в развитие темы деньги, голодные пропагандисты не вылезают из-за мониторов, знатоки в интернете объясняют, что хватит уже верить во всякую антинаучную ерунду. Что на самом деле не было никогда ни отца народов, ни автора коллективизации и индустриализации, ни виновника партийных чисток, репрессий и поломанных жизней, ни устроителя государства, ни победителя в мировой войне…

Так вот, все мои попытки представить это закончились неудачей. Такой теории заговора в России нет, и не будет у неё ни единого верующего.

Потому что свято место пусто не бывает.

Другого Сталина у нас для нас нет.

1 Канторович Э. Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии. Москва, 2015.

2 Более подробный взгляд на эту проблему можно прочитать в статье А.А. Игнатьева “Давайте их всех, наконец, похороним“, опубликованной в 2009 году.

3 Автор благодарит А.А. Игнатьева за подсказку темы “учредительного конфликта”, более подробное рассуждение на тему можно прочитать на Academia.edu.

Елизавета Семирханова

Комментарии